Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 87)
Я извиняюсь и ухожу к себе.
Всю свою жизнь Элизабет Рэндалл/Лафлин занималась только одним – копила обиду и выжидала, готовясь нанести мне удар. Но теперь настал мой черед действовать. Время привести план в исполнение.
Глава 53
В темноте я слышу, как на втором этаже ходит Шарлотта. Заснуть у меня никак не получается, и я осторожно выглядываю из-за двери, окидывая коридор взглядом.
В желудке змеей свернулось беспокойство. Есть ли у меня причины тревожиться на самом деле, я не знаю, но успокоиться у меня не выходит. Слабым светом сияет щель под дверью кабинета. Шарлотта заперлась там несколько часов назад и, наверное, работает.
Домой я ехала, испытывая сложную смесь эмоций – и нарастающее волнение, и переполняющую меня решимость. Лорен я сказала, что сегодня переночую где-нибудь в другом месте. Она все никак не могла угомониться, пытаясь убедить меня, что Шарлотта совсем слетела с катушек. Лорен дала мне свой номер телефона, и я записала ее под выдуманным псевдонимом, пообещав написать утром.
Вот только все мои сообщения почему-то отказываются отправляться.
По пути к дому Шарлотты я все прокручивала в голове наш с Лорен разговор. Я не сомневаюсь, что Лорен и Ной женаты – в конце концов, я видела их документы о разводе. И я вот думаю – может, Шарлотте просто настолько невыносимо думать, что для Ноя она всегда будет на втором месте? Может, она стыдится, что Лорен обставила ее по всем фронтам?
Да, конечно, вела себя Шарлотта отвратительно, но это же не доказывает, что она сама сбросилась с лестницы, и это совсем не означает, что она хочет как-то отомстить Лорен. А что, если мотивы Лорен не так уж и чисты?
Что, если она просто завидует Шарлотте, потому что сама не может иметь детей? И ее просто злит, что они с Ноем так быстро сошлись и теперь ждут ребенка?
Уверена, разойтись с мужем после десяти лет брака непросто – особенно, если он съехался с твоей давней неприятельницей и собрался заводить семью, едва вы успели подписать бумаги о разводе. Может, это ударило по Лорен слишком сильно?
Как бы то ни было на самом деле, мне нужно держаться от их разборок подальше. Виновата Шарлотта или нет, я больше ничего от нее не хочу. После нашего сегодняшнего разговора с отцом я больше не могу верить в то, что он невиновен.
Так что я поступлю так же, как поступила мать Шарлотты. Мне нужно научиться прощать, как бы сложно это ни было. Если она смогла простить моего отца несмотря на то, что он годами избивал ее дочь, то и я смогу простить Шарлотту за все, что она натворила. В конце концов, у нее были свои причины и свои проблемы.
В последние месяцы я слишком мало думаю головой и слишком часто руковожусь эмоциями. Настала пора признаться Шарлотте, что я дочь Джонатана Рэндалла, и объяснить, что я не желала ей ничего плохого. Желательно сделать это в месте, где вокруг будет много людей и мало острых предметов.
Я устало опускаю голову на руки. Во мне столько противоречивых чувств, и это ужасно бесит. Я хочу просто ненавидеть Шарлотту. Но в ней столько какой-то неподдельной искренности, какой-то умиротворенности, что ненавидеть ее не получается. Вдруг тишину разрывает пронзительная телефонная трель. Затем раздается голос Шарлотты.
– Нам нужно поговорить о Лорен… Нет, Ной, это серьезно.
Дверь кабинета резко распахивается. Я быстро ныряю назад в свою комнату и слышу, как Шарлотта проходит мимо. Затем ее шаги удаляются дальше по коридору. Скрипит лестница – она спускается вниз. Может, не хочет, чтобы я случайно подслушала их разговор?
Внизу с грохотом закрывается дверь, и я, не раздумывая, тут же бросаюсь в ее кабинет. Свет выключен, только мягко мерцает экран ее ноутбука, да в окно светит круглая луна, формируя на бежевом ковре сияющую дорожку.
Я бросаю взгляд на экран ноутбука и вижу, что Шарлотта забыла его заблокировать. Делаю глубокий вдох. Ну что ж, сейчас или никогда.
В браузере уже открыто несколько вкладок. Одна посвящена повышению уровня образования среди учащихся колледжа, другая – форум для профессоров общественного колледжа. Третья – это почтовый ящик, но для входа в учетную запись необходимо ввести пароль.
Ничего важного тут нет. Я торопливо нажимаю пару клавиш на клавиатуре – не хватало еще, чтобы ноутбук автоматически ушел в спящий режим.
Точно. Нужно проверить ее историю в браузере! Когда я разворачиваю историю посещенных сайтов, в моей голове словно что-то взрывается.
Вот статьи о том, как похитить беременную женщину, и о том, как извлечь плод из тела. Вот истории о женщинах, которые успешно это проворачивали. Большинство статей – про то, как успешно можно похитить чужого, еще не рожденного ребенка. Некоторые способы предполагают, что мать уже будет мертва, некоторые подойдут и для живых людей.
