Марика Крамор – Научи любить. После развода (страница 12)
— Скоро же вы помирились, — в голосе проскальзывает легкая язвительная нотка. Его самолюбие задето. Черт.
— Да я с подругой созванивалась, а не с ним, — оправдываюсь зачем-то, выдавливаю еле-еле, и вся эта ситуация повисает в воздухе густым темнеющим облаком.
— Да-да. Я понял. Круассан с собой положить? — бросает насмешливо. — Вряд ли супруг встретит тебя так же.
Мужчина откладывает нож. Замыкается. Становится тем самым, далеким и насмешливым, каким был при первой встрече. Я пытаюсь сгладить углы, выдать что-то похожее на благодарность.
— Спасибо, Миша. За... э-э... помощь.
— Это было очень просто, — парирует он, и его тон становится полированным и ледяным. А фраза наталкивает на мысль, что затащить меня в постель оказалось делом несложным.
Неприятно.
Он проходит мимо меня, направляясь в коридор. Останавливается у двери, щелкает замком.
Под его тяжелым взглядом натягиваю то, что раньше было дорогими туфлями.
Михаил толкает дверь, готовый выпустить меня, но в последний момент порывисто захлопывает ее обратно, поворачиваясь ко мне.
Заглядывает в мои глаза. Неверяще. Потрясенно.
Миша очень расстроен. Его искренне по-мужски задело.
— Ты уверена, что оно того стоит? — уточняет он решительно, но каждое слово пропитано чем-то... горьким. — Может, еще подумаешь?
Этот сильный уверенный человек сейчас выглядит очень потерянным. На сердце мое опускается тяжкий груз.
Миша чуть отклоняется, и мужской красноречивый взор подозрительно скользит по моим ногам, останавливаясь на сломанном каблуке. Вид у меня нелепый. Согласна.
— Выходить на улицу в таком виде тебе допустимо, только если он сам за тобой приехал.
— Миш, ты извини, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Просто… Это все не мое, понимаешь? Я так не привыкла. И мне действительно лучше уехать. Я желаю тебе следующий Новый год встретить, как ты мечтал в детстве: в кругу семьи.
Челюсть мужчины каменеет. Кажется, он хочет сказать что-то еще, но в итоге решает промолчать.
Опускает ручку и отступает, с усилием толкая дверь, давая мне дорогу.
— Взаимно.
Глава 11
ЛАЙМА
Дверь захлопывается за спиной с тихим привычным щелчком. Родной запах дома — смесь кофе, деревянной мебели и чего-то неуловимо своего — знакомо обволакивает, но уже не согревает. С облегчением сбрасываю туфли; движения замедленные, будто под водой. Ставлю обувь аккуратно, как музейный экспонат под названием «Крах былой жизни».
И только сейчас замечаю детали. В гостиной мерцает голубоватым светом телевизор, звук приглушен до минимума. У порога стоят
Что это он так разнервничался?
— Лайма! Ты где была?!
В резком голосе мужа мелькает нотка паники. Антон с выпученными глазами быстро пересекает разделяющее нас расстояние. Лицо супруга бледное, с темными кругами под глазами. Похоже, не спал. Герой.
Не глядя на него, прохожу мимо, направляясь к спальне, будто он — всего-то часть интерьера, не требующая внимания.
На душе паршиво. И нет, не от воспоминания, как противно хрустит юбка Ирины. Из головы никак не выходит взгляд Михаила у двери: потрясенный. Неверящий. Тяжелый камень на дне желудка напоминает о себе тупым давлением.
— Я всю ночь тебе звонил! — шаги Антона громко отдаются в тишине, он следует за мной по пятам. — Места себе не находил! Где ты ночевала? Лайм, я, вообще-то, с тобой разговариваю!
Его пальцы хватают меня за платье, заставляя резко обернуться. Суровый взгляд скользит вниз, цепляется за мой наряд. А ведь такое шикарное платье было!
— Погоди-ка… что это с тобой? — голос его становится ниже, растеряннее. Антоша моргает в недоумении. — Почему платье такое? Ты что, упала?!
Поглядываю на него брезгливо, но молчу. Да и что сказать, когда молчание ему по мозгам бьет? Пусть еще побесится.
Высвобождаюсь из его хватки и направляюсь в спальню. Открываю шкаф, ищу мягкую футболку, спортивные штаны. Каждое действие как на автопилоте.
— Ну скажи хоть что-нибудь, — он не кричит, а почти скулит, идя за мной хвостом. — Мы же взрослые люди!
У меня вырывается скептичный смешок.
