Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 28)
Элли мнется с ноги на ногу, ее взгляд беспорядочно шарит по парковке.
– Почему бы и не взять то, что плохо лежит, да? – спрашиваю я.
– Это воровство. Я не ворую.
Я качаю головой.
– Где мой кошелек?
– На заднем сиденье. – Элли указывает куда-то за водительское кресло. – На полу.
– Дай его мне.
Я нетерпеливо притоптываю ногой, пока она поднимает его с пола. Мне кажется, что Элли слишком медлит, так что я вырываю кошелек из ее рук и внимательно изучаю содержимое под ее взволнованным взглядом.
– Садись, – холодно командую я, обходя джип, чтобы сесть за руль. Элли повинуется и застегивает ремень безопасности, понуро повесив голову.
– Что? – спрашиваю я. Я не слышу, что она говорит, – только вижу, как шевелятся ее губы.
– Я просто хотела взять немного мелочи, чтобы купить что-нибудь из долларового меню. Так я точно знаю, что не делаю никому ничего плохого и вообще не порчу себе карму. Вроде как когда оставляешь на чай на заправочной станции.
– Ладно. – Это все, что я могу сказать. Я засовываю кошелек в сумку и кидаю ее на заднее сиденье, к пакетам из продуктового. – Куда мне тебя отвезти, раз уж ты больше не сидишь с собаками?
Элли молчит, уставившись вперед. Тусклые фонари на парковке придают всему происходящему какой-то жутковатый вид.
– Думаю, нам лучше больше не видеться, – наконец резко говорю я.
– Нет, – шепчет Элли. – Шарлотта, пожалуйста. Я не собиралась у вас красть.
Она поворачивает ко мне голову, и я вижу слезы, текущие по ее щекам.
– Я ценю в людях честность. Возможность им доверять. Их хорошие намерения. А тебе доверять я не могу.
– Простите, – умоляет она и хватается за мою руку. – Мне так стыдно.
Мои губы сжаты в тонкую линию. Я выезжаю с парковки и пробегаюсь пальцами по сенсорной панели управления, включая радио, чтобы как-то разбавить гнетущую тишину.
Элли громко зовет меня по имени, но я не откликаюсь – мой взгляд прикован к виднеющимся вдали огонькам несущихся по трассе машин.
Она выдерживает пару минут этой тягостной тишины, а затем раздосадованно выключает радио.
– Прости, – говорю я и тянусь к панели управления, – но я вообще-то слушала.
И тогда из Элли начинают литься слова.
– Мы с Кортни нашли пистолет в бардачке, и теперь его там нет, так что я обыскала джип, чтобы проверить, не спрятан ли он где-то еще, но ничего не нашла.
Я стараюсь сохранить лицо. Такое ощущение, что я бегу через минное поле – и со всех сторон взрываются бомбы, и конца-края этому не видно. Иногда мне кажется, что разговоры с Элли – это странный микс игры «Где Уолли?» и угадайки.
– Я искала ваш пистолет, – выпаливает Элли. – Пожалуйста, простите меня.
Я вдавливаю тормоз, резко сворачиваю с шоссе в какой-то переулок и еду, пока не упираюсь в тупик. Джип вздрагивает, останавливаясь, и я разворачиваюсь к Элли.
– Что это значит – ты искала пистолет?
– Когда вас остановила полиция, мы нашли пистолет в бардачке.
Я резко выдыхаю, запустив руку в волосы.
– И?
– И его там нет.
– Я знаю, я теперь держу его в другом месте. Нельзя оставлять такую вещь там, где любой может ее взять. – говорю я и опускаю руки на колени. – Это я виновата, что не убрала его.
– Он на вас зарегистрирован?
– Конечно, – удивляюсь я и недоуменно смотрю на нее. – Элли, я ношу его для самозащиты, ничего незаконного в этом нет.
Услышав от нее предельно краткое «Почему?», я перекладываю руки на руль.
– Почему у меня есть пистолет? По многим причинам. В основном – потому что в моей жизни были отношения, которые закончились насилием.
– И вы боитесь, что этот человек вас найдет? – Элли прикусывает губу. – Это мужчина?
– Возможно. И да, это мужчина.
– Мне стоит беспокоиться?
– С какой это стати? – опять удивляюсь я и недоуменно поднимаю брови.
– Не знаю. Потому что я с вами знакома, например.
– Нет, ничего такого не случится.
– Этот человек живет здесь? В нашем городе?
– Нет. – Я снова завожу мотор. – Тебе незачем бояться. Это взрослые проблемы, и они… Разрешились. Оружие – просто для защиты, и я положила его в надежное место под замок. Тебе не о чем беспокоиться.
– Хорошо, – соглашается Элли, откидывает голову на подголовник и закрывает глаза.
– Все хорошо?
– Ага.
Я решаю оставить ее в покое, и через пару минут слышу тихий храп – Элли уснула. Вот черт. Я же даже не знаю, где она живет. Да, я ей не доверяю, но что-то внутри меня отзывается, когда я смотрю на нее. Она кажется мне знакомой – просто я все еще не поняла, почему или на кого.
Впереди я вижу какую-то забегаловку – кажется, единственное место, которое открыто в такой поздний час. Мне нестерпимо хочется в туалет, а Элли уснула, так что я решаю остановиться.
Должно быть, она совсем вымоталась – даже не шевельнулась, когда я парковала машину. Ключи я оставляю на месте.
Я захожу в забегаловку – воспользоваться уборной и заказать нам ужин, а когда возвращаюсь назад, чтобы разбудить Элли, меня ждет сюрприз.
Элли больше не спит на переднем сиденье моей машины. Она пропала.
Глава 17
Мои кеды облеплены мокрой грязью – пытаясь оторваться от Шарлотты, я сначала спустилась в овраг, а потом вскарабкалась по склону холма. К счастью, впереди я замечаю заправку и направляюсь туда.
По моим щекам текут слезы, и я легко уговариваю кассира дать мне воспользоваться его телефоном.
Я все испоганила. Теперь Шарлотта думает, что я лживая дрянь, и мне уже не удастся завоевать ее доверие.
Сначала я звоню Диане, но она не подходит к телефону. Странно, такое случается редко. Кассир сверлит мою спину взглядом, так что я торопливо набираю Джастина.
– Слушай, ты не можешь просто так занимать телефонную линию.
– Только одну минуту, – прошу я и поднимаю в воздух руку. – Пожалуйста.
К счастью, Джастин отвечает и заспанным голосом обещает, что заберет меня через двадцать минут. Делать нечего – я выхожу на улицу и жду, съежившись на холодном ветру, пока кассир наконец не проникается ко мне жалостью и не зовет меня внутрь.
Джастин приезжает только через час. Его древняя развалюха, которую он по какому-то недоразумению называет «машиной», громыхает как проклятая. Я спешу забраться внутрь – зубы стиснуты, кулаки сжаты. На переднем сиденьи валяется его рубашка, и я злобно швыряю ее назад. Когда следом отправляется его скейтборд, Джастин подает голос.
– Малыш, осторожнее.
– Ты сказал двадцать минут.