Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 40)
Конечно, иногда я думала об этом. Иногда даже кричала.
Но никто никогда не говорил мне этого прямо в лицо.
– Посмотри на меня, – говорю я Джастину и наклоняюсь, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. Его слова ранили меня в самое сердце. – Меня очень пугает мысль о ребенке.
– Я знаю. Меня тоже.
Я с размаху отвешиваю ему пощечину.
– Но даже не смей говорить со мной о Катрине в таком тоне. Ты меня понял?
– Да, – шепчет он. – Я не хотел тебя обидеть.
– Меня не волнует, что ты собрался делать с гребаной Шарлоттой Коберн, но даже не смей использовать против меня мою же семью. Не смей пытаться заставить меня сделать что-нибудь якобы ради них. Я беременна из-за тебя. Ты трахал Кортни Керр – думаешь, я не знаю?
– Я этого не делал. Я бы никогда так с тобой не поступил.
Я чувствую на лице его теплое дыхание.
– Отправь мальчишек в постель, – приказываю я, – и скажи им, что больше они тебя не увидят.
– Элизабет, ты не можешь…
– Еще как могу.
Мне и так бесконечно приходится выслушивать от взрослых кучу лжи и недомолвок. От тех самых людей, которые вроде как должны нести за меня ответственность.
Я думаю о Шарлотте, которая беззастенчиво лжет мне прямо в лицо. Заявляет, что ее трагическое падение с лестницы было виной моего отца, а не ее собственной.
И о своем отце, хроническом алкоголике, избивавшем свою жену. Абсолютнейший гандибобер с этими его пустыми обещаниями возродить нашу семью.
Но Джастин ведь совсем не такой. Как он мог? Почему?
Я никогда не думала, что однажды он станет одним из них.
Он был центром моей вселенной – единственной причиной, по которой я действительно хотела как-то выбраться из всего этого дерьма. А стал кратером, в который я упала. Беспросветной депрессией, в которую скатилась моя жизнь.
Я даже смотреть на него не могу. Просто отступаю назад и поворачиваюсь лицом к стене. Джастин пытается возражать, что-то говорит мне, но в конце концов замолкает. Я чувствую легкое прикосновение к плечу, а затем его шаги удаляются в сторону комнаты мальчишек.
Я не в силах больше держаться на ногах, так что делаю лучшее, что вообще могу сделать в такой ситуации, – ложусь на пол, прижимаю к лицу подушку и отключаюсь. Я отрешаюсь от звука бормочущего телевизора, от голоса Джастина, читающего мальчишкам сказку на ночь, от дикого, гортанного воя рыдающей девушки.
Джастин входит в гостиную и вырывает из моих рук подушку. И только сейчас, когда он с ужасом смотрит на меня, я понимаю – этот вой издавала я сама.
Глава 24
На выходных меня захватывает идея разжиться чем-нибудь для благоустройства дома. Он, конечно, сравнительно новый, но я все равно люблю прочесывать блошиные рынки и антикварные магазинчики в поисках ламп Тиффани или тарелок, идеально сочетающихся со стилем кухни.
Мой антиквар работает на другом конце города – туда я и еду. Сегодня я копаюсь в старинных книгах – хочу подобрать несколько первых книжных изданий в детскую. Когда я возвращаюсь домой, то вижу в гараже машину Ноя.
Странно.
Я проверяю телефон – может, он мне звонил, а я не заметила? Но нет ни пропущенных звонков, ни сообщений.
Я открываю дверь с озадаченным видом. Раньше Ной всегда говорил, когда будет дома.
– Что это? – спрашивает Ной откуда-то сверху. Я испуганно вздрагиваю. Задираю голову, встречаюсь с ним взглядом.
– Ты о чем?
– Вот это мое фото на стене.
– Я перевесила некоторые фотографии, – объясняю я, а потом хихикаю: – Что, не нравится, каким молодым ты на ней выглядишь?
