Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 86)
– Мать Шарлотты позвонила Ною пару лет спустя после того, как мы выпустились. Примерно в то же время я разорвала нашу помолвку. Тогда Шарлотта и Ной провели ночь вместе. Она забеременела. У меня был жуткий свадебный мандраж – потому-то я и разорвала помолвку, но чувства у нас сохранились, и мы тайком расписались. Как раз после этого Ной и узнал, что Шарлотта беременна.
– И сейчас она беременна от него второй раз?
Лицо Лорен болезненно искажается.
– Именно об этом я и хочу с тобой поговорить.
Глава 52
Ситуация с пистолетом прояснилась, Кортни я поставила на место – словом, возвращаясь домой, я чувствую, что настроение у меня стало капельку лучше.
С одним подростком я разобралась, и это придало мне уверенности, что с Элизабет все пройдет так же гладко.
И все-таки четкого плана, что делать, у меня нет. Пожалуй, стоит спросить Ноя. Вполне может быть, он сможет мне что-нибудь подсказать.
Автоматические двери гаража открываются, и я сразу замечаю, что что-то не так. Я паркуюсь, но не выхожу из машины, вместо этого внимательно осматриваясь. Чувство у меня странное – как будто ты давным-давно привык, что на полу красуется неистребимое пятно, а в один прекрасный момент ты смотришь туда и не видишь его.
Через несколько секунд я наконец понимаю, в чем дело. Пропали несколько коробок с вещами Ноя. Вот оно что! Я с силой ударяю по рулю, случайно нажимая на кнопку клаксона. Может, Лорен… Нет, нет, это невозможно. Совершенно точно нет. Она не смогла бы войти в гараж.
Я вылезаю из джипа и на всякий случай тянусь в сумочку за перцовым баллончиком. Затем осторожно тяну дверь и медленно проскальзываю в дом. Главное – не наступить на вечно скрипящую паркетную доску у порога.
Дом встречает меня тишиной.
Поначалу отсутствие звука дезориентирует меня – в мыслях я уже успела подготовиться к воплям и оскорблениям. Осознав это, я облегченно вздыхаю. Как здорово – мой бедный малыш и так уже достаточно натерпелся ужасов.
Все вроде бы лежит на своих местах, в доме тихо, так что я рискую сделать несколько осторожных шагов вперед. Затем кричу громкое «Эй», но в ответ до меня доносится лишь собственное эхо. Я осматриваю всю комнату, особенное внимание уделяя разложенным на диване подушкам и свернутому пледу. Все осталось по-старому, ничего не сдвинуто.
Интересно, сколько у меня еще времени до возвращения Элизабет? Надо будет сейчас уточнить, благо такая возможность имеется. Когда я ставила на машину Ноя GPS-маячок, чтобы убедиться, что он точно не ездит к Лорен, я и не подозревала, как это будет полезно в будущем. Теперь я точно знаю, где сегодня была Элизабет.
С ее стороны было огромной ошибкой поехать на БМВ Ноя в тюрьму, а я уверена, что именно туда она и направилась. Приложение подсказывает, что за сегодня машина проехала почти триста километров. Где еще Элизабет могла быть, как ни там? Надеюсь, она хотя бы заехала на заправку и не вернется с пустым баком. Я проверяю ее местоположение по навигатору и вижу, что скоро она уже будет дома.
Я сажусь между диванных подушек и пишу Ною смс, чтобы рассказать о пропавших коробках. Мои мысли переключаются на то, где он сейчас может быть и чем может заниматься. Когда я решаю проверить его почту, интерфейс выдает ошибку. Неправильный пароль. Должно быть, я опечаталась.
Я ввожу данные снова и нажимаю на кнопку ввода. Неправильный пароль.
Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. Какого… Он что, сменил пароль? Или еще хуже, он понял, что я могу читать его почту?
Пальцы начинают дрожать. Я растерянно оглядываю взглядом свой идеально убранный дом. Дом, где мне приходится жить с незнакомкой.
Тут с моих губ срывается яростный вопль. Меня захлестывает волной неконтролируемого гнева, и я обрушиваю сжатый кулак на диванные подушки, сшибая их на пол. Тут же я хватаю одну из них и принимаюсь колотить ею по дивану.
Со стены на меня смотрят фотографии, больше не имеющие никакого отношения к моей настоящей жизни, а только напоминающие о прошлом.
К черту это все.
Я яростно колочу все, что попадется под руку, смахиваю на пол каждую безделушку, каждую рамку для фотографий, и все это с грохотом разбивается о паркет. Под подошвами ботинок хрустит битое стекло и дерево.
Я уже собираюсь сходить за веником, как вдруг замечаю – в вазе, стоящей на нижней полке, что-то блестит. Решаю, что это осколок стекла, но когда вытряхиваю предмет на ладонь, то вижу, что это тонкая золотая цепочка. Непонимающе рассматриваю ее, совершенно сбитая с толку. Затем опускаюсь на середину дивана, между подушками, и медленно пропускаю цепочку сквозь пальцы. В ладонь привычно ложится маленький крестик. У меня так сильно трясутся руки, что я не могу застегнуть цепочку на шее, поэтому откладываю ее в сторону, на журнальный столик.
