Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 83)

– А сколько твоему брату лет?

– Семь.

– Надеюсь, беременность у твоей мамы была не слишком тяжелой?

– Она умерла.

– Давно? – спрашиваю я, неловко ерзая на месте.

– При родах, – отвечает Кортни. От нее явно не ускользнул мой недоверчивый взгляд. – От аневризмы.

– Значит, поговорить с твоей мамой нельзя в принципе, – мягко замечаю я.

– У меня есть мачеха. Ей тридцать, и обычно ее нет дома. Она вообще очень занятая женщина – спит со всеми подряд за спиной у моего отца. Он, впрочем, ничуть не лучше. Но, – произносит она, приподнимая бровь, – зато он купил мне новую сумку от Луи Витон в качестве извинений. Я, понимаете ли, теперь сижу дома, так что мне приходится лично наблюдать его интрижки. А его жена порекомендовала мне пластического хирурга – на случай, если лицо плохо заживет.

Глаза Кортни наполняются слезами. Видимо, она считает, что если разыграет жертву, то я невероятным образом тут же проникнусь к ней сочувствием. Ну, что ж, обычно это работает.

– Представляешь, как я удивилась, когда узнала, что ты украла мои часы?

– Что? – удивленным тоном произносит она, а ее неискренние слезы стремительно высыхают. – Что вы вообще такое говорите? – возмущается она и начинает вставать. – Думаю, вам стоит уйти.

– Сядь, – командую я. Угрозы в моем голосе достаточно, чтобы она немедленно села обратно.

– Что бы вам ни сказала эта сучка, я у вас ничего не крала.

– Просто для справки – Элизабет не сказала ни слова.

– Тогда почему вы…

Я прерываю ее взмахом руки. Этот бессмысленный спор уже порядком мне надоел.

– Кортни, когда ты кого-то грабишь, тебе не стоит выкладывать на своей социальной платформе фотографии украденных вещей.

Я не уверена, что Кортни верно понимает смысл сказанного, так что формулирую проще, говорю, что видела твой инстаграм.

– Н-но вы на меня не подписаны, – выдавливает она.

– Зато Джастин на тебя подписан. И вот уже из его аккаунта я увидела фотографию, которую ты выложила неделю назад. Фотографию, где у тебя на руке очень дорогие часы – а именно мои часы от Тиффани.

– Попробуйте это доказать, – глумливо отвечает она.

– Этим часам уже двадцать лет.

– Да, мне их папочка подарил, – Кортни облизывает губы. – Он может это подтвердить.

– Он ничего не может подтвердить, Кортни, потому что на часах гравировка. Той ночью, конечно, было темно, но если бы ты обратила внимание, то заметила, что на задней стороне часов есть очень милая надпись.

– Я знаю. Там написано: «Моя милая дочь, время, проведенное с тобой, бесценно».

– Ага. Часы мне подарила мать.

– Вы говорили, что вам их подарил муж.

– Неважно, кто мне их подарил, – парирую я, внутренне сокрушаясь, что ей удалось подловить меня на лжи, и мое лицо заливается стыдливой краской. – Мы с тобой обе знаем, чьи это часы.

Я не собираюсь посвящать Кортни в свои напряженные отношения с матерью. Я достаю из сумочки телефон, жду немного, пока биометрическая система распознает мое лицо, и принимаюсь листать фотографии.

– Что вы делаете? – шепчет Кортни. Я решаю не упоминать, что, в частности, собираюсь записать на диктофон весь наш разговор.

– Хочу показать тебе фотографию часов. Моих часов, – подчеркиваю я, а ее глаза наполняются слезами, на этот раз настоящими. – Уверена, что я снимала на камеру, как я их распаковывала. И можешь не пытаться удалить свой инстаграм, – жму я плечами. – Я уже сделала скриншот и отправила его в полицию.

С лица Кортни спадает маска самодовольства. Сейчас она выглядит просто как маленькая испуганная девочка, хоть и очень богатая.

