Марика Крамор – Наследник чемпиона (страница 10)

— Сема, не глотай залпом. Ты не удав. Рома, тебе еще изотоник, — подбрасываю бутылку, капитан команды с легкостью перехватывает ее. Поворачиваюсь к Гоше. Вручаю: — Ты у меня пьешь это. Назар, тебе дополнительно магний.

— Зачем? — удивляется он.

— Пей давай. «Зачемкает» он.

Черкассов подчиняется и отходит в сторонку.

Он стоит отгороженный от всеобщего ликования невидимой стеной. Я нехотя, но ловлю его взгляд. Немного робкий, почти виноватый. В этот миг словно время затормаживается. Передо мной не звезда, а тот парень, который когда-то смотрел на меня так, словно я соткана из солнечного света и ему страшно ослепнуть. Сердце дрогнуло, сжимаясь от щемящей забытой нежности. Нежности, которую я не желаю больше чувствовать к нему!

— Всем досталось? — намеренно отвлекаюсь от воспоминаний.

— Да!

— У всех все нормально?

— Так точно, Анна Юрьевна! — звучит в унисон несколько голосов.

— Андрей Сергеевич на интервью. Кого-то из вас ждет на подмогу. Остальные дуйте в автобус.

Ребята усиленно шуршат вещами: кто-то закидывает сумку на плечо, кто-то спокойно держит ее в руках. Кто-то проверяет карманы.

В этот момент я вновь чувствую на себе осторожный изучающий взгляд. Резко оборачиваюсь на Назара, тот поспешно отводит глаза, излишне сосредоточенно складывает вещи, застегивает молнию. Набрасывает капюшон на голову, раскрывает банан. Когда он тянется за бутылкой с водой, из бокового кармана сумки выскальзывает и падает на пол маленькая пластинка. Плечи Назара каменеют, и я тут же напрягаюсь!

Мир замедляется. Я торопливо шагаю к нему, но Черкассов уже опомнился и отвечает железным взглядом.

Пока никто больше не обратил внимания, я делаю два резких шага вперед. Взгляд Назара падает в пол, а его ботинок тут же накрывает злополучный блистер.

Но уже поздно...

Я встаю рядом с мужчиной моих девичьих грез. Мы так близко, что чувствую исходящий от него жар. И… молчаливый вопрос. Не отступаю, не разворачиваюсь. Просто молча смотрю на него, выжидающе.

Со стороны это сто процентов кажется странным.

— Отойди, — прошу его незаметно для других, чтобы не акцентировать внимание.

— Зачем?

Ни волнения в его голосе, ни паники. Лишь нерушимая твердость.

— Я увидела, — объявляю так же тихо.

Он обводит глазами раздевалку. Я не вижу, что делается за моей спиной, но здесь вдруг становится непривычно тихо.

Зубы Назара на мгновение впиваются ему в нижнюю губу, но лишь на мгновение. Черкассов прищуривается и едва различимым шепотом, так, чтобы слышала только я, осторожно замечает:

— Анют, не надо.

Качает головой.

Ребята, замечая наше напряжение, не реагируют никак, но с интересом прислушиваются. Никто не подкалывает, не шутит.

— Ну что, в автобус? — проговаривает Назар вслух, и команда словно отмирает.

Вновь начинается галдеж. Кто-то хлопает Назара по плечу и говорит, что классная была игра. Один за другим мальчишки расходятся, оставляя нас наедине в пустеющей раздевалке.

— Таблетки отдал, — негромко, но неумолимо требую я, как только мы остаемся вдвоем.

— Какие таблетки? — пытается он блефовать, но в его глазах читается понимание.

— Которые у тебя под подошвой. Давай-давай.

Он наклоняется ближе.

— Анют, не нужно тебе это, поверь.

— А я теперь сама решаю, что мне нужно, а что нет. Не ты. Отойди. По-хорошему.

И тут его выдержка впервые с момента нашего столкновения ломается. Его ладони хватают меня за плечи: не больно, но с такой силой, что по коже пробегают мурашки. Это он до меня пытается достучаться?! В его глазах разгорается настоящий пожар, который он так успешно гасил все это время: чертовски успешно гасил.

