Марика Крамор – Своя чужая жена (страница 19)
Рядом со мной раздаётся чуть охрипший, глубокий, бархатный и любимый голос:
— Сам не смогу отвезти. Такси тебе вызову.
Одним резким движением незаметно стираю со щеки влажную дорожку и уверенно возражаю:
— Я разберусь. Не утруждайся.
Одеваюсь под тяжёлым, тёмным, прожигающим взором. Натягиваю через голову тёплое осеннее вязаное платье. И только потом чулки, аккуратно скользя пальцами по капрону. Вытаскиваю волосы из горловины и замечаю, что он не сводит пожирающего взгляда. Наблюдает, как пепельные локоны струятся по спине. Это его слабость. Он любит, когда у женщины мягкие, длинные, блестящие пряди, а особенно обожает пропускать их сквозь пальцы.
Назло ему провожу по волосам ладонью. Молчу и иду в коридор. Как можно скорее натягиваю на себя сапоги из любимой бежевой кожи, цепляю шоколадного оттенка пальто и сумочку через плечо — в подъезде оденусь. Зажимаю в руке корпус телефона.
Всё. Это точно всё. Конец.
Не говоря ни слова, выхожу прочь, пытаясь выровнять дыхание.
Я даже прощального взгляда не бросила на мужчину, хоть он всё это время стоял рядом и пожирал меня глазами. Молча.
Ни одного слова. Вообще. Ни единого лишнего жеста. Как будто мы абсолютно чужие люди, а я всего этого не достойна.
Как мне теперь жить без него дальше… Не представляю. Без вариантов.
Во рту уже пресно. В душе уже пусто. В груди уже болит. И только внутренний голос, не прекращая, беззвучно кричит:
А вокруг тишина. Мёртвая. Безмолвная. Тяжёлая. Нерушимая. Такая, которая бьёт по напряжённым нервам наотмашь, оставляя после себя болезненные порезы. Края гниют, но на лице безразличие.
И, мне кажется, внутри что-то сломалось. Только что.
Не хочу больше ни к кому чувствовать подобных эмоций. Отныне необходимо научиться контролировать свои чувства полностью, и, если и раствориться в человеке, то только по собственному желанию, а не вот так. Вопреки всему. Когда хочется выть, как раненной собаке, от осознания, что я ему не нужна. И ему всё равно…
Глава 19
Слух невольно напрягается.
Ключ проворачивается в замке.
Расправляю плечи и вскидываю голову.
Я, честно говоря, оказалась совсем не готова к его возвращению. Сижу, выпрямив спину, и не знаю, как вести себя. Сделать вид, что его нет, коротко бросив за спину, что, кроме развода, нас с ним больше ничего не ждёт. Или встретить на пороге, прожигая жёстким взглядом, а потом втянуть в разговор со спокойным пояснением своей такой очевидной позиции, что вместе нам уже всё равно не быть… Не знаю я уже.
Решаю совместить оба варианта. На негнущихся ногах иду в коридор. И наблюдаю, как за мужем громко захлопывается дверь.
— Привет, — удивительно. Такое спокойствие и равнодушие в голосе.
Он, возможно, и сам всё уже за нас решил.
— Привет. Я смотрю, у тебя всё в порядке.
— Да как сказать.
— Тебя на работе потеряли.
— На работу я отзвонился давно, дав краткие пояснения. Поэтому там проблем никаких нет.
— Ну да, это ведь самое главное. На работе нет проблем. А нам с тобой нормально поговорить и прийти к какому-то заключению, вроде как, и не обязательно было.
— Тебе всё равно до этого нет дела, — а, может, он прав?
Денис преспокойно направляется в нашу спальню. Медленно следую за ним, задерживаясь в дверях. Складываю руки на груди.
— С женщиной был? — да, бью вопросом сразу в лоб. Какой смыл увиливать? Я уже давно готова к правде.
Муж полосует меня равнодушным взглядом, безразлично бросая в ответ:
— На завод ездил.
Какая уже разница, всё равно наша семья, как склеенная чаша. Форму держит, а внутри всегда пусто.
— Я надеюсь, за вещами пришёл?
