Марика Крамор – Своя чужая жена (страница 18)
Те сексуальные впечатления и эмоции сложно описать словами. Я будто улетала в другую вселенную, растворялась в том моменте, мечтая, чтобы всё это длилось как можно дольше. Я рассыпалась в мужских руках на маленькие частички и в каждой внутри — его имя.
В ту ночь он позволил себе единственную резкость. На выдохе громким шёпотом выдавил из себя:
— Пиздец, как сильно я тебя хочу, Аль…
Я тоже хотела… хотела сделать ему приятное, погладить, поласкать его рукой. Я мечтала на самом деле впервые физически почувствовать мужское возбуждение. Каково это?
Смело дотронулась до члена, медленно проводя по коже подушечками пальцев.
На ощупь он был гладкий, тёплый и твёрдый. Но Коля отчего-то накрыл рукой мою ладонь и мягко отвёл в сторону.
— Котёнок, я еле держусь, не усложняй мне задачу, потому что сегодня всё для тебя.
Это «сегодня» я запомнила навсегда. Да, конечно, так медленно и мучительно-нежно у нас было и позже, но волшебство, которое поселилось в моей душе по отношению к Коле, зародилось именно тогда.
У всех, наверное, бывает по-разному, но я не почувствовала боли, когда он сделал меня своей. Я ощущала лишь напряжение и обжигающее тепло между ног, неудержимый трепет в душе, слышала ласковые слова и наши с Колей тихие стоны, которые уже почти доводили меня до пика.
Я влюбилась в мужчину безнадёжно. Коля часто забирал меня к себе. Он всегда поощрял мою инициативу в постели, был неизменно нежен. Мне попался очень темпераментный и страстный партнёр, но о моём удовольствии он думал не меньше, чем о своём. С каждым разом он приоткрывал новые грани, плавно и умело стирая стеснение и физические запреты между нами. Я его тело изучила, как своё. Мне хотелось целовать его. Всегда. И не только в губы… И не только в постели… С ним я чувствовала себя раскрепощенной. Я была так счастлива…
Секс у нас всегда был разный. Медленный и неторопливый. Неудержимый и быстрый. В одежде и без. На столе, у стены, на полу. Даже в машине. Дааа, в предвкушении минета в машине Коля особенно оживлялся. В интимном плане мы с ним позволяли друг другу многое.
Я жила, словно во сне. Счастье топило душу. Никогда не думала, что так может быть.
Я до него никогда никого не любила. Ничего даже и близко схожего не испытывала ни к одному мужчине.
Он был для меня всем. Самым внимательным. Самым любимым. Самым лучшим. Он стал моим идеалом. Я была уверена в нём на сто процентов. И ради него готова была на всё.
Пока однажды (спустя месяца три-четыре) не прозвучала страшная фраза:
На вопрос
Вот так просто. Как всегда спокойно, несуетливо. Но на этот раз без объяснений. В карих глазах лишь печаль и сожаление. А в моих — боль. Неудержимая и разъедающая всё на своём пути. Хотелось кричать, громить и крушить всё вокруг. Хотелось его ударить. Запустить в мужчину чем-то тяжёлым! Сделать так, чтобы ему тоже было нестерпимо больно. И чтобы эта невыносимая боль жила внутри него вечно…
Верить не хотелось. Но выбора не оставалось.
Но самое ужасное, тихое и отстраненное:
Я помню, как он схватил меня за руку и усадил в машину, пристегнув собственноручно, не слушая всё, что я говорила в его адрес.
Он доставил меня к себе. Мне нужно было бежать от него уже тогда. Конечно, я осознавала, для чего он привёз меня.
Единственное, что я не могла понять, какой уже в этом смыл. Но противиться не смогла.
Наш последний секс был, как открытая рана, которую намеренно поливают спиртом. Если кто-то не знает, каково это… очень завидую… Счастливые люди.
От Коли больше не было ни одной весточки, а моя жизнь оказалась сломанной и перекореженной. С впившимися в мясо осколками.
Я долго пыталась отстраниться и оклематься. Но получалось с трудом.
Да, жизнь продолжалась, и я шла дальше. С пустотой в душе, с новыми целями и планами. Достижениями и интересами. Шла, конечно, а куда было деваться?
