Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 77)

– Мы не будем оспаривать ее исключение из школы, и я хочу принести вам искренние извинения за ее поведение.

Затем я достаю из сумочки второй конверт и продолжаю:

– Буду очень признательна, если вы сможете передать это семье Кортни.

Митчум улыбается самой искренней улыбкой, на которую только способен.

– Удачи, миссис Коберн. Я буду приглядывать за Джастином и Кортни.

Я неуверенно встаю, придерживаясь за край стола.

– Спасибо за уделенное время, директор Митчум.

Я выхожу из кабинета и оборачиваюсь к Марш, чтобы спросить напоследок еще кое-что.

– Не подскажете, где у вас тут уборная? Ребенок давит мне на мочевой пузырь.

Она выдает мне гостевой пропуск, который я вешаю на шею. Но иду я не в дамскую комнату, а к шкафчику Джастина, где мы с Элли и были в последний раз в ее школе. Я проталкиваю конверт в щель между дверцей и стенкой и возвращаюсь к своему джипу.

Несмотря на то, что на улице солнечно и довольно тепло, около четырнадцати градусов, я вся дрожу. Когда я забираюсь в машину, то откидываюсь в кресле и включаю обогрев.

Тот самый Джонатан Рэндалл – отец Элли.

Я прикусываю щеку изнутри.

Элли присылает мне смс – она занята, делает домашнее задание в кабинете информатики. Мне нужно еще кое-куда заехать, так что я только рада этому обстоятельству.

Теперь нужды спешить, чтобы забрать ее, у меня нет, и я еду на другой конец города, изо всех сил стараясь не обращать внимания на переполненные урны, покрывающие стены граффити и суетящихся людей, выискивающих на улице деньги и наркотики.

Я дважды проверяю, надежно ли заперты дверцы автомобиля, а затем включаю музыку, остановив свой выбор на Симфонии № 9 Бетховена. Осторожно опускаю руку на живот и поглаживаю его, неглубоко дыша. Все будет в порядке.

Элли Лафлин не пытается тебе навредить. Не пытается разрушить твою жизнь.

Это все Элизабет Рэндалл.

Усмехаясь, я говорю сама себе, что она появилась в моей жизни далеко не благодаря случайному совпадению.

Когда я сворачиваю к Мидоуларку, колесо попадает в колдобину. Асфальт тут просто ужасный. Парковочное место Дианы пустует, так что, наверное, она на работе. Но не факт. Единственное, в чем я верю Элизабет, – это в том, что Диана – дегенератка, которой и на свете существовать-то не должно.

Элли хранит ключи от дома в рюкзаке, в маленьком мешочке. Я взяла на себя смелость сделать дубликат. Единственное, что меня беспокоит – это то, что квартира находится на четвертом этаже, и похоже, что лифта в доме нет и мне придется тащиться по лестнице.

Номеров у дверей в подъезде нет – все закрашены тусклой краской. Я осматриваюсь, и в конце концов стучусь в, как мне кажется, нужную дверь. С минуту выжидаю, но в квартире тихо. Я оглядываюсь – точно ли никто за мной не смотрит?

Из одной квартиры доносится ругань, из другой слышится телевизор, но в остальном на этаже тихо. В нос вдруг ударяет резкий запах мусора, и я еле сдерживаю тошноту. Немного повозившись с ключами, я отпираю дверь. Время познакомиться с миром Элли – так же, как она в свое время вторглась в мой мир.

Состояние квартиры меня не удивляет. Она именно такая, какой я себе ее и представляла со слов Элли. Маленькая, тесная, грязная, и в ней царит полнейший бардак. В стены намертво въелся запах табачного дыма, тянет гнилым душком.

Я заглядываю в раковину, доверху наполненную грязной посудой и столовыми приборами. Остатки еды забили слив.

Я несколько раз взмахиваю перед лицом ладонью, словно это магическим образом поможет мне отогнать запах, и оглядываю кухню взглядом. На столе лежат игрушечные машинки вперемешку с горой писем. Просмотрев их, я убеждаюсь, что большинство пришли на имя Дианы. На многих конвертах красными буквами проштамповано: «Последнее предупреждение».

В основном это счета и почтовые рассылки. Поначалу я даже не могу поверить в свою удачу, когда нахожу желтый конверт, адресованный Элизабет Рэндалл – прямиком из исправительного учреждения Хаббертон. Его уже открывали.

– А ты у нас любопытная, Диана, – бормочу я.

Если так подумать, я уже видела Элизабет – на заднем сиденьи синего фургона, в котором она уехала вместе со своей матерью. Маленькое грустное личико, смотрящее на меня через заднее стекло автомобиля. Тогда это разбило мне сердце. Она была совсем маленькой девочкой.

Но я никогда не думала, что увижу ее снова. Что она ворвется в мою жизнь.

Теперь у меня есть все доказательства – Элли планировала что-то против меня вместе со своим отцом. Она взяла пистолет. Довольно иронично, что в конечном итоге его использовали против меня – принадлежал-то он Джонатану.

Но почему сейчас, десять лет спустя?

