Марика Макей – Призрачный зов (страница 20)

После того как я назвал Семена другом, он не умолкал ни на минуту. Много говорил о Катюхе, рассказывал о забавных, хотя и незначительных вещах, но я не перебивал его, мне было интересно все.

– Ну а перевертыши вообще реальны?

– Кто? – приподнимая брови, спросил Семен.

– Перевертыши. Люди, которые умеют в животных обращаться. Федор Ильич писал в своих заметках, что встречал одного.

– Я никогда не встречал зверолюдей, – задумчиво ответил Семен. – А Федор Ильич был довольно замкнутой душой и, возможно, не совсем в своем уме… Он охранял болота и почти никогда не показывался.

– Почему вы не сплоченные? В Вороньем Гнезде наверняка много отпечатков памяти. Может, если бы вы общались друг с другом, было бы меньше от вас проблем?

Семен тяжело вздохнул и уселся на траву. Задрал голову, подставляя лицо солнечным лучам.

– Мы потерянные души, Слав. Каждый остался в мире людей по своим причинам, и обычно эти причины далеко не радужные. Наши смерти, то, как мы жили, гложут нас изнутри. Поэтому большинство неупокоенных душ сложно назвать мирными. – Семен на минуту задумался, а затем предположил: – Может, я поэтому ничего о себе не помню? Чтобы скорбь и сожаления не выжгли мою душу и я не превратился в сущность.

Я понимал, о чем он говорит. Эта мысль звучала правдоподобно, но у меня был заготовлен контраргумент.

– Вспомнить нужно. Чтобы простить себя или своего обидчика и уйти на тот свет. Только получив прощение или закончив незавершенные дела здесь, ты сможешь стать свободным.

После моих слов Семен долго молчал. Видимо, переваривал услышанное, взвешивая все за и против. Он страшился узнать правду о себе, но я был уверен на сто процентов, что без знаний о прошлом парня мы не сможем отправить его на тот свет.

– Я постараюсь вспомнить, – наконец сказал Семен. – Но не проси меня помогать вам, это опасно… Я ведь понимаю, что ты и твои друзья попытаетесь разболтать меня. Но мне не позволят открыть всю правду.

– Знаю-знаю, – отмахнулся я. – Сейчас главное понять, что тебя здесь держит… Но не дуйся на ребят, они просто устали жить в постоянном страхе. Именно поэтому мы и хотим разобраться с проклятием Гнезда.

Я присел на траву рядом с Семеном и, так же как и он до этого, сорвал травинку и прикусил.

– Если быть до конца откровенным, я сам мечтаю побыстрее убраться из этой проклятой деревни. А для этого нам необходимо понять, что здесь происходит. Ты ведь и сам скрываешься от сущностей, так, может, если бы не стало барьера, и ты смог бы убраться отсюда подальше.

– Например, на тот свет?

– Или остаться на этом, но уйти за пределы Гнезда. Что-то мне подсказывает, вас всех тоже сдерживает барьер. Хотя… Федька от самого Уйского меня подвез… – Я рассуждал вслух, глядя на Семена. – Но мы не знаем точно, где начинается и заканчивается барьер.

Семен посмотрел на меня, сузив глаза, и тогда я понял, что, возможно, нащупал правду.

– А если у каждой души свои особенности, то, скорее всего, за барьер тоже отвечает какая-то одна душа, – заключил я. – Видимо, сильная и очень обозленная.

Семен вдруг разволновался, резко вскочил на ноги и принялся оглядываться по сторонам. Буквально несколько секунд спустя подул ветер, и на лице отпечатка памяти отразилась боль. Увидев это, я не на шутку испугался и тоже быстро встал.

– Мне нужно скрыться, – пробормотал Семен.

– Что-то опять происходит? – Я взглянул на небо, которое мгновение назад было чистым. Его заволокли грозовые тучи. – Оно злится?

– Я должен уйти, Слав, – настойчиво произнес парень, посмотрев на меня.

Судорога боли снова прошла по лицу отпечатка памяти. Семен поморщился. От его вида мне тоже стало нехорошо, но я знал, что может значить его состояние.

– Вспомни о своем прошлом и, как только сможешь, найди меня, – быстро произнес я. – Буду приходить сюда и ждать тебя. Не дай себя поймать!

Семен схватился за голову, но, перед тем как исчезнуть, снова взглянул на меня, улыбнулся и кивнул. А потом растворился дымкой.

Только оставшись один, я понял, что уже вечереет. Поднявшийся ветер пробрался мне под футболку, но я задрожал совсем не от холода. В страхе осмотрелся по сторонам, а затем бросился бежать со всех ног. Пробирался через ивняк быстро, не обращая внимания на царапины, которые появлялись от неловких движений. И лишь добежав до асфальтированной дороги, позволил себе передышку. Во рту пересохло, бок жгло болью, а в голове пульсировала единственная мысль: «Я на правильном пути!»

