Марика Крамор – Своя чужая жена (страница 20)

Изнутри болезненно топит чёрная лава. Жгучая. Неудержимая. Разъедающая всё на своём пути.

Перевожу непроницаемый взгляд на мужа. Слова даются мне очень тяжело. Я хоть и тихо, но старательно выталкиваю их наружу.

— Ты с мамой моей спал, — удивительно, этот человек обвиняет меня в холодности и отрешённости. В предательстве. В вечном равнодушии… — На протяжении трёх лет?

— Нет. Один раз после смерти отца твоего. И всё. Потом, где-то месяца четыре назад, она мне сказала, что Никитка от меня. Я не поверил. Настоял на уточнении отцовства. Результат меня удивил. И, да, я содержу их до сих пор. И буду содержать. То смс… Это Таня была.

Чувствую, что немного пошатываюсь. Ноги, как ватные.

Вспоминаю мамино лицо, заботливые, ласковые руки, которые обнимали меня в детстве. Да и недавно тоже. И мне становится таак больно… Этими же руками она ласкала моего мужа. Целовала, прикасалась к его…

Какое предательство.

Я ведь чувствовала, что у неё появился мужчина. Но и подумать не могла, кто он.

И только сейчас, спустя так много времени, до меня доходит осознание. Такой родной и едва уловимый, сладкий запах Дениса. Это был запах кокоса с маминых рук. На глаза наворачиваются слёзы, но я не хочу, чтобы муж их видел. Против такого удара мне сейчас не выстоять. Это кошмар.

— Ты у неё был всю неделю?

— Нет. Я уезжал. У меня с фирмой проблемы. Твой Долохов меня сожрёт скоро.

— Мне нечего ответить. У меня нет слов.

— У тебя эмоций нет, Алесь. Тебе это безразлично. Немного удивляет, слегка неприятно и всё.

— Часто у них бываешь?

— Часто.

— Я не верю, что больше ничего не было. Не верю тебе… — чудовищно. Отвратительно. И таааак больно… — Лучше с ней, да?

— Лучше, Алесь, — его голос холодный и пустой. Как и он сам. — Лучше.

Горестно прикрываю глаза. Хочется причинить Денису такую боль, как больше в его жизни никто и никогда не причинит. Нельзя было отмахиваться от своей интуиции. Тогда, три года назад… Вот что это было. Психи, хлопки дверьми, агрессия, отстранённость.

— Убирайся.

— Ты ей сильно не дави на больное. Она и так переживает. Хоть и предала, — каков рыцарь, оказывается, он ещё её защищает. — Ходит, слёзы льёт.

Можно подумать, мне теперь есть дело до этого. А Никитка? Неужели я теперь и с ним не буду видеться? Я ведь по нему тоже очень скучаю!

— Убирайся, говорю, — не узнаю свой голос, холодный и чужой. — Шмотьё забирай и вали отсюда. Живи, где хочешь. Если завтра в квартире останется хоть что-то твоё — сожгу к чёртовой матери.

— За вещами и приехал. За раз вывезти не успею. Извини. Меня ребёнок вечером ждёт. Я обещал погулять с сыном.

Ему незачем знать, что каждое слово хлещет наотмашь. Пусть я лучше навсегда останусь для него холодной, предсказуемой и равнодушной. Незачем знать, что он только что надломил мой внутренний стержень. Хочется разбить об его голову что-нибудь тяжёлое. Он слишком сильно ранил меня. Они вдвоём ранили.

Как же так могло получиться?

Глава 21

Я не понимаю, что происходит в нашем мире. У меня элементарно не хватает слов выразить всю грязь, которая бурлит и брызгает в душе.

Денис уехал, тихонько прикрыв за собой дверь. А мне теперь тошно находиться дома. Я позвонила Катьке, но она не ответила. Скорее всего, навёрстывает на работе пропуски: у неё вечный завал.

Я потерялась во времени. Не знаю, сколько скиталась по улице недалеко от дома. Машину брать не решилась. Да и смысл? Ехать ведь всё равно некуда. Мужа у меня больше нет. Мамы, получается, тоже. Лучшей подруге не до меня.

Одиноко бреду по улице. По сторонам не смотрю: сил нет видеть счастливые улыбающиеся лица прохожих.

Вечереет. Небо вдруг резко потемнело. Сейчас точно дождь пойдёт. И намочит всё вокруг.

Только мне это безразлично. Пусть вода капает. Зато никто не увидит потоки слёз на моём лице.

Почему-то ногам больно.

Опускаю взгляд вниз. Ну надо же. Не глядя, вбила себя в первую попавшуюся пару обуви. И ею оказались новые, ещё не разношенные туфли.

Странно, конечно, что они оказались на пороге. Наверное, Денис, перерывая вещи, вытащил их. Кажется, ступню я растёрла в кровь. И теперь опираться на правую ногу слишком неприятно. Я останавливаюсь и раздумываю. А кому какое, собственно, до меня дело?

Двумя быстрыми, уверенными движениями стаскиваю туфли на высоких каблуках и продолжаю свой путь босиком. Это почти блаженство, если не заглядывать в душу.

Ливень ещё не начался, но первые капли уже успевают опуститься на остывающий асфальт.

А мне-то что? Мне вообще плевать. Внутри что-то умерло.

