Марика Крамор – Научи любить. После развода (страница 58)

— Я не привык играть по чужим правилам.

— Я в курсе. Кстати, ты знаешь, что Лиля ушла от него?

— Предполагал…

Переходов молчит некоторое время.

— Теперь точно знаешь.

— Чего добилась… чего хотела… Дура дурой.

— Да ничего она не хотела. Он поманил, пообещав с три короба. Она решила, что тебя легко заменить. На уши Рзаев умеет приседать. Да и сколько его помню, он тебе завидовал. Начиная с универа. Говорил я тебе, говно он, а не мужик. А ты не верил.

— Друга в нем видел.

— Когда идешь вперед, с друзьями поосторожнее надо.

— С тобой тоже? — колю я.

— Разумеется.

— Ну все хорошо, что хорошо кончается. Лиля осталась у разбитого корыта. Она не претендует на имущество, получает только долю на фирме.

— Долю, которая вскоре, кроме долгов и убытков, ничего ей не принесет, — одобряет Переходов.

— Именно.

— Все. Тогда я отправляю на печать документы по собранию. И все, — лыбится Тим. — Считай, тебя отстранили, Рзаева взяли обратно.

— Вот и пусть поработает. Слегка. Хотя без головы сложно работать.

— Как думаешь, сколько он протянет?

— Четыре месяца, — ставлю я. — Потом рассыплется.

— Мало что-то, — сомневается Тим. — Не боишься, что он тебя в долги загонит?

— С чего бы? Я ж часть доли Лиле отписал, он сам согласился. Вот и будут вдвоем дыры латать. А мне не сильно накладно будет с моими остатками. Слушай. А у тебя чего рот до ушей? Весна в разгаре?

— Да нет… — роняет друг загадочно. Палиться не хочет. Та-ак…

— А ты на свадьбе у Юльки был?

— Спрашиваешь! Конечно был! — вскидывается.

— Тааак… у твоей улыбки оттуда ноги растут?

— Ты что докопался-то до меня?! — скалится Тим, поправляя галстук. — Нормально у меня все!

— Ну я вижу, что рожа довольная. Колись давай, что там было! Интересно ведь!

Друг изо всех сил пытается перестать светиться как лампочка, но что-то идет не так, и он улыбается еще шире.

— Ну что пристал! — возмущается громко. И тут же добавляет в полголоса: — С Ле-еной увиделся…

— Логично. Юлька же и ее дочь тоже.

Вообще-то, бывшая жена категорически не хочет общаться с Тимофеем. Но на свадьбе была вынуждена.

Переходов косится на меня, а его самого разрывает от волнения.

— Подвез я ее. Доволен? — раскрывает руки в стороны.

До меня только тут доходит, чего он сверкает сидит. Не только подвез, но и домой, видимо, проводил.

— Да главное, что ты остался доволен, дружище, — хлопаю его по плечу. Необязательно произносить больше. И так все ясно. — И что? Следующую встречу уже назначил? На контакт пошли? — уточняю деловито.

— Не назначил, — забавно коверкая голос и кривя рот, разочаровывает Тим. — Она теперь трубочку не берет.

— Стараться надо было лучше! — ржу я. — Лошара!

— В баню иди, — Тим отворачивается. — Сам старайся.

— Ты мне распечатки давай для протокола. Скоро Рзаев приедет. Мне надо подготовиться. Этот павлин наверняка жутко обрадуется, что я ему назад управление отдаю.

— Не вмажь только. Я его после прошлого-то раза еле-еле уговорил заявление забрать. Уж постарайся! — опять коверкает голос.

— Ладно. О! Он уже звонит. Наверное, подъезжает. Собирайся, ко мне минут через десять подтягивайся. И я тебя прошу, а! Ну сделай что-то со своей рожей! Если так радоваться будешь, он точно почует неладное.

Глава 48

ЛАЙМА

Звонок в дверь звучит неожиданно резко. Я даже не сразу осознаю, что это ко мне. Стою посреди кухни с тряпкой в руках, на автомате протираю уже чистую поверхность стола и только на втором звонке, уже более настойчивом, я успеваю опомниться.

Сердце откликается быстрее разума, хоть это и глупо.

Я никого не жду. Миша сказал, что очень вымотался за последние дни и сегодня не приедет.

Тряпка постепенно замирает на краю стола, пальцы медленно соскальзывают, оставляя влажный след.

Становится тягостно тихо, а потом еще один звонок вспарывает мрачное безмолвие, разрезая его пополам.

Я выдыхаю и неловко споласкиваю руки, наспех обтираю их полотенцем, приглаживаю волосы и только потом несусь к двери, будто там находится кто-то невыразимо важный для меня.

Щелчок. Второй. Ладонь опускается на ручку. Почему-то я знаю, интуитивно чувствую, кого сейчас увижу, но разум противится, объясняя, что этого не может быть, собираясь внутри в тугой узел.

Когда открываю, мир мой на доли секунды… останавливается.

Миша стоит напротив меня слишком близко, чтобы это можно было проигнорировать. Но и слишком неожиданно, чтобы это было реальностью.

Воздух резко выталкивается из легких, когда взгляд цепляется за ручку чемодана в его руке. Черный, большой — он стоит у Мишиной ноги как молчаливое продолжение всего того, что еще не сказано вслух.

Я проезжаюсь глазами вниз-верх и снова замираю на любимом лице — решительном, но слегка уставшем.

Он не объясняется, не улыбается, просто молчит, отчего удары сердца все громче и громче.

— П-привет, — едва шевелю губами и тут же замолкаю, проглатывая неуместные слова, ведь они все равно не складываются в нормальный вопрос. — Ты сразу с намеком?

Уголок его губ чувственно изгибается.

Миша делает вперед шаг, другой, закатывая чемодан. Он не спешит, но каждое его движение до того решительно, что я отступаю назад, предоставляя ему место. Чемодан легко перекатывается следом, едва слышно шурша по полу, а дверь за Мишиной спиной захлопывается.

Оба смотрим друг на друга, не скрывая обуревающего волнения и сомнений, после чего Миша категорично произносит:

— Собственно, я намекать не привык. Если не ты ко мне, то я к тебе. Принимай.

— А говорил, не приедешь сегодня… — мотаю головой, останавливая смеющийся взгляд на чемодане.

— Где душе лучше, туда и ноги идут, — потрясает еще сильнее, раня в самое сердце и моментально исцеляя, даже не касаясь.

— Ты большой оригинал…

— Да. И я все закрыл. Мне не хватило лишь немного времени тебе обо всем рассказать. Теперь все: прошлое осталось в прошлом.

Я прочищаю горло, не зная, что сказать. У меня шок.

— Обожаю твою улыбку, — роняет Миша задумчиво. — Особенно такую растерянную.