Ей нужны деньги. Или, может быть, месть. А может быть, и то, и другое.

Когда Джонатану предъявили обвинения – в вождении в нетрезвом состоянии и другие, он потерял право владеть любым огнестрельным оружием, но он так и никогда не сознался, что оно у него было. Когда я нашла пистолет, я спрятала его, ведь если кому и нужна была защита, так это мне. И все это время я хранила его на случай, если мне будет грозить опасность.

Может быть, это Джонатан убедил ее ограбить меня? А она подговорила Джастина. Или это был кто-то, с кем он познакомился в тюрьме? А может быть, и старый знакомый из его отвратительного прошлого.

Я решаю изучить спальни и начинаю со спальни Дианы. Постель не заправлена, в воздухе пахнет сигаретами и немытым телом. Мне приходится задержать дыхание, пока я проверяю, не хранятся ли тут случайно какие-нибудь вещи Элли.

Под кроватью – целые залежи пустых бутылок и пачек из-под сигарет. На подоконнике в ряд выстроились пепельницы, на тумбочке около кровати валяется немного мелочи и обертки из-под леденцов. У шкафа отсутствует дверь, и вместо нее висит старая простыня. Я не нахожу ничего интересного, только одежду – целые кучи одежды, грязной и чистой, лежащей вперемешку, и некоторого количества обуви, преимущественно без пары.

Между двумя спальнями втиснута ванная комната. Во второй спальне основную часть занимает двухярусная кровать. Эта комната определенно принадлежит мальчишкам. В ней полно игрушек, деталек от Лего, вырезанных из картонных коробок и раскрашенных маркерами мечей и щитов. Шкаф заполнен детской одеждой.

Если бы не письмо, адресованное Элизабет, можно было бы подумать, что она никогда и не жила в этой квартире. Но потом я нахожу гардеробную со сломанной дверью, и среди детских вещей вижу пару вещей, которые, должно быть, принадлежат Элли. Шарф, ветровка и свитер с эмблемой старшей школы.

Шаря руками в темноте, я ударяюсь локтем о край чего-то твердого. Это встроенная в стену полка, прикрытая полотенцем. Я запускаю внутрь руку, нащупываю увесистую пачку бумаги и вытаскиваю ее наружу. Я выхожу в комнату, чтобы рассмотреть свою находку.

– Так, что тут у нас? – бормочу я. Это конверты – все адресованы Элизабет Лафлин и пришли из исправительного учреждения Хаббертон, от заключенного под номером 107650.

Я присвистываю и засовываю их в свою сумочку.

Хроника их общения. Это действительно ценно.

Я уже собираюсь вернуться в гостиную, как меня оглушает громкий крик.

– Кто ты, черт подери, такая?

Рукой я тянусь в сумочку, к перцовому баллончику. Затем оглядываюсь на окно в поисках выхода, но, конечно, сбежать мне не удастся. Передо мной стоит женщина в очках. Волосы у нее растрепаны, и она явно пьяна.

– Какого черта ты делаешь у меня дома, дамочка? – нетрезво выговаривает она. В руке у нее бутылка. Я представляю, как она кидает мне ее в голову, и от ужаса у меня сам собой раскрывается рот. Я прикрываю живот сумочкой, словно щитом. – Я задала вопрос!

Она оскаливается, и морщины на ее лице становятся только глубже. Ей, наверное, за пятьдесят, но время ее не пощадило. Я поднимаю руки в воздух.

– Я не делаю ничего плохого, – бормочу я.

– Ты что, одна из этих чертовых социальных работниц? Хочешь лишить меня денег?

Я не отвечаю, она поворачивается ко мне спиной и уходит на кухню. Я вытираю с лица пот и следую за ней. Она наливает жидкость из бутылки в пластиковый стаканчик, разливая при этом половину. – Только тот факт что она не остается здесь на каждую ночь, не означает, что она здесь не живет.

– Я не социальный работник, – начинаю я и все еще держу перед собой сумочку в качестве защиты. – Вы, наверное, Диана?

– Ну естественно, я – Диана. Ты стоишь в моей гребаной квартире.

– Я из школы, подруга Элизабет.

– У нее нет друзей. Только ее парень-идиот, и все.

– Тут я с вами полностью согласна, – я натянуто улыбаюсь. – Она попросила меня прийти. Меня зовут миссис Марш, я учитель из школы.

– Да ну? – Диана смотрит на меня немигающим взглядом. – Она никого не пускает в мой дом.

В качестве доказательства я предъявляю ей ключ.

– Она дала мне свой ключ. Элизабет хочет, чтобы я забрала ее почту.

– Это твоя машина на моем парковочном месте? – раздраженно спрашивает Диана.

– Да, простите, – извиняюсь я. – Я просто на минутку зашла.

– Да на здоровье. Эвакуатор я уже вызвала.

– Черт, – бормочу я. – Серьезно?

Диана кивает, и в глазах у нее пляшет дьявольский огонек.

– Никому нельзя ставить свою машину на моем парковочном месте. И почему она сама не заберет свою чертову почту? Не то чтобы ее было так много. Никто кроме отца ей не пишет.