Марика Полански – Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (страница 58)

Я сжала пальцами виски и зажмурилась.

— Я всё испортила. Хотела спасти, а только сделала хуже.

— Перестаньте. Вы сделали всё, что могли. Просто ауф Штром оказался умнее, чем мы предполагали. — Ха-Арус присел рядом. Помолчав, он внезапно спросил меня: — Знаете, миледи, почему Айрэн заперла меня в той комнате?

Я подняла голову, удивлённо воззрившись на него:

— За убийство восемнадцати человек. Помню, ты ещё смаковал подробности.

— О! Это была не просто резня, — покачал головой демон и скривил рот: — Это было высвобождение. Боль, страх и ярость погибших женщин наконец-то вырвались наружу, требуя немедленной справедливости. Ведь их истязателей и убийц никто не наказал, ведь нет такого закона, который бы наказал мужа, издевающегося над своей женой. Айрэн всегда жила по законам Норстрии, довольствуясь теми крохами свободы, который предоставлял ей Арканный Кодекс и Декрет о правах ведьморожденных. И когда она узнала о том, что сделал я, она испугалась. Не меня, а того, что может сделать тьма, если она когда-нибудь возобладает в ней. Айрэн была очень сильной ведьмой. Но даже она боялась заглянуть в тёмную сторону своей души.

— Люди всегда боялись своей тени, — хмыкнула я и устало привалилась к стене. — Потому что это очень страшно: однажды признаться, что стал причиной чьих-то сломанных судеб. К тому же сам себе в лицо не плюнешь.

— Тем не менее вы вполне прекрасно признали в себе свою тёмную сторону. Вспомните, президентшу Теплтон. Вы же прекрасно понимали, чем всё может закончиться, когда отправили меня устроить ей «очень весёленькую жизнь».

Я усмехнулась.

— Если ты ждёшь от меня раскаянья, то не дождёшься. Я нисколько не сожалею о содеянном.

— Айрен пыталась быть светлой и доброй, считая, запихав всё тёмное в самый дальний угол. И, в конце концов, её это сгубило. В этом мире нельзя быть только добрым, нужно уметь принять и свою тень. И вы смогли это сделать. В этом и есть ваша сила.

— Моя сила? — я горько рассмеялась, глядя на демона. — Какая сила, Ха-Арус? Должно быть, ты ослеп, но я сижу в тюрьме, которую охраняют десятки инквизиторов. Моя магия заблокирована кандалами. В соседней камере умирает Карл, а завтра состоится суд. Если не случится чудо и не вмешается Рэйвен, то нас повесят через неделю. А может, и на следующий день. А ты говоришь, сила?

Ха-Арус зарычал. Пульсирующие радужки налились серебристым светом, и он раскрытой ладонью шлёпнул меня по лбу.

— Неужели вы, миледи, так ничему и не научились за всё это время? — разгневанно прошипел он. — Толку от всех прочитанных вами книг, если вы даже не осознали главного: магия — это не врождённый дар отдельных людей. Магия — это первородный источник жизни, породивший первых богов, драконов и людей. Кандалы лишь блокируют вашу способность создавать заклинания, но не саму вашу суть. Или и вы и вправду решили, что какой-то кусок металла способен уничтожить то, на чём зиждется весь этот мир?

И он снова шлёпнул меня по лбу.

— Прекрати! — разозлилась я, отмахиваясь от него. — Мне это не нравится…

— А то, что? — в этот раз шлепок прилетел по щеке. — Что вы мне сделаете? Вы ведь в кандалах, ничего не можете сделать…

— Ха-Арус, перестань издеваться…

— Ой, а мне даже нравится! Вы же ведь ничем мне не можете ответить. Жаль только, что дознаватель так и не додумался. Пожалуй, я ем намекну, что сейчас самое время выхватить лакомый кусочек, пока вы ещё в петле не болтаетесь…

Что произошло дальше, я плохо запомнила. Лишь обжигающее пламя ярости, которое рвалось откуда-то изнутри, разрушая все преграды. Мгновение, — и камеру озарила ослепительная вспышка алого огня.

В ушах шумело от рёва пламени, а перед глазами мелькали оранжевые всполохи, а дыхание вырывалось из груди так, будто я пробежала марафон.

Когда камеру снова объял полумрак, в ней никого, кроме меня, не оказалось.

— Неплохо, — услышала я над своей головой насмешливый голос Ха-Аруса. — Очень неплохо, миледи.

— Если я тебя найду, — прохрипела я, шаря глазами по потолку и стенам выискивая, куда запрятался демон, — я тебя на ленты размотаю.

— Когда-то я уже слышал это обещание, — расхохотался он. Из койки появилась когтистая рука и ткнула в меня указательным пальцем. — Лучше гляньте-ка на свои руки, миледи.

Зло фыркнув, я перевела взгляд на запястья. То, что когда-то было металлом, теперь стекало серебристой лентой на пол, оставив лишь лужицу.

— И почему мне каждый раз приходится изгаляться? — устало проворчал Ха-Арус, высунув голову рядом с рукой. — Ну что, миледи? Теперь вы осознали, что ни одни стены не способны удержать вас, если только вы сами этого не захотите? Готовы бежать?