Так хочется почувствовать прохладу на лице. Так хочется снова почувствовать себя живой…

Такое ощущение, что последнее время я была во сне. И это была не я, а прозрачная тень. Не понимаю, что со мной случилось. Куда испарились яркие краски из моей жизни? Вернутся ли когда-нибудь? И как выплыть на поверхность, а не увязнуть и не утонуть в этом болоте?

Денис говорил, что от меня не было никакой инициативы. Мне есть, чем возразить ему, но… Что-то тогда в его словах прозвучало неуловимо правдивое. Это не касается постели или походов по магазинам. Совсем нет. Просто наша жизнь стала пресной. Невкусной. Блеклой и тусклой. И это наша с ним действительность. Он закрылся после «удара», не захотел достойно идти дальше. Да, я пыталась настроить его по-новому, и пожалеть, и защитить, и отвлечь, и дать веру в светлое будущее. Укрыть от всех горестей. Не ради себя, ради него.

Но отдачи не чувствовала. Я бултыхалась одна. Когда мне тоже нужна была поддержка, её просто не было. И в какой-то момент я поняла, что проваливаюсь в это болото и дышать мне сложнее и сложнее. От Дениса, кроме холода, я особо ничего не видела. Пришлось искать душевные силы в работе, в своём любимом деле, встречах с подругой, мамой и Никиткой. В чём угодно, но только не в семье. Потому что там все силы себя уже исчерпали. А ведь когда-то я думала, что семья — это собственный выбор. И это навсегда.

Наша с супругом жизнь стала удушающей. Я как-то ещё старалась отмахиваться от этих мыслей. Раньше. Мне было невероятно стыдно за них. Я считала, муж искренне меня любит, просто ему тяжело и нужна поддержка. И я ждала, когда он придёт в себя.

А теперь уже не знаю, что думать. Я пыталась оградить его от негативных эмоций, чтобы ему было хорошо и чтобы переключить его внимание от проблем на что-то другое. Я, правда, старалась. И сама же потерялась во всём этом.

Некоторое время назад вердикт «другая женщина» был подобен приговору. Будь это так, сейчас мне было бы легче. Другая. Чужая и посторонняя. Но не моя мама, предательство которой пережить ещё страшнее. Это хуже, чем нож в спину. Это больнее, чем все остальные женщины, вместе взятые…

В эту секунду словно разверзлись небеса: хлынул неудержимый ливень.

Тяжёлые, крупные капли бьют, обжигая, безостановочно, заливают всё вокруг. А у меня отсутствует даже желание закрыться и спрятаться от природной стихии под ближайшим навесом. Не сахарная. Не растаю.

Мне всё побоку. Мне до лампочки, что одежда промокла насквозь, тушь размазалась по лицу, а тёмные пятна отражают то, что происходит в душе.

Слёзы всё-таки переливаются через край. В памяти всплывают мамины заботливые руки, крепко меня обнимающие. Сладкий запах кокоса. И нежный голос:

«Может ещё есть шанс всё наладить, родная?»

Слёзы бессилия, жалости к себе и нежелания больше плыть против течения. Надоело. В проблемах всегда виноваты двое, а ему проще было перевалить всю вину на меня. Да, я сожалею, что наш с мужем брак стал загибаться ещё три года назад. А теперь сожалею, что ещё тогда моё внутреннее «НЕТ» не стало безоговорочным, жёстким и бесповоротным. Я выходила замуж за Дениса, чтобы быть счастливой самой. Но… Денис, очевидно, в этом не захотел участвовать.

Дороги не видно. Я бреду наощупь. Вдруг спотыкаюсь о незаметный выступ, и резкая боль бьёт по пальцам.

Падаю прямо на неровный асфальт. Но даже физические страдания не могут затмить тот беспроглядный мрак, что царит в душе.

Вот же чёрт. Туфли сейчас зальёт. Перевожу раздражённый взгляд на насквозь промокшую дизайнерскую обувь. И понимаю, что её можно теперь выбрасывать в помойное ведро, как символ прежней жизни. Вот гадство!

Народ разбежался, прячась от дождя, а я с минуту одна сижу на асфальте, пытаясь проветрить голову. Понимаю, что мне становится зябко. Ещё и ветер усиливается. Ну, отлично. Осталось только заболеть для полного счастья!

Пальцы на ноге болят от неожиданного препятствия. Да что ж такое-то!

Краем глаза замечаю, что сбоку паркуется машина. Светлый внедорожник.

Значка не видно. А по кузову я не в состоянии определить марку. Никогда не отличалась широкими познаниями в мире авто. Да и дождь льёт стеной. Успеваю заметить, как по направлению ко мне спешит мужчина. И тут же отворачиваюсь.

«Наверное, человек, правда, хочет помочь», — мелькает запоздалая мысль, когда носки чёрных ботинок оказываются возле меня.

Я поднимаю голову, изучающим взором скольжу вверх по тёмным брюкам, которые уже кажутся промокшими насквозь. Взгляд цепляет массивную пряжку ремня в тот самый момент, когда я слышу сдержанный, уверенный и такой знакомый низкий голос:

— Заболеешь, Аль. Вставай.

Мозолистые руки на удивление заботливо и мягко приподнимают меня и прижимают к крепкому мужскому телу.