Марика Крамор – Наследник чемпиона (страница 11)

Рядом кто-то негромко ухмыляется: «Ого, Назара строят…»

— Ээй… — возмущается Черкассов, глядя мне за спину.

Я резко поворачиваюсь к шумку. Ледяной сухой голос срывается бесконтрольно:

— Что ты сказал? Я не расслышала.

— Ни-ничего, — парень отводит глаза.

Провожаю его убийственным взглядом, пока он решает за лучшее скрыться с моих глаз долой.

К нам вдруг подкатывает тренер:

— У вас там все нормально? Что за собрание?

Мы с Назаром хором, как по команде утверждаем:

— Да!

Андрей Сергеевич смотрит на меня внимательно, с прищуром:

— Анна Юрьевна?

— Нормально-нормально, — отрезаю я слишком резко.

Тренер качает головой.

— Что встали, ребят? Идите отдыхать. Вечером физуха в зале.

Он разворачивается и направляется к калитке. Мальчишки расходятся, гася любопытство.

Я наклоняюсь к Назару так близко, чтобы он меня услышал:

— Только попробуй не прийти. «Забудешь» — прибью.

Он тяжело выдыхает, глядя куда-то мимо меня.

— Да понял я, понял. Скоро загляну.

И скользит к бортикам, не оглядываясь.

Пока он переодевается, я мерю шагами кабинет. Злюсь, кажется, на весь мир, даже на папки, что мне нужно разложить, и на ручку, которая перестала писать.

Я не боюсь его молчания. Не боюсь правды. Но я очень боюсь, что он уже перешел ту грань, где правда не имеет значения. Где сустав — это всего лишь расходный материал.

Плюхаюсь в кресло. Каждая истекающая секунда бьет по мозгам.

На едва уловимый скрип я реагирую мгновенно! Вскидываю голову: дверь уверенно распахивается. Черкассов уже в сухой футболке, с сумкой на плече, расслабленный. Даже слишком расслабленный. Я подрываюсь с места, а мужчина, плотно прикрыв дверь, медленно приближается к столу.

— И? — не выдерживаю. — Давно ты на обезболах?

Складываю руки на груди. Как же меня трясет от мысли, что у него все плохо и он занимается самолечением. Или же… кто его лечит?!

— Ань, ну… это бывает, да. Иногда, — он пытается отмахнуться, словно ничего страшного не произошло. — Всем иногда приходится.

Понимаю, что на «всех» у меня бы не было такой реакции. А Назара придушить хочется! Так он же смотрит еще непонимающими глазами!

— Рассказывай немедленно. Что у тебя болит? Колено, бедро, плечо?

Он только набирает воздух в грудь: не ожидал такой прямой атаки.

— Давно подсел? — не отпускаю я.

— Нет, это не на постоянной основе, а когда надо. Все пользуются. Ты думаешь, что ребята после тридцати играют без поддержки? Здесь ничего противозаконного.

Во мне что-то срывается с тормозов.

— Быстро рассказывай, что с тобой не так! Что ты как маленький?! Ты обязан поставить в известность тренерский состав и меня в первую очередь!!!

В его глазах вспыхивает ответный огонь. Черкассов ретиво шагает вперед, обжигая взглядом.

— Да у меня ничего серьезного! Просто накопленные моменты и все!

— К твоему сведению, накопленные моменты — это хроника!

— Это профессиональный спорт! А ты чего ждешь от остальных? Молодые пацаны через три-пять лет сами будут жрать таблетки горстями! И ничего ты с этим не сделаешь! Не забьешь ты никак эту хронику!

— Да что ты говоришь!

— Как есть, так и говорю! — от Назара идет мощная энергия. Взрыв уже на пороге. — Половине из них повезет, если они еще через год не переломаются! Поэтому им надо вырабатывать технику! Не чтобы шайбу забрать, а чтобы ноги целыми остались!

Я не могу не признать его правоту, но мысль, что руководству плевать на молодых ребят, режет на куски. Да быть не может! И Андрей Сергеевич — уважаемый тренер, который всегда переживает за своих мальчиков!

— Когда тебя покупали, клуб знал о твоих проблемах?

— Аня! Да всем выгодно закрыть на это глаза! По большому счету клубу плевать на игроков, как только они перестанут приносить результат, их заменят другими, более перспективными. Это жесткий спорт и каждый выживает, как может. Неужели ты думаешь, что так все радужно и красиво? На данный момент у меня нет травмы, которая была бы важна при перекупе. Я играю и делаю это хорошо. Я ответил на твои вопросы?

В его зрачках плещется столько чувств, что мне снова становится почти больно. Говорить с ним и просто стоять рядом. И ничего я не могу с этим поделать. Я не хочу, чтобы его ждала печальная участь, о которой он заикнулся. Не хочу!!! Даже несмотря на все, что он сделал с нами!

— Вот так решил, да? — хмыкаю горько. Что ж… — Отлично. Сам напросился.

Резко отворачиваюсь к столу, отодвигаю кресло. С силой выдвигаю ящик, нервно выдергиваю пачку бланков. Хватаю ручку. Заполняю быстро-быстро, с нажимом, и даже стержень слегка подламывается, вот только пальцы слегка подрагивают.

МРТ коленных суставов. Двустороннее. МРТ тазобедренных суставов. УЗИ плечевых суставов. Вращательная манжета. Рентгенография поясничного отдела позвоночника. Анализы крови — пять штук.

Так, что еще… задумчиво опускаю веки, стараясь сосредоточиться.

Срываю листы, поддеваю скрепкой и откладываю в сторону. Чуть позже швырну их ему в лицо.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Тренер узнает.

Назар даже не замялся, даже не пошатнулся. И это бесит еще сильнее!

— И что он скажет? — обрушивает ладони на стол. — Я молодец, что не подставляю команду?

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать:

— А вот это отличный вопрос. Хоть кого-то в этой жизни ты не подставил!

Тишина обрушивается на нас сразу. Черкассов замер, будто я ударила его хлыстом. В его внезапно опустевшем взгляде больше всего меня пугает не злость, а что-то вроде стыда. Он тяжело дышит, и именно сейчас его эмоции можно рукой потрогать, я в них утопаю. Совсем не сравнить с его реакцией на то, что тренер узнает о таблетках.

— Если я скажу, что очень об этом пожалел, это же все равно ничего не изменит, верно?

— Естественно… нет!!! — вскидываюсь. Эта тема слишком болезненна для меня даже спустя семь лет.

— Прости меня. Я слишком поздно одумался и многое понял.

— Мне плевать на тебя! — чеканю сквозь стиснутые зубы. — Ясно?!

Его подбородок сурово выезжает вперед.

— Ясно!!! — он не контролирует тон. — Тогда я могу быть свободен?

Я впиваюсь в него глазами.

— Обойдешься! На осмотр! И прямо сейчас!

— Может, — вдруг просит он как-то тихо и слишком беспомощно, — без этого, Анют?