Я с ужасом продолжаю листать дальше и нахожу ссылку на форум, где люди обсуждают, как можно выйти на беременных женщин, – например, вступить в группу на фейсбуке для молодых матерей или соблазнить щедрыми пожертвованиями. Есть и предложение заманивать женщин с помощью донорства грудного молока.
Я выхожу на рабочий стол и быстро принимаюсь просматривать лежащие там файлы. Большинство текстовых документов – эссе, присланные Шарлотте на проверку, и старые учебные планы. Я уже собираюсь поискать в другом месте, как вдруг натыкаюсь на файл с названием «Джастин». Дрожащей рукой кликаю на него и обнаруживаю, что это письмо Джастину. Подписанное моим именем.
На глаза выступают слезы, когда я вчитываюсь в строки, написанные Шарлоттой. Там сказано, что я больше никогда не хочу его видеть, я считаю, что это он виноват в ограблении Шарлотты, и… Я просто в ужасе прикрываю живот руками, потому что последняя часть гласит, будто я решила сделать аборт, и Шарлотта уже записала меня на прием. Если Джастин попытается со мной связаться, в дело вступит запретительный ордер.
Я читаю дальше, и сердце у меня сжимается.
«Я думала, что смогу вернуть отцу свободу, но это невозможно. За последние месяцы я говорила с ним множество раз. Хотела выяснить, что произошло, доказать всем, что он не такое чудовище, которым его считают. Вот только это не так. Он признался, что той ночью, как обычно, был пьян. Сказал, что не помнит, как он столкнул Шарлотту с лестницы, потому что вообще не помнит ничего из той ночи. Я собираюсь пойти к психотерапевту. Мне нужна помощь, чтобы я наконец-то могла оставить все позади».
В своем письме Шарлотта упоминает некоторые подробности о тюрьме, которые невозможно знать, если ты там не был, но… Точно! Письма от отца.
Ничего не понимаю. Я не взяла их с собой как раз потому, что боялась, что Шарлотта может найти их и прочитать. Как она до них добралась? Они лежали в шкафу, в квартире Дианы.
Она была там.
Это вообще возможно? Диана бы никогда не стала с ней говорить. Диана даже не знает, что я храню его письма. Как Шарлотта умудрилась войти в квартиру? Она что, заговорила мальчишкам зубы? А потом все обыскала, пытаясь найти мои вещи?
На меня накатывает тошнота, и я поспешно выпрямляюсь, чувствуя, что меня вот-вот вырвет.
Шарлотта уже отдала Джастину письмо? Она ведь уже была в школе, чтобы передать мои открытки с извинениями. Она вообще знает, как выглядит Джастин?
Я призываю сама себя не быть идиоткой… Шарлотта наверняка нашла его в социальных сетях – у него их куча, и найти его фотографию не составляет труда. Или просто могла попросить Марш его позвать. Или подождать конца занятий.
Я вдруг испуганно замираю – мне кажется, только что скрипнула лестница.
Едва дыша, я осторожно закрываю ноутбук, и комната окончательно погружается в темноту. Я ставлю его обратно на широкий подоконник и медленно отхожу к другой стене, надеясь, что Шарлотта меня не заметит.
Раздается шорох, затем щелчок выключателя, и комнату заливает светом. Мы с Шарлоттой обе подпрыгиваем от неожиданности. Не знаю даже, кто испугался больше – я или она.
– Ты меня до смерти напугала! – взвизгивает Шарлотта, хватаясь за сердце.
– Вы меня тоже, – говорю я. Мне сейчас даже смотреть на нее трудно.
Вот только ее неожиданное появление – далеко не самое страшное, что произошло этой ночью.
– Что ты здесь делаешь? – осведомляется Шарлотта. Она сейчас в длинной ночной рубашке и халате – значительно более скромном, чем носит обычно.
– Я просто искала… канцелярские принадлежности, – неубедительно вру я.
– Зачем?
– Хочу написать мальчишкам письмо.
Меня вдруг пронзает острая боль, и я неловко замираю на месте.
– Это сейчас ребенок шевельнулся? – спрашивает Шарлотта, не отрывая взгляд от моего живота.
Я не хочу это признавать. Не хочу, чтобы она ко мне прикасалась, потому что перед глазами у меня все еще стоят те отвратительные статьи, которые она читала весь день. Меня тошнит. Мне нужно успокоиться. Нельзя, чтобы Шарлотта поняла, что я все знаю. Мне нужно вернуться в спальню, запереть дверь на замок и позвонить в полицию. Сейчас же.
– Да.
– Можно потрогать?
– Конечно.
Ее рука осторожно ощупывает мой живот.
– Надеюсь, наш с Ноем малыш тоже скоро начнет пинаться, – с потаенной тоской произносит Шарлотта.
– Вы даже не знаете, на что подписываетесь, – говорю я. Щеки у меня пылают. – Ноги у этого малыша что надо. Наверное, вырастет футболистом.
– Я же не показывала тебе детскую?