Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 22)

Но прежде чем я успеваю повернуть защелку, Шарлотта хватает меня за запястье и раздраженно шипит, что она сама.

– Хорошо, ладно! – отвечаю я и выдергиваю руку. – Как скажете.

Бардачок Шарлотта не трогает – она достает документы из центральной консоли и с натянутой улыбкой протягивает их полиции. Она изо всех сил пытается сделать вид, что ничего особенного не происходит.

– Держите.

Шарлотта вручает ему лицензию на машину и регистрацию, потом принимается копаться в кошельке в поисках канзасского удостоверения личности. Полицейский быстро пролистывает ее документы и возвращает назад.

– Не буду выписывать вам штраф. Времени это займет слишком много, и вам все равно придется заплатить пенни, когда вы будете обновлять номерные знаки. Так что езжайте домой и не забудьте этим заняться.

– Конечно, офицер Армстронг, – соглашается Шарлотта и дарит ему свою лучшую улыбку. – Мой муж бы ужасно разозлился, если бы я за это получила штраф.

Я вижу, что она сцепляет руки, чтобы мы не заметили, как сильно они трясутся.

– И сделайте это завтра! – напоследок рявкает он. Шарлотта кивает, стараясь удержать улыбку.

– Еще раз спасибо, офицер Армстронг, – говорит она ему в спину. Впрочем, он уже развернулся и направился к патрульной машине.

Шарлотта запихивает документы обратно в центральную консоль, прячет в кошелек удостоверение личности и переключает внимание на нас.

– Фух. Чуть не попалась, – бормочет она и выключает аварийные огни. – Простите, что сорвалась, девочки.

Шарлотта через зеркало заднего вида следит за тем, как полицейская машина выезжает обратно на шоссе.

– Делов-то, – жмет плечами Кортни.

– Я знаю, что обычно люди держат документы в бардачке, но я их там никогда не храню.

– Почему нет? – спрашиваю я.

– Просто привычка.

– Вы себя так вели, словно из бардачка на нас что-то ужасное выскочит, – возражаю я, приподнимая брови. – Вы там наркотики прячете, что ли?

– Конечно же нет.

Кортни тянется к бардачку, и я спешу ее отвлечь. А лучший способ привлечь внимание Кортни – это оказать внимание ей.

– Эй, Кортни. Где ты купила свои туфли?

И она немедленно начинает болтать про туфли и про то, какие магазины ей больше всего нравятся. Я немедленно перестаю ее слушать и просто рассматриваю раскинувшееся перед нами шоссе. Обычно здесь очень оживленно, но сейчас дорога полупустая, поскольку поздно. Так мы едем, и я сколупываю лак с ногтей – старая и скверная привычка, от которой я не могу избавиться.

Когда Кортни наконец затыкается – наверное, ей все же надо набрать в грудь воздуха, чтобы не задохнуться от непрекращающейся болтовни, – я прошу Шарлотту включить радио. Она включает радиостанцию, на которой крутят сегодняшние хиты, и Кортни принимается кивать головой в такт мелодии, а я беззвучно подпеваю словам.

Шарлотта, кажется, успокоилась, и ее руки расслаблено лежат на руле. По крайней мере, теперь можно не беспокоиться, что она свалится в припадке.

Заполнившая машину тишина нарушается только один раз – когда Кортни объясняет Шарлотте, как доехать до ее дома.

Их дом это целый миниатюрный особняк. Внешне он – копия дома Джорджа Вашингтона, включая красную крышу, вычурное крыльцо и не менее вычурные колонны. Одна только круговая подъездная дорожка у них занимает половину площади парковки около того многоквартирного дома, в котором живу я. Расстилающийся во все стороны газон вызывает такое ощущение, что ты не в середине города, а посреди чьих-то фермерских угодий.

Не хватает только реки, в которой Кортни можно было бы утопить, но, думаю, у нее найдется бассейн с подогревом.

Шарлотта паркуется и оборачивается на Кортни.

– Ты не возражаешь, если я зайду с тобой и поговорю с кем-то из твоих родителей? Я хочу предупредить их, что меня остановила полиция, пока я везла тебя домой.

Кортни поднимает взгляд от телефона.

– Да ничего же не случилось. Мой папа юрист, так что его это вообще не волнует.

– По крайней мере, позволь мне извиниться.