Говорю себе, что нужно успокоиться, но в голове раз за разом крутятся все одни и те же неприятные мысли. Моя цепочка, ограбление, Элизабет, Лорен, Ной, который не ответил ни на одно мое сообщение.
Я включаю телевизор, но сегодня его бормотание меня не успокаивает – напротив, бессмысленная болтовня только сильнее раздражает. Так и не могу ни на чем сосредоточиться, только бездумно переключаю канал за каналом.
Взгляд падает на устроенный мною беспорядок. Я вздыхаю. Нэнси всегда говорила – если волнуешься, то займись делами. Ты быстро поймешь, действительно ли тебе нужно прибраться или ты просто пытаешься избежать проблемы. Наверное, потому у родителей всегда было так чисто.
Я берусь за пылесос, тщательно выискиваю мельчайшие осколки стекла – не хочу потом порезать ногу.
– Шарлотта?
Я сдуваю с лица прядь волос и поднимаю взгляд. Передо мной стоит Элизабет, сжимая в ладони ключи от машины. На плече у нее висит рюкзак.
– Что случилось? – спрашивает она, удивленно смотря на пустую каминную полку.
– Ты про фотографии? – выцеживаю я, заправляя непокорную прядь волос за ухо. – Я нашла на Микер-стрит чудесный магазинчик, где можно заказать композиции из фоторамок. Повешу их на стену, а на полку хочу поставить какие-нибудь симпатичные безделушки.
– И вы решили разнести тут все, чтобы освободить место?
– Вроде того, – бормочу я.
– У вас все хорошо? – спрашивает она. – В смысле, у вас с Ноем?
Элизабет теперь сложно опуститься рядом со мной на пол, и она просто замирает в неудобной позе, наполовину согнувшись. Смотрит при этом не на покрытый осколками паркет, а на мой палец, где я ношу кольцо с крупным бриллиантом.
– Где вы его взяли?
Взгляд у нее странный, словно у оленя, застывшего в свете фар.
– Ты о чем?
– Кольцо.
– Это кольцо, которое мне подарил на помолвку Ной. К счастью, когда меня ограбили, я его не надевала.
Элизабет вздыхает:
– Я знаю, что вы с Ноем не женаты.
– О чем ты говоришь?
– Я проверила в интернете, – произносит она, пожимая плечами. – Вы были замужем, но никогда не были замужем за Ноем.
– Мы живем вместе, так что разница не столь велика.
– Шарлотта, мне плевать, замужем вы или нет. Почему вы мне соврали?
– Потому что мы скоро поженимся, – надменно отвечаю я. – И мне не нравится, что я все не замужем, хотя беременна. Можешь считать, что я старомодна.
– Вы с вашим бывшим тоже не были женаты, когда были беременны.
– Это совсем другое, – комментирую я и понимаю, что мне уже порядком надоело это обсуждать. – Кстати, у меня сегодня была крайне интересная беседа с Кортни. Она не беременна, она не спала с Джастином, и ей очень жаль, что она распространяла подобные слухи.
Я решаю придержать при себе, что Кортни также украла мой пистолет и затем одолжила его Джастину. Одолжила – так ведь сейчас дети называют воровство?
Элизабет шокировано на меня смотрит.
– И как вы это узнали?
– Это неважно, – бросаю я и позволяю себе озорную улыбку. – Я обо всем позаботилась. Я знаю, каково это – когда в твою жизнь внезапно врывается другая женщина и отбирает у тебя все. Знаю это слишком хорошо, потому что повстречала Лорен. И хочу того же, чего и ты, Элизабет, – тихо говорю я, внимательно смотря ей в глаза. – Справедливости.
Элизабет, кажется, даже опешила.
– Мне ужасно интересно, что она сказала, – она морщит нос. – И сколько раз она упомянула деньги своего папочки.
– Говорить с ней – сущая мука, – я машинально подергиваю себя за ухо. – Через стену ее психотического бреда непросто пробиться.
– К слову о школе, вы ведь отнесли письма? – с надеждой спрашивает Элли.
– Да. Я оставила их у миссис Марш.
– Вы не разговаривали с директором?
– Нет. Я сказала, что мы хотим подать апелляцию, но особого впечатления это не произвело.
– О, – ее лицо вмиг грустнеет. – Ясно.
– Не беспокойся, мы вместе сходим к директору и со всем разберемся. Лучше пока дать всему утрястись. Я поговорила с отцом Кортни, и он сказал, что подумает, как нам лучше поступить, – говорю я и успокаивающе похлопываю Элизабет по руке. – Все утрясется, – обещаю я с понимающей улыбкой. – А пока мы просто будем держаться вместе.