– Но мне нужна твоя помощь. Ты умнее, чем пытаешься казаться. И ты единственная, кто может мне помочь. Джастин тебя сдал.

Кортни раздавлено опускает голову.

– О чем вы?

– Он мне все рассказал.

– Рассказал что? – Кортни все еще пытается притвориться дурочкой.

– Это ты придумала меня ограбить.

На лице Кортни отражается изумление, я вижу, что сейчас оно настоящее. Она с трудом сглатывает. К коже приливает кровь, и ее лицо идет красными пятнами.

– О, вижу, к тебе возвращается загар, – невинно подмечаю я и, теперь уже полностью завладев ее вниманием, продолжаю: – Джастин рассказал, как ты предложила ограбить меня при помощи моего же собственного пистолета. Когда мы встретились в закусочной, ты увидела мои часы и даже их похвалила. Встретившись с Джастином, ты сказала, что хочешь их себе. Затем ты, Элли и Джастин придумали план, как меня ограбить. Вскорости, правда, вы разругались, потому что ты спала с Джастином за ее спиной.

– Я этого не делала, – возражает она, нервно стискивая пальцы. – Мне нужно выпить. Вам налить?

– Ну, валяй.

Кортни смотрит на мой живот и понимает, что вопрос был донельзя глупый.

– Если я подойду к бару, вы не психанете?

– А ты попробуй, – говорю я. Кортни смешивает себе водку сауэр. – Вы не хотите мне помешать? А то можете в тюрьму загреметь за спаивание несовершеннолетних.

– Это не мой дом, я не твой опекун, и это не я покупаю тебе алкоголь, – перечисляю я контрдоводы, пожав плечами. – Так что нет, тюрьма мне не грозит. Не хочешь мне ничего рассказать? – спрашиваю я, возвращаясь к теме.

– Не знаю, Шарлотта, – она делает глоток из бокала. – Вы все неправильно поняли.

– При беременности нельзя пить.

Кортни ехидно на меня смотрит.

– Ну разумеется.

– Так ты солгала?

– Я предпочитаю называть это слухами.

– Не расскажешь, что, по-твоему, произошло на самом деле?

– Сначала мне нужно поговорить с папочкой.

– Кортни, кажется, ты не понимаешь, насколько все серьезно, – продолжаю я свое наступление, окинув ее мрачным взглядом. – Сегодня после обеда Джастина будут допрашивать детективы, которые расследуют это дело. Они сходятся во мнении, что вам светит тюрьма – даже несмотря на то, что вы несовершеннолетние. День рождения у тебя летом, так?

– И что?

– Это значит, что прокурор попробует выбить в суде меру наказания для совершеннолетних. Это гораздо больший срок. Думаешь, они упустят шанс сделать из дочери уголовного адвоката козла отпущения?

Кортни старается сохранить невозмутимость, но глаза выдают ее ужас.

– Так зачем вы сюда пришли?

– Потому что я не думаю, что ты идиотка. А вот Джастин и Элизабет, как мне кажется, считают, что ты достаточно глупа, чтобы на тебя можно было свалить всю вину, – я с печалью пожимаю плечами. – Я думаю, тебя подбили сделать то, чего ты на самом деле совершать не стала бы.

Ее плечи опускаются, и она осторожно трогает припухшую щеку.

– Элизабет сильно меня отделала. Суду присяжных станет меня жалко.

– Вот только у них не будет шанса тебя рассмотреть, – заверяю я и поднимаюсь на ноги. – Мне пора идти. У меня еще встреча в полиции.

– Подождите! – Кортни смотрит на меня умоляющим взглядом, глубоко вздыхает и начинает рассказывать: – Все было совсем не так. Я не имею к вашему ограблению никакого отношения, я вас и пальцем не трогала. Не надо меня в это впутывать. Единственное, в чем я виновата, – это что позаимствовала у вас пистолет… И отдала его Джастину.

– То есть ты украла у меня пистолет, – уточняю я. – И мои часы.