– Да пожалуйста, – пожимает она плечами. – Но папа скорее всего, сейчас работает в своем кабинете. Он вообще постоянно работает, поэтому он меня и не смог подвезти сам.

– Я могу поговорить с твоей мамой…

Кортни прикусывает губу и возражает:

– Она, э-э, спит. Ложится где-то в девять.

Я выбираюсь из машины и захлопываю дверь.

– Мне плевать, с кем вы там будете говорить, но можешь нас хотя бы впустить? – мрачно спрашиваю я. – Мне нужно в туалет.

Кортни одаривает меня убийственным взглядом, но покорно открывает входную дверь. Судя по всему, она хочет мне что-то сказать, но не желает, чтобы слышала Шарлотта. Так что сквозь зубы цедит:

– Только не смей ходить по дому. Не хочу просить папочку вызывать команду дезинсекторов.

Я салютую ей в ответ перед тем, как развернуться. И слышу, как они с Шарлоттой стучат в дверь – должно быть, это кабинет ее отца.

Ванная комната у них размером, наверное, со всю мою квартиру. И еще в ней есть биде – и это на мгновение выбивает меня из колеи.

Когда я выхожу, то первым делом вижу Шарлотту, которая пожимает руку какому-то мужчине. Ну, то есть, отцу Кортни. Выглядит он совсем не так, как я ожидала.

Я-то представляла его дряхлым стариком, лысым таким, как папаша Уорбукс из «Сиротки Энни». А на самом деле он – вылитая зеленоглазая версия Грегори Пека. Действительно похож – не только очками в черепаховой оправе и неуловимой схожестью с Аттикусом Финчем из «Убить пересмешника». Мы этот фильм недавно смотрели на уроке по американской литературе, когда проходили Харпер Ли.

Кортни нигде не видно, и я решаю, что она пошла спать. Ну и хорошо. Чем меньше я ее вижу, тем радостнее на душе. Подходить ко взрослым мне не хочется, так что я направляюсь на улицу, к джипу. Пытаюсь как можно тише закрыть за собой дверь и вдруг чувствую, как ко мне что-то прикасается. Кортни.

– Я думала, ты в доме.

– Очевидно, что нет, – презрительно отвечает она. – Я забыла сумочку в джипе, и не хочу, чтобы ты украла мой браслет от Фенди. – Тут она кладет руку мне на плечо.

– Но знаешь что? Это не значит, что я не украду твоего парня. А хочешь, обменяемся?

Я стряхиваю упавшую на меня прядь ее длинных волос.

– Что-то они у тебя кажутся прямо искусственными.

Прежде чем Кортни успевает ответить, появляется Шарлотта.

– Кортни, у тебя такой замечательный отец! Почему ты мне не сказала, что он известный адвокат по уголовным делам?

– Да я и сама не знала, – отвечает она и косится в сторону закрывшейся двери. – Чтобы его о чем-то спросить, нужно сначала предварительно записаться.

Затем она смотрит на наши недоуменные лица и закатывает глаза.

– Да хорош, я же пошутила. Он лучший папа в мире, – заверяет она и касается моей руки. – Так здорово, когда у тебя есть папа, правда, Элизабет? – Кортни притворно вздыхает и заговорщически понижает голос. – Ой, прости. Это было так… Я лучше пойду посплю.

Тут она поворачивается и заключает Шарлотту в объятия.

– Большое спасибо за то, что подвезли до дома. И спасибо за то, что спасли меня от того надоедливого парня. Вы просто душка.

Она подмигивает мне поверх плеча Шарлотты, и в ответ я показываю ей средний палец.

Прощаться друг с другом не в наших традициях, так что когда мы с Шарлоттой переступаем порог, Кортни тут же захлопывает дверь и щелкает замком.

– И что это было? – выдыхаю я, когда устраиваюсь на переднем сиденье. Теперь оно пахнет духами Кортни.

– Что именно?

– Почему мы вообще решили подвезти эту уродку домой?

– Она пыталась отделаться от одного парня. Он был слишком настойчив с ней. К тому же, вы из одной школы, я подумала, это будет вежливо с моей стороны.

– Сомневаюсь, что хоть кто-то может быть слишком настойчив с Кортни, – бурчу я.

– Если бы вы поменялись местами, хочется надеяться, кто-нибудь сделал бы то же самое и для тебя. По правде говоря, – произносит Шарлотта и стучит пальцем по своим губам. – Кажется, именно это я и сделала когда-то.