Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 75)
– Неплохо.
– Почему она для вас мертва?
– За то, во что превратились тридцать пять лет моей жизни, – Шарлотта смущенно опускает голову. – Я виню ее, ясно?
– За что?
– Это слишком сложно и покажется тебе абсолютно бессмысленным.
– А вы попробуйте, – хмыкаю я.
– Она связалась с моим бывшим. Хочет, чтобы я простила его за то, что он сделал, – говорит Шарлотта и обходит кухонный стол кругом, словно не может устоять на месте. – Если бы дело было только во мне, может, я и смогла бы. Но за ребенка я его не прощу.
– И вы не согласны с ней, что его нужно простить?
– У него есть дочь. Она считает, что я должна это учитывать, – рассказывает Шарлотта. А к моему лицу приливает жар, и я очень рада, что моя собеседница копается в холодильнике. – Говорит, что он выплатил свой долг перед обществом, – продолжает Шарлотта и твердо смотрит перед собой. – Я не могу его простить. И если когда-нибудь увижу его дочь, я скажу ей то же самое. Он заслуживает гнить в аду. И уверена, дочь у него такая же ущербная и бесполезная. От дурного семени не родится ничего хорошего.
Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не удариться в слезы. Сейчас мне больше всего хочется сменить тему.
– Как прошло ваше собрание? – следую я своему намерению и прикусываю губу, надеясь, что Шарлотта не заметит моего горестного лица.
– Неплохо, – выдавливает улыбку Шарлотта. – Поверить не могу, что я перепутала дату. У меня в мыслях полная неразбериха.
– Это все беременность, – хихикаю я. Потом спрашиваю, попробовала ли она мой салат.
– Было очень вкусно, спасибо, – отвечает Шарлотта и окидывает меня пытливым взглядом. – Чем занималась, пока меня не было? Я пыталась тебе позвонить.
– Я уснула, пока смотрела фильм.
– Телефон нужен для того, чтобы отвечать на звонки, – хмурится Шарлотта. – Что если я бы звонила по срочному поводу?
– Простите, – произношу я и указываю на свой живот. – Вы что-то забываете, а я постоянно чувствую себя уставшей.
Она кивает, но хмуриться не перестает.
– Полагаю, моя мама пыталась дозвониться настойчивее меня.
– Наверное, – пожимаю я плечами. На этом беседа о ее матери заканчивается. Теперь Шарлотта меняет тему и указывает на конверты с большой красной надписью «КРАЙНЕ СРОЧНО». – Я заверяю, что еще их не открывала.
– Знаю-знаю. Я не хотела открывать твою почту, но нам нужно с этим разобраться, – заверят она, берет тот, что потяжелее, и надрывает желтоватую бумагу. – Мне их посмотреть?
– Да, пожалуйста.
Шарлотта зачитывает письмо вслух. Это краткое изложение дисциплинарных мер, принятых в моей школе. Оказывается, я могу подать апелляцию – нужно прийти на встречу со школьной администрацией и школьным советом.
– Звучит страшно, – ерошу я свои волосы.
– Еще бы, – соглашается Шарлотта. – Но нам важно с ними поговорить. Я загляну в свой календарь, и мы посмотрим, когда можно устроить встречу, – решает она и передает второй конверт мне. – Этот открываешь ты.
Он не такой увесистый, и внутри находятся мои школьные документы и характеристика. Большинство оценок – «Удовлетворительно» и «Слабо». Единственная полученная мною «Отлично» – по истории искусств.
– И мне кажется, тебе стоит подумать о том, чтобы поступить в колледж, когда получишь аттестат.
Я вызывающе вздергиваю подбородок.
– Я еще не решила, хочу ли я идти в колледж. Мне нужно найти работу, и оценки у меня отвратительные. Не говоря уже о том, что у меня будет ребенок.
– Я же знаю, что учиться ты можешь гораздо лучше. Почему ты так ненавидишь школу? К тебе плохо относятся дети из-за того, что ты беременна?
– Нет, – кривлюсь я. – Никто и не замечал до недавнего времени.
– Тогда откуда такая нелюбовь?
– Я просто… Я просто не вижу в этом смысла.