Чувства немного притупились лишь через некоторое время. И у меня получалось, если ни вспоминать Колю, то делать это хотя бы сквозь призму наигранного равнодушия.
И так продолжалось достаточно долгое время.
Пока в моей судьбе не появился Денис. И не заставил затолкать ноющую горечь прошлого глубоко внутрь, смирившись с предательством любимого окончательно.
Но даже мужу не удалось навсегда вырезать из памяти ту самую ночь. Последнюю нашу с Долоховым… И, кажется, я до сих пор чувствую ту боль, которая острым лезвием оцарапала сердце.
Глава 18
Потом мне самой будет стыдно за эту ночь.
Я отворачиваюсь, но это не помогает избавиться от тяжести на сердце.
Чувствую, как его пальцы впиваются в мои запястья.
Ощущаю его бешеный голод.
Я тону в его запахе. Таком родном. Любимом. Терпком. С привкусом горькой утраты. Той самой, которую я просто не смогу пережить, когда останусь одна. Совсем скоро… Уже завтра.
Слышу, как он со свистом выталкивает воздух из лёгких, и вижу, как раздуваются крылья его носа.
Несмотря ни на что, я наслаждаюсь тяжестью его тела, и плевать, что даже вздохнуть свободно не получается.
Неконтролируемо трусь набухшими сосками о его грудь, упиваясь той невероятной, беззащитной, болезненной нежностью, которую испытываю к этому человеку.
Разбиваюсь о мощные волны сносящего всё на своём пути возбуждения, которое уже стянуло моё естество.
Пока он рядом я ловлю каждое мгновение, когда мужчина настойчиво проталкивает язык мне в рот, не позволяя отвернуться. Когда он лижет нёбо и уверенно проводит кончиком по острию белоснежного ряда.
А потом прерывает глубокий чувственный поцелуй, твёрдо и самодовольно заявляя:
— Ты будешь меня ждать, ясно, — не вопрос. Утверждение.
Только он очень сильно ошибается. И я ему не верю. Он ко мне никогда не вернётся. Он словно безбрежный океан: холодный, неудержимый, со скрытыми рифами и губительной опасностью. Я балансирую на острие своего отчаяния последние секунды перед смертью.
Он ни перед кем не обязан отчитываться и оправдывать свои порывы. А я чувствую себя поглощённой им полностью. Захлебнувшейся в его мощи и ярости.
— Не буду. Никогда не буду.
— Пожалеешь тогда. И ты, и каждый, кого ты до себя допустишь.
— Ненавижу…
Громко. Слишком безнадежно и бессмысленно (ведь он знает, что я жить без него не смогу), но громко.
Одним мощным толчком он входит на всю длину, а я резко дёргаюсь ему навстречу. Упиваясь и давясь физическим наслаждением и собственной горечью, зубами впиваюсь в крепкое мужское плечо.
Он ускоряет темп, а я двигаю бёдрами ему навстречу и не могу остановиться. Змеёй изгибаюсь под ним.
Этот секс как открытое звучное расставание. Вместо искреннего и тихого «Прости» — хлёсткое, раскатистое «Прощай». Такое же безэмоциональное и холодное.
До моего слуха доносятся звуки шлепков, перебиваемые лишь нашими ненасытными, неудержимыми стонами и громкими раскатистыми звуками фейерверков, которые отчётливо слышны в приоткрытое окно.
Сложно описать то чувство, когда душа рвётся на части. Когда незримые осколки впиваются в горло, перекрывая доступ кислорода. То самое чувство, когда внутри, кроме боли от осознания неизбежного, нет больше ни единого чувства. Ни светлой любви, ни яркой надежды, ни радостного ожидания, ни трепетной ласки, ни яркого вкуса…
Лишь мороз и холод. И нависшее надо мной ощущение невозместимой утраты.
Он уедет завтра. А я останусь здесь. В его прошлом.
И между нами всё закончится сразу же, как только я покину смятую постель. Потому что место в своём будущем искать для меня он отказался уже сейчас.
Чувственность захлестывает меня с головой. Волны экстаза, которые омывают моё тело, сродни сладкой истоме. Но их обезболивающее действие заканчивается быстро. Слишком быстро.
И внутри снова всё рвётся на части…
Чувствую нежеланную лёгкость. Да, нежеланную, но неминуемую. И поднимаюсь следом, со слезами на глазах натягивая бельё на бедра.