Глава 20

Разгневанный именинник

К концу июля стало невыносимо жарко. Я часто наведывался к Глебу, чтобы искупаться в бассейне, потому что по утрам уставал от колки дров. Но физическая работа очищала мои мысли, а радость на лице бабушки грела сердце. В последнюю неделю мой распорядок дня как-то устоялся, и жизнь стала походить на жизнь обычного деревенского парня. Но я не мог долго обманывать себя, поэтому снова и снова наведывался к сгоревшему дому в поисках Семена, хотя догадывался, что это бесполезно.

Ни песен, ни других подсказок мы не получали, а самостоятельные поиски чертовщины не приносили плодов. Но мне трудно было расстраиваться, я столько страха натерпелся, что сейчас передышка даже доставляла удовольствие. И все же я переживал за Семена. Особенно по ночам, когда пытался заснуть, в голову лезли непрошеные мысли.

В погоне за чертовщиной я совсем забыл о простых человеческих радостях, поэтому удивился, получив приглашение на день рождения. А затем удивился во второй раз, когда понял, чей день рождения буду праздновать.

– Толстый? – переспросил я. – Он точно меня приглашал?

– Да, – кивнул Глеб. – Кажется, он увидел что-то потустороннее, поэтому сменил гнев на милость. Хочет, чтобы мы все пришли.

– Да ну, бред какой! Не стану я праздновать день рождения Толстого.

– Он не такой уж и плохой, Слав, – заглянув мне в глаза, сказала Зоя. – Дурак, но в целом добряк. Раз уж он столкнулся с чертовщиной, давайте поддержим его. Сейчас ему сложно.

– Сложно? А мы разве не предупреждали его?

Мы вчетвером сидели в бассейне Глеба, Кики снова не смог прийти из-за деда. Солнце припекало, но вода освежала.

– Нет, ребят, это выше моих сил. Толстый столько крови из нас выпил, а как за задницу чертовщина ужалила, решил дружить? Может, я и не самый умный человек, но Толстому не поверю. Что-то слишком подозрительна его милость.

– Даже если он врет, что хочет наладить мосты, что с того? Он ничего не сможет нам сделать, – усмехнулся Глеб. – Неужели ты так его боишься?

– Мне есть чего бояться в Вороньем Гнезде, и это точно не Толстый. Страха нет, есть неприязнь. Может, мне еще и подарок ему преподнести? Все-таки день рождения.

Глеб снова усмехнулся и покачал головой. Я серьезно злился, но его мое отношение к Толстому лишь забавляло. Он прекрасно понимал, что я не оставлю друзей и, если они решат пойти на тусовку, последую за ними. Но как же мне не хотелось это делать!

– Это наш шанс все устаканить, – пожал плечами Рыжий.

– Вот именно, – согласилась Зоя. – Раньше Толстый нашим словам не верил, а теперь сам во всем убедился. Значит, можно заручиться его поддержкой.

– Да и к тому же вдруг он наткнулся на новый отпечаток памяти, – уже серьезно сказал Глеб. – В таком случае Толстый – наша единственная зацепка. От Семена-то – толку никакого… Кстати, Слав, он не объявлялся?

– Нет, – с тяжестью на сердце ответил я. – Будто сквозь землю провалился. Не надо было мне тогда свои догадки вслух высказывать…

– Тогда бы они так догадками и остались, – резонно заметил Глеб. – Чем больше мы знаем, тем лучше. И неважно, какими последствиями это обернется для мертвяка.

– Семена могут поглотить сущности. Если уже не поглотили.

– Что с того? Не жалей мертвых, Слав, жалей живых.

– Интересно, была бы на его месте Катюха, ты так же думал бы?

Глеб не ответил, нахмурился и устремил взгляд в сторону. Я тоже не стал продолжать разговор, понял, что больно задел друга. Но и он меня уколол.

Хотя я почти не знал Семена, все равно испытывал к нему самые добрые чувства. Он был потерянной, одинокой душой, и судьбе его никто не мог бы позавидовать. Не повезло среди живых – ведь отпечатками памяти не становились мирно умершие люди, – не повезло и после смерти. Даже не зная, что такое поглощение души сущностями, я предполагал страшное зрелище; вряд ли кто-то захотел бы испытать на себе нечто подобное. Поэтому я не мог принять слова Глеба. И кажется, после упоминания о Катюхе он наконец-то осознал, что его злость на Семена была неоправданна.

Приглашение на день рождения все же пришлось принять. Толстый праздновал его возле клуба – ребята жарили мясо на мангале, слушали попсу. Девчонки танцевали, парни стояли кру́гом, громко разговаривали и смеялись. И только именинник сидел особняком в сторонке и смотрел в одну точку.

Меня волновало быстро опускающееся за горизонт солнце, но из-за большого количества молодежи я старался мужаться. Не нападет же мертвяк на такую толпу.

А народу и правда было много, кого-то я даже ни разу не видел до этого. Глеб сказал, что здесь сегодня собрались почти все деревенские, за исключением взрослых.

Друзья Толстого проигнорировали нас, но я только обрадовался этому. Выяснять отношения в очередной раз не было никакого желания. С Ингой мы поздоровались и даже улыбнулись друг другу, хотя я думал, что после последней встречи она будет избегать нашу компанию.