Цепляю полотенце и направляюсь в ванную. Антон предпринимает попытку задержать меня, но я успеваю проскользнуть внутрь и прямо перед его носом захлопнуть дверь с гулким финальным стуком. До меня доносится приглушенное ругательство. Это почти музыка для души.
Настраиваю воду и шагаю под струи: душ — это святое.
Вода обрушивается бурлящим теплым потоком. Несчастья не смыть, конечно, но белый шум из души вымыть поможет.
Мои слезы закончились где-то между его шепотом в темноте и гололедом у офиса. А еще меня одолевает усталость. Пар заполняет пространство, не позволяя глубоко вдохнуть и мешая нормально думать. Да и лучше мне вообще сейчас ни о чем не думать.
Выхожу, завернувшись в большое банное полотенце. Кафель холодит босые ступни. Надеваю домашнее. Мягкая ткань обволакивает уютом, который больше не работает.
Антон дежурит у двери. Его спина неестественно прямая, плечи напряженно приподняты, руки в карманах.
— Лайм! — начинает сразу, как только ловит мой взгляд. — Лайм, давай уедем куда-нибудь. На море, в горы. Отдохнем, все обсудим. Перезагрузимся. Это же не конец света, правда?
Молча подхожу к мусорному ведру в кухне. С легкой грустью гляжу на изумрудный шелк, а потом опускаю в помойку. Ткань бесшумно падает на использованные пакетики чая и огрызки яблок. Затем проделываю то же самое с туфлями. Сознание все еще какое-то… отстраненное.
Со стороны раздается звук, похожий на рычание. Антон стремительно хватает меня за локоть, сжимая до боли. Рывком тянет на себя.
— Ты вообще меня слышишь?! — его лицо искажено, глаза горят. — Посмотри на меня, черт возьми!
Спокойно, почти с любопытством разглядываю его пальцы, впившиеся в мою кожу. Поднимаю на него взгляд.
— Ой, — произношу с легкой насмешливой интонацией. — Что-то ко мне тут липкое прицепилось. Фу.
И показательно по очереди отдираю его пальцы от своей руки. В его глазах застывает абсолютный шок. Лицо идет багровыми пятнами, губы трясутся от невысказанных слов. И это приносит мне крошечное удовлетворение.
— Да это не то, что ты думаешь! — начинает муж бессвязно и громко тараторить. Как будто мне нужны его жалкие оправдания. — Она сама… Реально сама! Да у нас было-то всего пару раз! Ну, ты разве не видела, как она на меня смотрела всегда?! Это же просто… помутнение какое-то! Я даже не хотел! Да это… это же вообще для меня ничего не значит! Несерьезно из-за этого сейчас расходиться, ты чего?! Мы же столько лет вместе, Лайм, мы…
Интересно, он сам-то в это верит?
Я наблюдаю, как дергается скула и уголок рта. Муженек замолкает и ждет ответа. Не дождавшись, наконец, взрывается:
— Ты можешь уже хоть ЧТО-НИБУДЬ сказать?! — выкрикивает, когда его «аргументы» иссякают, и в голосе слышится бессильная ярость.
— Да, — роняю кратко.
Он замирает, в его взгляде вспыхивает нелепая вспышка превосходства.
— Ну так скажи!
В этих глазах я теперь не вижу ни-че-го. А когда-то там был целый мир…
— После вчерашнего ты для меня умер, Антош.
Его челюсть медленно опускается. Ни звука не издает. Он стоит раздавленный. Уничтоженный короткой фразой.
Я разворачиваюсь и ухожу в спальню. Дверь закрывается за мной, поворот ключа в замке звучит мелодично и ставит точку.
Действую как робот. Срываю постельное белье — скомканное, оно летит в угол. Натягиваю свежую простынь, наволочку. Антошкину подушку тоже швыряю в сторону, и тут…
Вспоминается голос Кристины: «Ты этого не сделаешь!» Легкая усмешка трогает губы. Ах, не сделаю?
Решительно распахиваю шкаф. На верхней полке пылится огромная любимая кожаная сумка мужа для поездок в командировки. Ставлю ее на пол под полки с его вещами. И начинаю методично, без разбора смахивать в нее все, что попадает под руку. Рубашки, носки, сложенные стопкой футболки, свитер и пару джинсов. Сумка наполняется быстро, превращаясь в бесформенный тюк.
Поднимаю ее и упорно тащу за собой. Тяжелая, зараза! Антоша, увидев меня с сумкой, оживает, в его глазах мелькает паника.
— Лайма, подожди! Ну ты куда?! — он бросается ко мне, лицо искажено. — Не делай глупостей! Я все понял уже! Правда! Мне только ты нужна! Ну вот куда ты пойдешь?! Давай просто сядем и нормально поговорим! Лайм!