Марико Койке – Дом у кладбища (страница 6)
Но тот, кто не сорвался, а просто отказался от подъема, – не лузер. Он намного хуже. Он просто не может существовать в американской онтологии. Его бытие стараются отрицать, а если отрицать невозможно, то он становится врагом.
Именно поэтому хтоническая инициация в Америке настолько трудна. Хтоническое может быть встроено в общество в неких социально приемлемых рамках. Например, во многих культурах путь ведьмы это вполне легитимный путь инициации во Тьму. Но в США этого нет, а потому хтоническая инициация часто приобретает чудовищные формы.
Например, Морган Гейзер принесла свою подругу в жертву Слендермену. В первую очередь такое происходит потому, что для хронический инициации не находится подходящих форм в американском обществе. Это приводит к тому, что хтонь либо заполняет собой пространства, не предназначенные для неё (например, радикальные протестантские церкви на Юге США), либо вырывается в виде омерзительных явлений: серийных убийств, маньячества, кровавого сектантства и терроризма.
В культурах, где доминирует ураническое, хтоническая инициация не просто маргинальна – она лишена легитимных форм. Если ураническая инициация требует движения вверх (от незнания к знанию, от слабости к силе, от периферии к центру), то хтоническая – движение вглубь, к бессознательному, к неструктурированному, к доиндивидуальному. В обществах, где «быть» – значит «подниматься», путь вниз воспринимается не как альтернативный, а как абсурдный, опасный, разрушительный.
Американская ураническая мономифология
Американское общество построено вокруг логики мономифа Кэмпбелла. Герой – это тот, кто выходит за пределы деревни, сталкивается с монстром, побеждает, возвращается домой, чтобы «поделиться эликсиром». Эта схема встраивается повсеместно: от подростковых романов и голливудских сценариев до мотивационных семинаров и IT-стартапов. Даже терапия, основанная на когнитивных техниках, часто представляется как линейный путь «преодоления» травмы.
В этом обществе тот, кто идёт в лес, но не возвращается, становится либо монстром, либо несуществующим. Если ты упал – ты лузер. Но если ты не карабкался вовсе, если ты даже не принял лестницу как концепт, то ты – онтологическая угроза. Это и есть носитель хтонического в ураническом мире.
Хтоническое без форм: страх и извращение
В традиционных культурах хтоническое имело имя, маску, ритуал. Были баба-яга, юродивый, шаман, ведьма. Были дозволенные формы ухода во Тьму. Но в современной англосаксонской культуре таких форм нет. Именно поэтому хтоническое вырождается, растекается, захватывает пространства, где его не ждут.
Примеры этого – трагичны.
Девочка Морган Гейзер, принесшая свою подругу в жертву Слендермену, искала вход в хтоническое царство, но не имела карты. У неё не было ни ведьмы-наставницы, ни обряда, ни ковена. Она шла на ощупь, и Тьма ответила – хаосом.
Американские маньяки, чьи преступления часто наполнены ритуальной эстетикой, – не всегда «больные» в медицинском смысле. Часть из них – сознательно хотели Тьмы. Они были отброшены обществом, они отказались от норм, но не имели языка, чтобы описать, куда они идут.
Радикальные харизматические церкви на Юге США, где проповеди превращаются в экзорцизм, становятся неосознанными порталами в коллективную Тень. Люди приходят туда не чтобы исцелиться, а чтобы кричать, корчиться, биться в судорогах. Это симулякры инициации, без стержня, без трансформации. Обратное крещение, не приводящее ни к рождению, ни к смерти.
В США нет положительного архетипа ведьмы. Ведьма либо пародийна (Хеллоуин), либо антагонистична (в массовой культуре), либо комодифицирована (new age-шаманка в спа-салоне). Даже современный сатанизм в США – не погружение в хтоническое, а социальная пародия на ураническое, эпатаж и политическая сатира.
Поэтому хтоническая инициация принимает здесь не форму утончённой внутренней алхимии, как у японского отшельника или славянской ведьмы, а форму крика, вспышки, крушения. Это взрыв, потому что нет формы для трансформации. Нет сосуда.
Хтоническое не есть хаос. Оно может быть упорядочено. Оно может порождать поэзию, музыку, магию, сопротивление. Но если ему не дана структура – оно разрывает всё. В США, где все дороги ведут только вверх, человек, идущий вниз, не имеет карты, не имеет алтаря, не имеет имени. А потому он или погибает, или становится монстром. Не по сути своей, а потому что его путь не может быть признан.
Хтоническая инициация – это не падение. Это превращение. Но без языка, без ритуала, без признания она становится просто болью. И потому американское общество, отрицающее её, рано или поздно будет переполнено её теневыми отголосками.
