Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 39)

Потом мы еще немного болтаем на ничего не значащие темы, но разговор быстро затихает – мы слишком поглощены собственными проблемами. В конце концов я прошу Шарлотту подбросить меня до библиотеки в нескольких кварталах от дома.

По лестнице я поднимаюсь медленно и совсем выбиваюсь из сил. Когда подхожу к двери квартиры, слышу чей-то мужской голос – наверное, очередной кавалер Дианы. Но нет. Я тихо ставлю рюкзак на пол, наблюдая очаровательную картину – Джастин играет с мальчишками. Меня они не видят.

Ощущение такое, будто осколки моего сердца болью засели в грудной клетке.

– Вот что значит «разбитое сердце», – громко вздыхаю я.

Ничего не понимаю. Мне что, все это кажется?

Я озадаченно моргаю.

Долго оставаться незамеченной мне не суждено – и вот уже мальчишки подбегают, чтобы обнять меня.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я у Джастина, покрепче прижимая к себе детей. Джастин не отвечает – вместо этого он велит мальчишкам чистить зубы и отправляться в постель.

Как ни странно, они не спорят – просто молча исчезают в ванной комнате.

Я сажусь на диван, стараясь держаться от Джастина подальше.

– Зачем ты пришел? Решил, что упустишь свой шанс на счастливую семейную жизнь? – начинаю я, а затем дикторским тоном, словно даю объявление, произношу: – К девушке прилагается один собственный ребенок и двое дополнительных! Опции в виде материальных благ в комплекте не предусмотрены!

– Ну хватит, Элизабет, – вступает в диалог Джастин, зеленые глаза которого сверкают гневом. – Ты себе такую жизнь не просила – она тебе досталась без права выбора.

– И чтобы не чувствовать себя обремененным, ты сделал то же, что и все остальные люди в моей жизни, – глумливо говорю я. – Ушел.

– Я был неправ, – признает он и нервно дергает себя за прядь светлых волос. – Я не должен был так реагировать. Потому и пришел. Прости меня.

Я не придаю его извинению никакого значения.

– Как все узнали, что я беременна?

– Ты о чем? – удивляется Джастин и указывает на мой живот. – По-моему, кое-что и так выдает тебя с головой.

– Я бы согласилась, если бы не одно но. Слух пополз по школе сразу после того, как я рассказала об этом тебе.

Джастин принимается разглядывать свое уродливое кольцо, которое он выточил на свалке из обрезка стальной трубы.

– Итак. Кому ты рассказал?

– О том, что мы расстались или о беременности?

– И о том, и о другом.

– Никому.

Надо сказать, что лжец из Джастина просто ужасный – он всегда дотрагивается до лица, когда говорит неправду. Сейчас он постукивает по носу.

– Джастин Пенс, не лги мне.

– Клинту.

– А Клинт встречается с подругой Кортни, с Шиной, верно?

– Без понятия.

Снова стучит по носу. Снова лжет.

– Ладно, – произношу я, и Джастин с облегчением вздыхает, радуясь передышке. Но я тут же снова начинаю говорить: – Помнишь, я позвонила тебе тогда вечером, до работы. Ты сказал: «Привет, красотка».

– Ага.

– И ты обращался не ко мне.

– С чего ты это взяла?

– Джастин, ты понятия не имел, что я могу тебе позвонить. Мой телефон сломан, и я набрала тебя с абсолютно чужого номера, – рассуждаю я и легонько подталкиваю его коленом. – Зачем ты пытаешься мне соврать? Ты же выше этого.

Его лицо краснеет.

– Хорошо. Я думал, что мне звонит Кортни.

– То есть ты теперь ее зовешь «красоткой»?

Моя кровь буквально закипает. Наверное, именно так чувствует себя курица в пароварке. Ощущение, что я сейчас просто-напросто взорвусь.

– Ничего такого. У нее просто были билеты на концерт, и они были мне нужны.