— Нет, — отозвалась я, перевела взгляд на демона и криво улыбнулась: — Готов ещё на пару тёмных делишек?

— Звучит многообещающе, — хохотнул он и вынырнул полностью. — Я вас слушаю.

******************************

Дорогие читатели!

На комментарии отвечу, как закончу книгу, то бишь завтра. Напоминаю, что после того, как выложу последнюю проду, дам еще сутки на прочит, а затем книга станет платной.

Глава 8.6

Суд начался ровно в девять утра, когда весеннее солнце начало пробиваться сквозь витражные окна зала заседаний Магистрата.

Помещение было огромным, с высоченными сводчатыми потолками, теряющимися в полумраке. Ряды скамеек заполнила публика, жаждущая крови и зрелищ. Трибуна для обвинения находилась напротив трибуна для защиты, а между ними — возвышение, где восседали трое судей в чёрных мантиях и напудренных и завитых париках.

Меня ввели в зал в кандалах. Тяжёлый металл сковывал запястья и щиколотки, отчего каждый шаг давался с трудом. Я добрела до скамьи для обвиняемых и рухнула на неё чувствуя.

Зал тотчас загудел, будто полоумный смельчак решил ткнуть палкой улей с сонными осами:

— Это она!

— Ведьма Миррен!

— Говорят, в её доме нашли запрещённые рукописи!

— А ещё говорят, она любовница лорда ван Кастера!

— Тихо в зале! — грянул голос главного судьи, и гул стих.

Я окинула взглядом зал.

Среди праздных зевак встретились знакомые лица. Вот в середине сидят сёстры Фурс. Клара то и дело промокала глаза платком, а Лара рядом с ней сидела с каменным выражением. Лишь изредка её губы изредка кривились, будто старшая Фурс никак не могла поверить в происходящее. Через скамью от них сидела госпожа Джезвол, помолодевшая лет на тридцать благодаря моему амулету. Ещё несколько клиентов негромко перешёптывалась между собой. Но о чём они говорили, невозможно было услышать из-за шума. На почётном месте сидели градоначальник ауф Гросс вместе со своей женой Элен. А на заднем ряду — Брюзга и Минди, державшиеся за руки.

На трибуне обвинения восседал Эрих ауф Штром. Он сидел, сложив руки перед собой, и смотрел прямо на меня. В тёмных глазах не было торжества, ни злорадства. Только холодная решимость человека, делающего свою работу, и глубоко запрятанная печаль. Рядом с ним — двое обвинителей в чёрных мантиях прокуроров.

А на трибуне защиты расположился Идан Кросс, адвокат ван Кастеров. Он листал бумаги, время от времени что-то помечая пером.

Главный судья — грузный мужчина с лицом, напоминающим бульдога, — стукнул молотком, призывая всех к порядку:

— Слушается дело по обвинению Эвелин Миррен во злонамеренном колдовстве, укрывательстве особо опасного преступника и содержании запрещённой нечисти. Слово обвинению.

Со своего места поднялся костлявый прокурор с носом, похожим на клюв стервятника:

— Ваша честь, уважаемые судьи! — его дребезжащий голос разнёсся по залу. — Перед вами предстала женщина, которая систематически нарушала законы Норстрии. Она использовала запрещённые магические приёмы, укрывала опасного беглеца, связанного с запрещённым Тёмным Орденом. Но самое вопиющее, она содержала в своём доме демона!

Зал снова загудел. Судья стукнул молотком:

— Тишина!

— Обвинение вызывает первого свидетеля, — продолжал прокурор. — Господина Альфреда Стейна, соседа обвиняемой.

Из толпы поднялся щуплый мужичонка с крысиным лицом и бегающими глазками. За всё время проживания в доме Миррен я видела его лишь пару раз, да и то мельком. Стейн предпочитал делать вид, что не замечает меня, и если бы не сестры Фурс, то я даже не знала бы, что это, оказывается, мой сосед.

Впрочем, меня больше заняло то, что в перечисляемых обвинений не прозвучало попытки отравления должностного лица, или как там выразился ауф Штром. Неужели дознаватель решил не упоминать этого, чтобы самому не оказаться обличённым в более низком преступлении?

— Господин Стейн, — голос прокурора выдернул меня из размышлений, — что вы можете рассказать о госпоже Миррен?

Альфред нервно облизал тонкие губы:

— Она… она опасная! В её доме постоянно творятся странные вещи. По ночам из её дома слышатся вопли, а по стенам двигались жуткие тени! Я видел призраков, которые танцевали в её саду.

«Ну не совсем вопли, — меланхолично подумала я. — И не каждую ночь». Просто однажды Ха-Арусу взбрело в голову устроить турнир среди садовых деревьев, кто громче и жалобнее заорёт. Победил фонтан, в который разошедшийся демон вылил три бутылки северского коньяка. Правда, потом демон долго прятался по всем комнатам, а когда я его прижучила в кладовке, он клялся и божился, что «ни одна живая душа не узнает об этом, потому что Дом хранит свои секреты». Стоило мне его отпустить, как он сразу же надоумил призраков устроить ежемесячный бал не в привычной зале, а в саду.