Марика Крамор – Научи любить. После развода (страница 57)
— Но насчет работы…
— Не надо переживать, — отзывается Миша, целуя меня в висок, решительно опускает на стол пакет. — Тебе даже не надо никуда ездить. Завтра привезут две пачки документов. Первая на увольнение. Вторая — на устройство.
— Интересный ты человек, Миш. И куда мне ездить теперь придется? Территориально. Условия работы какие?
— Пока все то же самое, в ближайшее время я найду человека, возможно, их будет двое, кого тебе придется обучить и подготовить на свое место, — он выжидательно косится на меня, подмечая мою реакцию. — Ты в декрет уйдешь потом. Мне нужно, чтобы твое место занял уже обученный и грамотный спец. Это поручаю тебе. И нет, не надо спорить, пожалуйста. Ты же не собираешься держаться за работу после родов, да? Или настолько мне не доверяешь?
Ну кто ж так вопрос ребром-то ставит? Откуда же я знаю, что будет завтра?! Как показала жизнь, рассчитывать лучше на себя.
— Это что это… я сомнения в твоих глазах увидел? Лайм?
— Некоторое время назад я не собиралась уходить надолго. Планировала быстро вернуться в работу.
— Неа, так не пойдет. Я не твой Антон, который не привык даже пальцем о палец стучать. Я веду бизнес не для того, чтобы моя женщина убивалась на работе, разрываясь между домом и офисом, про ребенка я вообще молчу. Ему нужна мама, счастливая и здоровая. И не надо возражать. Это принципиальная позиция.
Я немного ошеломлена, потому что если сравнить с Антоном… да мой бывший муж и рядом не стоит с Мишей!
Не ожидала я такого серьезного напора.
— Кхм, я позже тебе отвечу.
— Вот и отлично. У тебя телефон звонит.
Экран подсвечивает имя моего адвоката.
— Алло, — роняю спокойно, принимая вызов.
Миша даже внешне становится внимательнее. Собраннее. Тщательно прислушивается к разговору — очевидно, подмечает мое напряжение.
— Лайма, добрый день. Я только что общалась с вашим мужем. И у меня хорошие новости.
— Таа-ак…
Воодушевление ворочается внутри.
— Мы согласовали условия. Он пошел на мировую. И ваши условия его устраивают. С небольшой натяжкой. Денежную компенсацию, на которую вы претендуете за часть вашей доли, он готов выплатить в оговоренные сроки частями. Вторая квартира остается у вас, как вы и хотели. Автомобиль тоже. Личные счета каждого остаются неприкосновенными. Вас это устроит?
— Да, — начинаю вдруг улыбаться. Антон как баран упирался и упирался, хотел побольше оттяпать. А тут как шелковый. — Как же вы его убедили?
— Это моя работа, — мило подмечает женщина. — Я ее люблю и выполняю отменно. Как мы и договаривались. Надеюсь, мне удалось вас порадовать и я сделала ваш вечер еще лучше.
— Спасибо, это действительно шикарная новость.
— Ну вот и отлично. Тогда запишу вас на следующую неделю на подписание документов. Среда вас устроит?
— Да, — я все еще шокирована. — Прекрасно. Любое время. У меня… — благодарно сверкаю глазами, улыбаясь Мише, — намечается короткий отпуск.
— Одиннадцать утра, — предлагает адвокат, и я соглашаюсь. Мы желаем друг другу хорошего вечера, и я отключаюсь, взволнованно наполняя грудь воздухом.
— Ура! Мы с Антоном договорились!
— Нууу, мои поздравления! Это прям отличная новость, — радуется он. — Все вышло, как ты хотела?
— Да!
— Супер. А что там у тебя в одиннадцать?
— Документы будем подписывать. В среду.
— Ммм, — он хитро прищуривается, — то есть мини-отпуск как нельзя кстати?
— Ладно-ладно, это очень и очень кстати. Снимай пиджак, сейчас буду тебя кормить.
В который раз убеждаюсь, что этот человек смотрит намного дальше, чем кажется на первый взгляд. С ним я чувствую себя защищенной. Внутреннее сопротивление и неуверенность растворились. Я в безопасности и… просто доверяю ему.
— Наконец-то! А теперь давай ужинать. Я сейчас слона съем!
Это удивительно. На сердце так тепло и хорошо, и мое уютное гнездышко все-таки становится еще уютнее, когда рядом Миша.
В нашем молчании больше жизни и смысла, чем в длинных разговорах.
Вода тихо шумит в раковине, микроволновка лениво шуршит. А я чувствую себя нужной и важной, потому что за моей спиной стоит мужчина, которому не все равно. Он не любит это делать, но помогает мне расставить тарелки и накрыть на стол, заботливо подает салфетки с верхней полки, чтобы мне не тянуться. Без громких слов и признаний, только сейчас я отчетливо осознаю: я не хочу без него дальше, а расстояние лишь сблизило нас.
Я обхожу Мишу и ласково приобнимаю, целуя в щеку, касаюсь его пальцев и он сжимает их в ответ.
После ужина мы еще немного проводим вечер вместе, и он уезжает, оставив после себя мягкую, уже привычную тишину.
МИША
Утро начинается слишком резко, не с будильника, а с потока холодных мыслей. Они как назойливый свет пробираются сквозь закрытые веки еще до того, как я окончательно просыпаюсь. Потолок встречает меня белоснежной равниной, взгляд некоторое время просто замирает на нем, не желая даже шевельнуться.
Я понял, что меня разбудило. Короткий тихий писк сообщения.
Тянусь к телефону на тумбе.
Уголок губ лениво уходит вверх. Лайма знает, что вчера и позавчера у меня выдались жесткие дни, но я выжил. А вот будильник поставить забыл… Как она опять узнала? И ведь спрашивает, когда у меня реально косяк!
И вдогонку:
Ответ приходит мгновенно:
Тихий смешок срывается сам собой, спальня остается такой же одинокой и пустой, но уже не такой гнетущей.
Итак. Подъем.
Нахлынивает реальность. Сегодня мне предстоит еще один сложный день, где я рассчитываю поставить точку.
Кофе остывает быстрее, чем я его пью.
По сути, у меня уже все решено. Захожу в офис, в котором стало немного просторнее: меньше людей. Дверь в кабинет Переходова распахнута.
Я вхожу без стука.
Друг отрывает взгляд от бумаг. По выражению его лица понятно: ждал.
— Ну? — уточняет он коротко.
— Наращиваем обороты. Люди на местах. Два контракта в разработке. Денису останется недоломанная игрушка. Которую ему самому придется починить.
— Ты оставил ему слишком много. Щедрый ты, однако.
— Это видимость. Уловка. У него останется пустая система с отработанными методами работы, но результат начнет проседать. Не сразу. А это именно то, что мне нужно. Я хочу, чтобы на его глазах его же активы развалились и превратились в тяжкий груз. А пока он будет барахтаться в этом дерьме, мне продолжит капать процент.
— На его иски плевать, — скалится Переходов. — Он больше хорохорится. Те лазейки, что я ему оставил, на тебя уже никак не повлияют. Тогда запускаемся?
— Я бы сказал, закругляемся, — отмахиваюсь.
Он лыбится как умалишенный. А я все не могу понять, что такого веселого обсуждаем.
— Красиво сделал, Мишань.