— Анют, не лезь ты в это! Не надо! — его голос срывается на низкий хриплый шепот.

Поясницу покалывают тысячи иголочек, и волосы на затылке отчего-то шевелятся. Но… я уже не могу отступить. А он не подчиняется. Он же чемпион… и не привык сдаваться.

Тогда я решаюсь на хитрость. Вместо того чтобы отстраниться или ударить его по рукам, я резко шагаю вперед и обнимаю его. Так крепко, как могу. Просто обнимаю, прижимаясь щекой к его футболке. Этот запах когда-то кружил мне голову, боже… Как в прошлое окунулась на мгновение!

Назар столбенеет. От неожиданности он инстинктивно переносит вес тела, делая полшага назад. Этого мгновения мне хватает, чтобы отреагировать. Мы оба наклоняемся, но я оказываюсь проворнее. Мои пальцы хватают плоский блистер первыми. Я сжимаю кулак, чтобы Назар не забрал таблетки: он может. Он на-амного сильнее меня. Но он этого не делает. Даже не шевелится.

Я торопливо отступаю назад, опускаю глаза и читаю название, расслабляя пальцы.

Чуть дух не вышибает. Это вот так у Черкассова «все хорошо»?

Поднимаю на него обвиняющий взгляд.

— Тренер, разумеется, не в курсе?

— Тихо... — шепчет он, снова настигая меня, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание. В его глазах бушует буря: ярость, отчаяние и та самая дикая, нерастраченная энергия, которую он годами использовал на льду. «Что-то», что мы обсуждали еще в моем кабинете, сжигает его изнутри. — Конечно нет. Анют, здесь могут быть камеры.

— Я не отдам.

— Хорошо, оставь у себя, — шепчет мне в губы, а глаза его горят таким знакомым огнем. Эмоции так и искрят от него, выдавая того, прежнего, «моего» Назара. Настоящего. Вот теперь я его узнаю. Теперь он действительно вернулся. — Только тихо, пожалуйста.

Сердце колотится в груди, сбивая ритм.

— Не боишься, что тебя вышвырнут, если узнают?

— Мне уже слишком поздно об этом думать, — в его шепоте звучит горькая обреченность. — Давай не здесь?

Я киваю, сжимая в кулаке доказательство его обмана. Показательно прячу в свою сумку.

— Хорошо. Жду тебя завтра в своем кабинете.

— Предлагаю сделать вид, что ты ничего не видела.

— Обойдешься, — возмущаюсь всерьез. — Я отвечаю за твое здоровье.

— Какая ирония судьбы, да? — криво усмехается он.

Застегиваю карман, ощущая, как покалывает пальцы от волнения.

Да уж. Очень, очень злая ирония.

Глава 12

АННА

Нервы жгут изнутри мелкой дрожью, с которой мне сейчас не справиться.

Я вышла к ребятам недавно: всю тренировку сидела в кабинете. Теперь же помогаю Кириллу с тейпированием голеностопа, обсуждаю с Семеном крепатуру, но все мое внимание сконцентрировано на льду, где Назар разговаривает о чем-то с Георгием и еще тремя парнями. Ребята беседуют уже минут пятнадцать, периодически Назар что-то демонстрирует молодым ребятам, ровно, методично, с той самой щадящей экономией движений, которая теперь режет мне глаз.

Внешне я спокойна, уверенна и деловита, но стилус в моей руке хрустит от напряжения. Челюсть сведена так, что начинает ныть. Все видят, что доктор не в духе и мудро отходят от меня на приемлемое расстояние. Тренер отрабатывает с защитниками приемы.

Наконец Андрей Сергеевич объявляет о завершении тренировки, отпуская команду. Лед наполняется усталым гулом, скрежетом коньков, смешанным с мужскими веселыми ругательствами и смехом, а Назар не торопится, горячо продолжая обсуждение с мальчишками. Те ловят каждое его слово. Я, не дожидаясь, натягиваю свои коньки и скольжу к нему. Нагло. Прямо к цели.

— Назар, ты помнишь, что должен ко мне зайти?

Он медленно разворачивается, снимает шлем. Капли пота стекают по его вискам.

— Помню. После раздевалки, окей? Дай хоть переоденусь, мокрый весь.