– В том, чтобы получить образование? Ты еще поймешь, зачем это было нужно, – со вздохом сообщает Шарлотта. – Не хочу тебя поучать, но это правда, и я поняла это со временем. Знания очень важны. Я же вижу, что ты умная девочка, Элли.
– Серьезно? – хмыкаю я. – Тупая девчонка из бедного района, которая залетела в старшей школе и разрушила всю свою жизнь? – комментирую я и мрачно изучаю свои обкусанные ногти.
– То, что ты беременна, совсем не значит, что ты разрушила свою жизнь, – неискренне улыбается Шарлотта. – У тебя еще полно времени, чтобы стать кем только захочешь.
Я решаю не говорить, что у меня нет времени, чтобы заняться школой, потому что я помогаю своему отцу – которого она сама и посадила за решетку – выбраться из тюрьмы. Лишь раздраженно заправляю прядь волос за ухо.
– С чего вы это взяли?
– Потому что ты себя принижаешь, – говорит Шарлотта. – И ты совсем не сосредоточена на учебе. Тебе скучно, и никто не пытается помочь тебе стать лучше.
Я начинаю было придумывать ехидный ответ, но вовремя останавливаюсь. Шарлотта направляется к лестнице.
– Я пойду наверх и принесу бумагу и ручку для писем с извинениями.
– Я телевизор посмотрю, – отзываюсь я, затем нахожу пульт от телевизора и достаю из корзинки пушистый плед из искусственной шерсти. Его я кладу на колени и прячу под ним порезанную руку.
Шарлотта возвращается и приносит с собой все для письма. В руках у нее открытки – ни для какого конкретного праздника, просто стильные открытки из плотной дорогой бумаги. Внутри достаточно места, чтобы написать письмо. Я беру их в руки.
– Спасибо.
– Обращайся. Я отвезу тебя завтра с утра на учебу. Оставь мне письма, и после я смогу завезти их в твою старую школу.
– Мне туда пойти нельзя, да?
– Нет, школьная территория для тебя закрыта.
Я натянуто улыбаюсь.
– Как думаете, может, мы сможем уговорить директора принять меня назад, если поделимся вашим семейным рецептом сникердудлей?
– Возможно, – отвечает Шарлотта, посмеиваясь. – Но я не хочу делиться с посторонними тайной магией своей матушки.
– А магия не может сделать Кортни чуть менее злобной? Тогда этот план становится еще привлекательнее.
– К слову говоря, не забудь написать письмо семье Кортни, – напоминает Шарлотта и поднимает руку, веля мне помолчать и не спорить. – Я знаю, что она делала ужасные вещи. Она задира и просто кошмарный человек. Но здесь следует отступить. И может быть, твой бывший пообещал Кортни, что вашим отношениям конец, и она понятия не имела о том, что ты беременна. А теперь она точно в такой же ситуации, как и ты.
– Сложно сочувствовать человеку, у которого жизнь идеальная.
– И посмотри, чем для нее это в итоге обернулось. Может быть, Кортни и было плевать на твои чувства или на твои отношения, потому что она ужасный человек. Но Джастину до этого тоже нет никакого дела.
– Кажется, у вас в этом есть опыт.
– Так и есть.
Я хочу задать вопрос, но Шарлотта обрывает меня, едва я успеваю открыть рот.
– Ну хорошо, напишу я им письмо, – иду я на попятную.
– Выбора у тебя все равно нет, – и она протягивает мне дорогую шариковую ручку. Когда я уже пишу первое письмо, у Шарлотты пищит телефон и ее глаза сужаются. Не глядя на меня, она произносит: – Не засиживайся допоздна, юная леди. Тебе нужно думать о ребенке, и к тому же, завтра у тебя школа.
Это напоминает мне о том, что нужно постирать вещи. Если срочно не замочить свитер, то кровь с него уже будет не свести.
Закончив с делами, я направляюсь в свою комнату. По пути оглядываю дверь подвала – закрыта и крепко заперта.
А если Шарлотта откроет дверь и узнает, что я там была? Меня пробирает ужас.
Глава 46
Подъехав к старой школе Элли, я не сразу выхожу из машины. Сначала немного сижу, раздумывая, как мне вести беседу, прикидывая наилучший и наихудший исходы.