— Разумеется.
Это жестоко. На самом деле, это дикая подлость. Уйти молча, без пояснений.
Я не узнаю этого человека. Мой муж был другим. А этот чужой. Совсем посторонний. Холодный. Непробиваемый. Чёрствый и всегда подавленный. Неуверенный, вспыльчивый и нежеланный.
Я не понимаю, как так можно. Всё это… Вообще всё. Неужели это со мной он стал таким? Или это издержки его работы и личной трагедии? Той дыры, которую я так отчаянно пыталась безуспешно забить хоть чем-то?
Даже не стараясь разобраться, что творится внутри, не надеясь, что чёрный, смертоносный ураган оставит после себя хоть что-то живое, а не выжженную почву, упавшим голосом произношу:
— Надеюсь, наше с тобой решение на этот раз будет обоюдным.
— Хочу сказать тебе три вещи, Алесь, — скользит равнодушным взглядом по моему лицу. — Первое. Мы разводимся. Дальше так, как сейчас, у нас жить не получится.
Сложно сказать, что я чувствую. Не разочарование. Не болезненный укол. Сожаление, пожалуй, наиболее подходящее слово. Я искренне сожалею, что у нас с ним получилась такая семья, где ему оказалось душно. Я старалась, искренне старалась её сохранить до последнего.
— Второе. Я знаю всё про Долохова. Что вы с ним были вместе несколько лет назад. И я недавно говорил с ним. Это правда, что он к тебе приезжал?
Тут я, если уж говорить совсем откровенно, очень растерялась. Разве это не наше личное дело с Колей? Зачем он выставил его на «всеобщее» обозрение? Денису ни к чему было знать.
— Правда. И что из этого?
Муж, наконец-то, поворачивается ко мне и буравит меня тяжёлым взглядом:
— Его до сих пор любишь, да?
Нет, я не злюсь на Колю. Он, конечно, влез не в своё дело, но я отчётливо понимаю, зачем он это сказал. Неприятно чувствовать себя мячиком на поле боя, но сделанного уже не воротишь. А нам с Денисом это откровение уже точно ничего не испортит.
— Мы не виделись семь лет. Может, хватит в своих ошибках винить посторонних?
— Да я всё понимаю. У тебя в голове всё это время просто сидел другой мужик. А я был никем. Жалкой заменой ему. И для меня это тоже предательство, Лесь.
— Я бы за тебя никогда не вышла, чтобы дыру забить. Да и ни за кого бы не вышла. Ты и сам знаешь, Денис. У нас с тобой не так всё начиналось.
— Не надо, Алесь. Вот не надо. Ты меня никогда не любила. Его только… Вы с ним здесь вдвоём были, — ну да, мужа-то не было. — И слушать сказки, что вы тут просто разговаривали, я не намерен.
Прекрасно. Он не намерен…
— Конечно, не намерен. Гулять-то у тебя лучше получается. А если он к тебе приезжал? — вопросительно вскидываю вверх брови. — Ладно. Давай дальше и, наконец, покончим с этим.
Я думала, что готова к любой его реакции, к любому слову и фразе.
Но когда Денис начал говорить, мои эмоции притупились, таким огнём он опалил их. Ответ застрял в глотке. Такого я не подозревала даже в самом страшном сне. Вот уж к чему я точно оказалась не готова. О чём угодно, но о двойном предательстве я даже подумать не могла.
Глава 20
— Третье, самое важное. Никита, — вытаскивает из внутреннего кармана сложенную в два раза бумажку и протягивает мне, — мой сын. По крови. Я его биологический отец. И полностью из твоей жизни я не исчезну. Я буду воспитывать своего ребёнка, благодаря небеса за чудо. И я перепишу пацана на свою фамилию. Мать не гноби сильно. Я всю вину беру на себя.
Мой мир с этими словами летит к чёрту. Внутри только что оборвалось что-то очень хрупкое, ранимое и нежное. Не ожидала я такого поворота. Любого. Но это… невозможно.
Быть не может…
Раскрываю протянутый листок, который жжёт пальцы, и пробегаюсь глазами. Основной смысл содержимого: