Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 81)

– Мне жаль, что в прошлый раз так получилось.

– Тебе и должно быть жаль, – шепчу я ему на ухо. Мы размыкаем объятия и садимся, и отец тут же выкладывает на стол пачку сигарет.

– У меня сейчас непростое время, Птенчик, – начинает он, качая головой. – Особенно потому, что я не могу ни исправить свои ошибки, ни забыть о них.

– Ошибки вроде этих? – уточняю я и выкладываю на стол пару фотографий, которые взяла из подвала в качестве улик. – Что это за фотографии?

Он выглядит потрясенным.

– Где ты их взяла?

– А ты как думаешь?

– Это был не лучший момент моей жизни, – наконец говорит отец, почесывая бороду. – Зачем ты их принесла?

– Как ты понимаешь, эти фотографии делу не помогают.

– Я знаю.

– Мы должны поговорить о том, что случилось той ночью, – говорю я. – Мне плевать, что ты этого не хочешь. Если тебе нужна моя помощь, то я должна знать, что произошло, – решительно заявляю я и замолкаю. – И вот еще, папочка. Если ты что-то недоговариваешь, – я смотрю ему прямо в глаза, – ты подвергаешь опасности не только меня, но и своего внука.

Вот. Я сделала это. Ядерный заряд запущен.

– Что? – он широко улыбается и быстро, пока охранник не начал возражать, обнимает меня. – Ты ведь не шутишь?

Я думала, отец будет взбешен. Но вместо этого он, кажется, счастлив.

– Думаю, курить мне больше не стоит, – высказывает он и снова обнажает в улыбке желтоватые от никотина зубы. – Хорошая причина, чтобы бросить. На каком ты сроке?

– Около четырех месяцев.

– Она уже знает?

– Она отвозила меня к врачу.

Линия его челюсти напрягается.

– Мне это не нравится.

– Что тебе не нравится?

– Что ты постоянно находишься рядом с опасной женщиной, которая может навредить вам обоим.

– Сказал человек, сидящий в тюрьме, – со смешком отвечаю я. – Если бы рядом был ты, я бы вообще не попала в эту ситуацию.

Отец тоскливо вздыхает. Кажется, он не знает, что именно ему стоит сказать.

– Хочешь взять что-нибудь в торговом автомате? Я бы не отказался от пепси.

Я понимаю намек. Заключенным нельзя пользоваться торговыми автоматами – как и вообще иметь деньги. Автоматы тут стоят для посетителей, так что и покупать все приходится тоже нам.

– У меня есть немного налички.

– Хорошо. Возьми мне пепси и пачку крендельков.

Я киваю и направляюсь к торговому автомату, лопатками ощущая пристальный взгляд своего отца. Я скармливаю банкнотоприемнику деньги. Вот и первый семейный обед за последнее десятилетие. Что может быть лучше, чем старый добрый фаст-фуд… Возвращаюсь на место и протягиваю отцу банку газировки и пакет крендельков.

Меня крайне злит, что так теперь выглядит моя жизнь, и виноват в этом только мой отец. Я знаю, что веду себя не лучшим образом, но действительно очень злюсь.

– Я просто не могу этого представить.

– Что представить?

– Что она могла это сделать. Что она бы ложно обвинила тебя в чем-то настолько ужасном. Она очень добрая женщина.

Из динамиков разносится голос охранника – до конца свидания осталось пять минут. Отец опирается на стол и пристально смотрит мне прямо в глаза.

– Той ночью, когда все случилось, я ее бросил. Упаковал свои вещи, забил пикап под завязку. Уже собирался уезжать. Она позвала меня назад в дом, сказала, что я забыл несколько коробок. Я не придал этому никакого значения, просто хотел побыстрее со всем покончить.

– Почему вы расстались?

– Она сама так захотела. Сейчас уже ясно почему – она была беременна от Ноя. Наверное, думала, что он поможет ей с ребенком.

– Не говоря уже о том, что она боялась за свою жизнь, – не удерживаюсь я.

Мы оба замолкаем. Невысказанные слова и желания тихо повисают в воздухе.

– Ты знал, что это не первая ее неудачная беременность?

– Первый раз слышу, – он решает сменить тему. – Твой парень тебе помогает?

– Нет, – мрачно отвечаю я. – Считай, его уже нет.

– Серьезно? Что случилось? Я думал, вы собирались съехаться?

– Наши шансы жить вместе еще меньше, чем твои шансы выйти из тюрьмы, – проговариваю я, потом раздраженно вздыхаю и отъезжаю на стуле назад на случай, если мои слова заденут отца слишком сильно. – От него беременна еще одна девушка.

Ошарашенный, отец не знает, что и сказать. Я, впрочем, тоже.

Поэтому я отпиваю воды и спрашиваю:

– Она когда-нибудь упоминала Лору или Лорен?

– А что?

– К ней в дом как-то заявилась очень странная женщина. Оказалось, это ее старая соседка по комнате, которая сбрендила и попыталась увести у нее Ноя.

– Соседка откуда?

– Со времен колледжа.

– Она никогда не говорила о своих друзьях из колледжа. Я вообще думал, что она тогда снимала квартиру, а не жила в общежитии. Но, кажется, она ходила в два разных университета, – он замолкает. – Ной был обручен с женщиной по имени Лорен.

– Погоди, он с ней обручился?

– Да. Не знаю, что потом произошло, но они были помолвлены, – он делает долгий глоток из своей банки с пепси. – Она никогда не рассказывала о своих друзьях или знакомых из прошлого. Я думал, что у нее и нет друзей, – он наклоняет голову. – Знаешь, это всегда казалось странным. Она выглядела совершенно одинокой, никто с ней не общался. Никто ее особенно-то и не знал – кроме меня. И гляди, как в итоге все вышло.

– Но зачем ей хотеть тебе навредить? – опять возвращаюсь я к старому вопросу и с силой вцепляюсь в край стола. – Да еще так?

Отец ерошит свои седеющие волосы.

– Мы уже говорили об этом, Элизабет. Я чувствовал, что она мне изменяет, и она это знала, – говорит он и окидывает меня взглядом. – Ты только что сказала, что от твоего парня залетела другая девчонка. Ощущается не очень приятно, верно?

Тут мои глаза наполняются слезами. Увидев это, он смягчает голос.

– В итоге это ударяет по твоей самооценке, заставляет сомневаться во многих вещах – особенно в твоих отношениях. А если у вас еще и должен появиться ребенок… Думаю, ты уже можешь представить, как это на мне сказалось.

– А еще это сделало тебя главным подозреваемым.

– Верно. Поэтому мне и нужна твоя помощь.

– И как мне понять, что она лжет?

– Она лжет, потому что я не сталкивал ее с лестницы.

Сейчас я вижу в его глазах столько боли, а он продолжает:

– Должно быть что-то, способное помочь. Что-то в ее прошлом. Или, может, ты сможешь заставить ее признаться, что она лжет или преувеличивает… – на его глазах выступают слезы. – Черт, как бы я хотел все исправить. Не возвращаться в ее дом той ночью.