Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 65)

– Да что ты творишь? – кричу я, вылетая из машины.

– Мне восемнадцать, – пожимает плечами девушка.

– А она беременна! – говорю я.

– Мы уходим, – Элли хватает меня за локоть. Губы у нее сжаты в тонкую линию. – И вам здравствуйте.

– Тебе нельзя стоять рядом с курильщиками.

– Почему? – она с вызовом прищуривает голубые глаза.

– Мне рассказать тебе о влиянии пассивного курения на развитие ребенка? О врожденных пороках развития?

– Да какая уже разница.

Рассерженная, я вырываюсь из ее хватки.

– Отлично! Так ты собираешься безрассудно относиться к собственному здоровью и к жизни твоего будущего ребенка?

– Как будто вы были лучше! – выпаливает Элли. Затем она в ужасе прижимает ладонь к губам.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Ни о чем, – пытается сгладить неловкую ситуацию Элли, раздраженно фыркает и протискивается мимо меня в машину. Я опираюсь на капот машины, изо всех сил стараясь успокоиться и собраться с мыслями. Я не хочу ругаться, но сейчас слишком зла, поэтому, закрыв глаза, считаю до десяти. Затем до двадцати. Потом делаю глубокий вдох и сажусь за руль. По щекам у меня текут слезы, и окружающий мир видится мне размытым.

– Я не должна была такое говорить, – тихо произносит Элли. – Мне очень жаль.

Некоторое время я сижу молча, выдерживая паузу, а затем поворачиваюсь и с отвращением окидываю Элли взглядом.

– Да, не должна была.

Снова напряженное молчание.

– Почему вы оставались с ним?

– С кем? – не понимаю я. – С Ноем?

– Нет, – она качает головой. – С вашим агрессивным бывшим. Не могу представить, чтобы я позволила кому-то меня бить, если бы могла просто уйти.

– А ты всегда можешь уйти, Элли?

Она какое-то время размышляет над ответом, а потом я продолжаю: – Взять хотя бы Диану. Ты чувствуешь, что у тебя есть власть над всей этой ситуацией?

– Нет. Я чувствую себя беспомощной.

– Хорошо. А теперь поставь себя на мое место. Что, если бы у тебя были проблемы, но ты бы не чувствовала, что у тебя есть возможность хоть что-то предпринять?

– Но я недостаточно взрослая, чтобы я могла уехать, – мямлит Элли. – Решения за меня принимают все же взрослые.

– Может быть, но иногда мы оказываемся в такой ситуации, что забываем, что у нас есть выбор и возможность уйти. Или нам постоянно повторяют это, – я ненадолго замолкаю. – Скажем, Джастин. У тебя же нет никакой возможности повлиять на то, как он отреагирует на известие о ребенке, поддержит он твое решение или нет? И все же, ты не одна ответственна за то, что ребенок появился.

Элли – умная девочка, и я вижу, что она действительно слушает. Затем она что-то говорит – не шепотом, но довольно тихо. Мне не услышать ее слов за шумом городского трафика, как бы я ни напрягала слух.

– Что ты говоришь?

– Я просто злюсь из-за всего этого. Из-за того, что я беременна и осталась одна…

– Но ты не одна. Мы говорили об этом прошлой ночью, – я прикусываю губу. – И не смей говорить мне, что я была безрассудна. Тебя там не было. Я совершала глупые ошибки в своей жизни, но терять своего ребенка из-за падения с лестницы я не собиралась.

Элли сжимается, когда я произношу эти слова. И хорошо. С ней невозможно обходить тему того, как я потеряла ребенка, равно как и невозможно сгладить ее, назвав «происшествием» или «несчастным случаем». Если ей нравится намекать на эти ужасные вещи, то ей придется выслушать и отвратительную правду.

– Я думаю, я просто пытаюсь выместить на вас злость, которая на самом деле направлена на Джастина и Кортни.

– Он с тобой не пытался поговорить?

– Он разблокировал меня. Теперь он хочет поговорить, сказал, что мы должны «прояснить атмосферу», что бы это ни значило. Видно, что он не в себе. С ребенком он никогда не смирится, – с полной уверенностью произносит она, и ее плечи начинают дрожать. – Он хочет, чтобы я сделала аборт.

– Ты же не собираешься ему потакать? – почти ужасаюсь я. Кажется, сильнее сжимать руль уже невозможно.

– Не знаю, – отвечает она со вздохом. – Теперь от него еще и Кортни беременна. А вообще, нет, я не думаю, что смогу сделать аборт. Пусть Джастин не хочет быть отцом или брать на себя ответственность, я все равно этого не сделаю.

– С твоей стороны это взрослое решение.

– Из некоторых людей просто не выйдет родителей, – добавляет Элли после непродолжительного молчания.

– Я частенько говорила это о своем бывшем, – в тему добавляю я и облизываю губы. – Что из него не выйдет отца.

– Его это оскорбляло?

– Да нет, не особенно. Он знал, что это правда.

– Разве люди не учатся этому со временем?

– Некоторые, наверное, да. Но не все.

Элли задумчиво кивает.

– Как думаете, Ной в этот раз будет рядом? Будет хорошим отцом?

Я кидаю на нее удивленный взгляд и повторяю:

– В этот раз?

Затем с любопытством кошусь на нее:

– Я что-то о нем не знаю?

Хоть я и стараюсь обернуть это в шутку, но у меня не слишком получается.

– Я имела в виду… Черт, я просто устала, – говорит она и стучит себе по лбу. – Не знаю, что я несу. Я просто имела в виду – вы думаете, он будет рядом? Он ведь так часто уезжает в командировки.

Пока что я решаю не обращать внимания на этот уклончивый ответ.

– Я надеюсь, он будет чаще бывать дома, когда ребенок родится. Сейчас он пытается разобраться с крупной сделкой, чтобы после появления малыша на свет уделять внимание нам. Так что я просто стараюсь помнить об этом.

Затем я кидаю на Элли взгляд и прошу: – А теперь можешь, пожалуйста, немного уняться?

Она с несчастным видом рассматривает собственные ноги.

– Ага.

– Я знаю, что ты сейчас переживаешь большие перемены в жизни, но и у меня тоже бушуют гормоны. И когда ты постоянно придираешься ко мне, лучше никому не становится. Если ты правда считаешь меня ужасным человеком, так и скажи. И ты совершенно точно не обязана оставаться в нашем доме.

– Да тут и думать нечего, – говорит Элли со стоном. – Я знаю, что вы просто пытаетесь помочь.

– Я знаю, что тебя подводили многие люди. Было бы здорово, если бы ты перестала относиться ко мне так, будто я одна из них.

– Я знаю, – соглашается она и запускает руку в свои светлые волосы.

– Нам нужно что-то забрать из твоей квартиры?

– Нам не стоит туда ехать. Я могу просто принести свои вещи сама. У меня их немного.

– Или мы можем заехать туда сейчас, пока у нас есть время, – все-таки настаиваю я и выдавливаю улыбку. – Какие-то вещи же у тебя есть.

Элли, кажется, понимает, что я не собираюсь принимать отказ.

– Наверное, – бормочет она.