Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 56)

Со словами «Мы что-нибудь придумаем» я протягиваю ему руку, которая уже почти не дрожит. И тогда мы согласно утверждаем хором:

– Всегда можно что-нибудь придумать.

Мы садимся на диван – я, как всегда, занимаю свое место посередине.

Весь мир подождет. Сейчас есть только мы с Ноем и наши переплетенные руки.

Ной уходит следующим утром. У меня сегодня тоже еще дела, но я вдруг понимаю, что покидать дом мне больше сегодня не хочется. Я захожу в гараж, разворачиваюсь, ухожу, возвращаюсь снова – и так множество раз. Дышать становится трудно.

Я словно жду нападения.

– Успокойся, Чарли, это вредно для ребенка, – снова и снова повторяю я свою новую мантру.

Я бросаю взгляд на джип и вижу в отражении его блестящего темного бока чью-то фигуру, и это до ужаса меня пугает – несмотря на все мои уговоры.

В гараже появляется Ной. Я надеваю солнечные очки – так мне спокойнее – и возвращаю ему ключи. Элли немало удивилась сегодня, когда я приехала на машине Ноя.

– Решили попробовать что-нибудь новое?

– Ага. А еще я забыла заправить свою машину, – объясняю я, не желая озвучивать истинной причины, не желая признавать, как пагубно на мне сказались события той кошмарной ночи. Если Элли принимала в этом какое-то участие, я не хочу, чтобы она знала, как это на меня повлияло.

Уже в дороге я замечаю, что Элли выглядит нервной, да и ведет себя тише обычного…Сейчас я вижу в этом еще одно доказательство ее вины.

– Вы точно этого хотите? – вдруг спрашивает она, теребя свой браслет.

– Чего именно?

– Отвезти меня к врачу?

– Разумеется, Элли. К своему врачу я тебя записать не смогла, но организовала прием у другого очень хорошего специалиста, – рассказываю я, а Элли медленно кивает. – Тебе давно уже следовало провериться. Это важно для твоего здоровья и для здоровья твоего ребенка.

– Это больно?

– Сегодня больно не будет. Все самое интересное остается на потом – когда будешь рожать.

Элли морщится и меняет тему.

– Вы заблокировали кредитки?

– Да.

– Ими успели воспользоваться?

– К счастью, нет. Все в полном порядке.

Я пытаюсь не искать в ее вопросах скрытый подтекст. Возможно, она просто пытается поддержать беседу. Паранойя делу не поможет. Вообще, сейчас мне нужно сосредоточиться на Элли и ее ребенке. В конце концов, я сама вызвалась помочь.

– Рада это слышать, – говорит она, и я киваю, не отрывая взгляда от дороги.

В гинекологической клинике прилично народу – для некоторых это первая беременность, а некоторые уже явно имеют опыт. Отличить эти две категории друг от друга можно с легкостью – на лицах всех неопытных мамочек отражается ужас перед неизведанным. Те женщины, которые уже рожали, выглядят более расслабленными, но одновременно с этим и более измученными. Руки у них заняты пакетами с подгузниками для младенцев или книжками-раскрасками для детей постарше. Есть тут и мужчины – и у всех немного бестолковый взгляд, словно они не понимают, что они тут делают и как так вообще приключилось.

Один малыш пытается рисовать на стенах – к огромному разочарованию своего отца. Другие родители хихикают, втайне радуясь, что на этот раз шалит не их собственный ребенок.

Элли нервно переминается с ноги на ногу. Это меня нервирует, так что я говорю ей пока что пойти присесть, а сама иду к регистратуре.

– Прием в три тридцать, на имя Шарлотты Коберн.

– Страховка и удостоверение личности.

Я хватаюсь за голову.

– Вашу ж… – вырывается у меня, но я тут же прикрываю рот рукой. – Черт. Я хотела сказать «черт».

– Все в порядке, мы все иногда можем выругаться, – говорит администратор.

– Я… У меня есть заключение полиции, если нужно – у меня пару дней назад украли кошелек, а в нем была и моя страховка, и мое удостоверение личности, – объясняю я и демонстрирую ей порезы на ладонях.

– Господи боже, что случилось? – ахает администратор. – Ой, простите, вы вряд ли хотите об этом вспоминать.

– Меня ограбили на парковке, – продолжаю я. – Но мне повезло – я просто немного порезалась.

– Вы тут впервые?

– Да, но на прием пойдет моя дочь, – я указываю на Элли.

– Обследование будет длиться довольно долго. Мы сначала делаем ультразвук, потом ее осмотрит врач.

– Хорошо.

– Может, вы просто заплатите кредиткой, а мы отправим в страховую компанию счет? Нужно будет сделать несколько дополнительных документов, но это несложно.

– Конечно, но кредитки у меня тоже украли. Я заплачу наличными, если можно.

– Без проблем. Если вам еще не успеют перевыпустить страховую карточку, просто принесите в следующий раз скан страховки.

Я возвращаюсь к Элли с планшетом и документами на подпись.

– Какое-то нереальное количество бумаг, – замечает Элли, когда я сажусь рядом. – Их так много из-за того, что у меня страховки нет?

Я передаю ей ручку.

– Я укажу адрес и заполню данные страховки. Но тебе придется побыть Шарлоттой Коберн.

Элли бросает на меня удивленный взгляд.

– Разве это не мошенничество?

– Вроде того. Но попозже я объясню тебе, почему так можно делать.

Элли озадаченно смотрит на меня, но все-таки вписывает «Шарлотта Коберн» в договор. Я замечаю, что она задумчиво жует колпачок ручки, раздумывая над пунктом «семейные заболевания». Мне ее почти жаль. Меня бы нервировало, если бы я не знала совершенно базовую информацию о своем прошлом и своем здоровье.

– Насколько это вообще важно?

– Постарайся написать как можно точнее.

Она принимается медленно записывать информацию мелким, но хорошо разборчивым почерком, а когда заканчивает, то поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Теперь отнеси документы в регистратуру.

Администратор бегло просматривает бумаги, после чего просит Элли вернуться на место и подождать. Элли садится, хватает журнал со столика, рассеянно его пролистывает и кладет обратно.

– Шарлотта?

– Да?

– Что в той комнате?

Я сосредоточена на рабочих письмах, которые сейчас очень сложно прочесть из-за разбитого экрана. Так что я даже не поднимаю на Элли взгляд, предполагая, что она говорит про врачебный кабинет.

– Гинекологическое кресло и раковина.

– В запертой комнате? Той, что наверху?

– Откуда ты знаешь, что она заперта? – удивляюсь я, все столь же сосредоточенно смотря на экран.

– Потому что я случайно перепутала ее с комнатой для гостей, – объясняет Элли и тянет за заусенец.

– Да там ничего. Просто кладовка, – говорю я, пожимая плечами. – Потом переделаем ее в детскую.