– Воспоминания давно забытых времен, – качает головой Ной. – Чарли, нам нужно поговорить.
– Может, ты хотя бы поцелуешь меня сначала? – поддразниваю его я.
– В этом и проблема. Мне пора бежать, иначе я опоздаю на самолет.
– Так ты не останешься? – изумляюсь я, но все же стараюсь скрыть разочарование. – Я думала, мы немного побудем вместе до того…
– Не могу, – прерывает меня Ной, хватаясь за чемодан. – Я уже собрался.
– Да ты даже вещи не успел распаковать, – отмечаю я и киваю на его дорожную сумку. – Ной, тебе нужна хотя бы свежая одежда.
– Сейчас вернусь, – говорит Ной и раздраженно вздыхает. Когда он злится, его глаза из ореховых становятся зелеными. – Нужно зарядку взять.
Я остаюсь стоять в дверях, не сводя с Ноя взгляда. Узел на галстуке у него ослаб, трехдневная щетина делает его старше – и придает какой-то изможденный вид.
А еще я знаю – если он пытается отдалиться от нас, от наших отношений, значит, что-то его беспокоит. Или кто-то.
Я стискиваю зубы. Он ведь не общался с Лорен?
Ной наконец спускается по лестнице, и я скрещиваю руки на груди.
– Как надолго ты уезжаешь? – спрашиваю я, стараясь. чтобы мой голос звучал бодро, но он начинает дрожать, как только я протягиваю руку, чтобы коснуться щеки Ноя.
– Ты правда хочешь знать? – осведомляется Ной, вкладывает мне в ладонь ключи от своей машины, да так и замирает, держа мою руку в своей. – Об этом я и хочу с тобой поговорить.
– Нет. Не хочу.
– Меня повысили, – начинает он, устало потирая глаза. Я вижу, что он тоже расстроен. – Невыносимо быть так далеко отсюда, когда я тебе нужен. Я смертельно от всего этого устал, – вздыхает Ной. – Пока не закроем сделку, я еще смогу приезжать на пару дней. Но потом – мне придется уехать месяца на три, может, даже на полгода. Как минимум.
Он останавливается перед зеркалом, чтобы поправить сбившийся галстук.
– Что? – Я чувствую, как кровь отливает от лица. – Ты же несерьезно?
– Сейчас мы занимаемся огромным конгломератом. Может, в процессе меня переведут в Нью-Йорк, но это максимум.
Ной ставит свою сумку для ноутбука поверх чемодана, а затем ласково берет меня за руку.
– Пока ты не сказала, что беременна, я хотел предложить тебе поехать со мной, Чарли. Это чудесная новость, правда, просто время… Время не самое подходящее. У нас часто так бывает. Я понимаю, что ты не можешь поехать в Японию, когда беременна.
– Ты хотел, чтобы я поехала с тобой? – удивляюсь я. Ной кивает.
– Не знаю. Чувствую, что с тобой что-то происходит. Словно ты мне чего-то не договариваешь. Я не хочу, чтобы у тебя был кто-то еще.
Мои глаза наполняются слезами.
– Даже не смей так обо мне думать, – возмущаюсь я. А затем шепчу: – Я же чувствую.
– Что чувствуешь?
– Ты снова отдаляешься.
– Не глупи, – возмущается Ной и сжимает мою ладонь. – И пожалуйста, давай не будем ссориться. Ты знаешь, как я это не люблю.
– Ты кому-нибудь рассказывал наши новости?
– Какие из? – улыбается он, целуя мне руку.
– Как я тебя вообще выношу? – со стоном произношу я. Ной притягивает меня ближе в свои объятия, прижимается грудью к моей спине.
– Я всегда с тобой, Чарли. Просто сейчас мы не сможем проводить много времени вместе, как бы нам обоим этого ни хотелось. Прости.
– Ты любишь свою работу. И я это уважаю.