Это и есть признак хтонической инициации: желание не вознестись, а углубиться. Вырвать из мира маску, сорвать структуру, вернуться к чему-то древнему и телесному – но не через хаос, а через жёсткий культ порядка как боли.
Нужно понимать, что в реальности хтоническая инициация далеко не всегда настолько субверсивна и опасна для общества, как было описано нами выше. В тех обществах, где люди не бегут массово от своей Тени (по Юнгу) она приобретает гораздо более мирные формы. Например, деревенские ведьмы и знахарки, отверженные поэты, субкультурные деятели, имеющие талант, но отказавшиеся от его монетизации, книжники, собирающие старые книги и хранящие их, многие представители течений нью-эйдж – это тоже примеры людей, прошедших хтоническую инициацию. Фундаментальной здесь является именно сама возможность говорить о Тени и говорить с Тенью.
Общество, которое не умеет или не хочет этого, обрекает себя на многие проблемы.
Кто говорит с Тенью – живёт в реальности.
В культурах, где у человека есть право на разговор с Тенью, где нет тотального давления на светлую маску, на норму, на успешность, на внешний подъём, – хтоническая инициация не становится ни преступлением, ни безумием. Она – естественный путь зрелости. Пусть не большинства, но – некоторых.
Там ведьмы не жгут дома. Они – лечат детей, варят зелья от насморка, колдуют на удачу и читают сны.
Там колдуны не строят апокалиптические секты. Они просто сидят в своей лавке, где на полках травы, свечи и старые книги, и они не стремятся быть гуру, президентами или мессиями.
Там отверженный поэт – не террорист и не наркоман, а тот, кто идёт по своей тропе, даже если она никому не интересна. Он может жить бедно, но с достоинством. Собирать книги, делиться тишиной, хранить язык, на котором уже никто не говорит.
Именно в таких местах и культурах хтоническая инициация может принимать достойные, мирные, тихие формы:
Деревенская ведунья, знающая травы, умеренно злая, с длинной памятью и сильной рукой – это тоже Тень, но спокойная, укоренённая.
Коллекционер книг, копающийся в забытых текстах, не для славы, не для диссертации – но просто потому, что это часть его души.
Мистик или эзотерик, не навязывающий никому своих видений, но пребывающий с ними в живом диалоге.
Отказавшийся от успеха художник, сохраняющий верность какому-то глубокому, «немодному» стилю.
Мудрая, эксцентричная бабушка, рассказывающая внукам про духов, которых видела в молодости.
Хтоническая инициация без ужаса – это когда Тень признана.
Юнг справедливо писал: «Тот, кто смотрит вовнутрь, пробуждается». Но общество, которое запрещает смотреть вовнутрь, рождает чудовищ. Потому что подавленная Тень не исчезает – она мстит; отвергнутая Тьма не уходит – она вырывается; неосознанная внутренняя боль не растворяется – она ищет выход через разрушение.
Поэтому в культурах, где хтоническое признано частью жизни, нет нужды во взрывах, в сектах, в истерических культах. Там хтонь не загнана в подземелье, а встроена в ткань общества: через сказки, практики, ремёсла, ритуалы и искусство.
Общество, лишённое хтонии, становится одержимым нормой – и это губительно.
Когда всё пространство занято ураническим культом успеха, пользы, выгоды, прогресса, светлости, – Тень изгоняется. И вот тогда дети начинают сжигать школы – не потому, что они чудовища, а потому что никто не показал им, как говорить с собственной болью. Девочки приносят в жертву подруг Слендермену – не потому, что они монстры, а потому что никто не объяснил им, как быть частью Тьмы и остаться человеком.
Хтоническая инициация – это не разрушение, а возвращение к корню.
Хтоническая инициация становится опасной только там, где её отрицают. Только там, где нельзя плакать, нельзя уходить в одиночество, нельзя говорить со своей болью, нельзя принимать слабость и неуспех, нельзя быть другим – там Тьма принимает самые разрушительные формы.
Но если Тьма встроена в жизнь – как ночь в суточный цикл, как зима в календарь, как смерть в человеческую судьбу – она не разрушает, а углубляет. Она становится началом знания и мудрости.
И вот тогда ведьма не враг. А хранительница границы. Тень – не демон. А часть личности.
А хтонь – не ад. А почва, в которой прорастает душа.
Марико Коикэ
Дом у кладбища
Совершенно новая роскошь
ПРОДАЖА КВАРТИР
• Все апартаменты имеют солнечную южную экспозицию.
• Тихий, умиротворенный и уединенный.
• Менеджеры-резиденты на месте, 24—7.
• Удобный доступ к магазинам и остановкам общественного транспорта.
• Насладитесь видом на пышный зеленый пояс прямо в центре города!