– А-а, так вот оно что… – выговариваю я с непрекрытым отвращением. – Ты собирался пойти на концерт с Кортни Керр, демоном во плоти, которого каким-то чудом занесло в Америку, в то время как я беременна твоим ребенком? И прозябаю тут в бедности.

Я вскакиваю на ноги, и на меня накатывает головокружение.

– Знаешь что, убирайся нахрен из моей квартиры и из моей жизни. Между нами все кончено.

– Я не собирался с ней никуда идти, Элизабет. Просто у нее были билеты. Они даже не мне были нужны, а моему брату, – он медленно опускает выставленную вперед руку, прося немного успокоиться. – Да, я не хочу обзаводиться ребенком в свой выпускной год, но это не значит, что мне на тебя плевать. Просто вся эта взрослая хрень здорово меня пугает.

– А меня, по-твоему, это все не пугает? – выдаю я, чувствуя, что меня трясет. – Это я тут, черт возьми, вот-вот потеряю крышу над головой!

– Я пришел сюда в том числе и поэтому. У меня есть идея.

Джастин наклоняется ко мне. Я ожидаю, что сейчас он обнимет меня, скажет, что любит, пообещает, что поддержит любое принятое мной решение. Словом – хоть раз сделает что-то правильно. Но Джастин просто мрачно на меня смотрит.

– Если ты не собираешься ограбить банк, то вряд ли можешь мне как-то помочь, – говорю я, ожидая, что Джастин хотя бы улыбнется. Но лицо у него остается все таким же серьезным и застывшим. – Джастин?

– Ты говорила о женщине, к которой ты пытаешься втереться в доверие, чтобы вытащить своего отца из тюрьмы. Она богата, так?

– Ну, она живет в Плезантон-Лейк, – отвечаю я и снова сажусь на диван. – Она определенно не из бедных.

– Она носит с собой наличку? Банковские карты? Может, что-то ценное?

– Я видела только обручальное кольцо, – говорю я. Затем, не подумав, рассказываю и о часах, которые так понравились Кортни. Потом до меня доходит.

– А что ты вообще предлагаешь? – спрашиваю я. Выражение лица у меня, наверное, сейчас очень глупое.

– Не притворяйся дурочкой, малыш, – возбужденно говорит Джастин. – Мы просто провернем два дела одновременно! – он хватает меня за коленку. – Ограбим ее, и ты продолжишь пытаться освободить своего отца из тюрьмы.

– Ничего не выйдет. Я только что узнала, что она беременна.

– Ты шутишь, что ли? Быть не может, – высказывает он, потом смотрит на меня и понимает, что я совсем не шучу. – Она правда беременна?

– Ага. Она мне только что сказала, – отвечаю я. – Слишком рискованно ее грабить. Я не хочу, чтобы на моей совести было нападение на беременную женщину.

– Нам необязательно ее вообще трогать, – отмечает он и задумчиво постукивает пальцем по подбородку. – У нее в доме есть камеры?

– Лично я не видела. Не думаю, что они ей нужны. Она редко выходит из дома.

– Тебе стоит начать обращать на такие вещи внимание, – советует мне Джастин, указывая на собственные глаза и уши. – Держи ухо востро. И начни делать заметки. Какая у нее фамилия?

– Коберн. Но я уже искала ее в интернете, у нее нет никаких соцсетей. Даже на странице ее факультета практически ничего не написано.

– Элизабет, нам нужно постараться. Ты хочешь новый телефон? Денег? – он прихлопывает в ладони. – Одежду для нашего ребенка?

– Это просто низко, – я бросаю на него сердитый взгляд. – Мы оба понимаем, что ты на себя эту ответственность брать не хочешь.

Джастин даже не спорит – сложно поспорить с правдой.

– Ты не хочешь отомстить этой гадюке? – изрекает он, и в его словах сквозит горечь. – Это из-за нее у тебя нет ни отца, ни матери. Ты никогда не думала, что если бы вокруг этого дела не было столько шумихи, твоя мать не наложила бы на себя руки?

Поверить не могу, что Джастин это сказал.