Марика Крамор – Наследник чемпиона (страница 1)

Марика Крамор

Наследник чемпиона

Глава 1

«Напоминаю, что ужин в восемь».

Перечитываю сообщение с улыбкой.

Уже собираюсь ответить, но меня отвлекает моргающая лампочка. Вот этого не люблю. Сразу, чтобы не забыть, пишу запрос в административно-хозяйственный отдел.

Тишина в кабинете — моя единственная роскошь. Она обволакивает, пахнет старыми книгами и стерильной чистотой. Я дописываю заключение в карту нашего капитана, когда в дверь стучат. Звук уважительный, но настойчивый.

— Войдите.

На пороге появляется Максим Леонидович, наш генеральный менеджер. Человек-скала, в чьих глазах редко можно прочитать нечто большее, чем деловую необходимость. Но сейчас в них мелькает редкое оживление.

— Анна Юрьевна, есть момент. Не помешаю?

— Вы же знаете, вам всегда можно, — реагирую я, продолжая наготове держать ручку. В нашем мире субординация и уважение значат многое.

Он осторожно прикрывает дверь и делает несколько шагов вглубь кабинета.

— Итак, новость. И новость, скажу я вам, приятная. Мы закрыли вопрос с заменой Шестакова. Подписали контракт с новым игроком.

Я киваю, мысленно готовясь к стандартному алгоритму: медосмотр, изучение карты, анализы, составление индивидуального плана. В любом случае нужно будет поработать над питанием.

— Отлично. Буду ждать его документы и…

— Документы пришлю, — перебивает он, и на его губах появляется редкая, почти мальчишеская улыбка. — Но это не просто «новый игрок», Анна Юрьевна. Это… — он делает театральную паузу, явно наслаждаясь моментом, — это уровень, о котором мы могли только мечтать. Игрок, который одним своим именем меняет расстановку сил в лиге. Я бесконечно счастлив, что нам удалось заключить с ним контракт!

Я приподнимаю бровь. Вау. Такие отзывы от сдержанного Максима Леонидовича стоят многого.

— Хм. Звучит интригующе. Кто этот мессия?

Я даже подаюсь вперед. Очень уж интересно. Возможно, я его знаю.

— Вы его прекрасно помните, — он расстегивает пиджак и усаживается в кресло напротив. — Он начинал в этой лиге, потом уехал покорять мировые вершины. Собрал все возможные трофеи. А теперь… теперь он вернулся!

Мужчина трясет в воздухе кулаками, как будто поймал удачу за хвост. Странно, честное слово.

Он смотрит на меня, и в его взгляде читается неподдельное торжество. В воздухе повисает пауза, на которую я не понимаю, как реагировать. И в этой паузе я чувствую первый ледяной укол тревоги где-то под сердцем.

— Максим Леонидович, не томите, — наигранно упрашиваю я, и мой голос звучит чуть более резко, чем я планировала.

Он улыбается шире. А потом…

— Это Черкассов! Назар Черкассов!!!

О боже…

Имя.

Оно прорезает спокойствие кабинета как лезвие гильотины. Острое, отточенное, отсекающее настоящее от прошлого.

Только не он!

Сначала во мне остается просто пустота. Звенящая, абсолютная. А потом звук как будто выключается, и я уже не слышу ни гула компьютера, ни собственное дыхание. Мир вращается с оглушительным болезненным треском. Вслед за ним накрывает волна. Жар, поднимающийся от самого сердца, и тут же ледяной пот проступает на спине. Пальцы немеют, сжимая ручку, которую я все еще держу. Невыносимо горький вкус появляется во рту.

Меня начинает трясти. Изнутри. Мелкой, предательской дрожью, которую отмечаю только я. Ощущаю, как кровь отливает от лица и по спине бегут мурашки.

— К-кто? — это не вопрос. Это неожиданный, едва слышный писк. Попытка заставить мозг перезагрузиться, осознать услышанное.

— Назар Черкассов! — с наслаждением повторяет Максим Андреевич, наклоняясь вперед. — Легенда, Анна Юрьевна! Настоящая легенда! Я до сих пор не могу поверить, что он согласился. Для нас это не просто переход, это знак. Сигнал всему хоккейному миру, что теперь мы будем победителями!

Он продолжает говорить: его слова о тактике, мотивации, медиа-шумихе превращаются в бессмыслицу. Я вижу, как двигаются его губы, но не улавливаю смысла. Весь мой мир теперь — это имя, выжженное на сердце. Назар.

Тот, чье лицо я когда-то видела последним перед сном и первым после пробуждения. Чей смех был для меня музыкой, а уход стал катастрофой, изменившей всю мою жизнь.

И теперь он вернулся. Даже не в мою жизнь, а в команду, которую я курирую как спортивный врач. Прошло столько лет, а я, сидя в собственном кабинете, за своим личным столом, снова чувствую себя той самой студенткой Аней, сердце которой только что разбили на миллион осколков. И эти осколки сейчас режут меня изнутри, напоминая, что некоторые раны не заживают. Они просто ждут удобного момента, чтобы снова начать кровоточить.

Глава 2

Максим Леонидович, не замечая — или делая вид, что не замечает — моей странной реакции, продолжает, переходя к сути дела. Его голос вновь обретает деловую твердость.

— Я понимаю, что это… неожиданно. И для клуба в целом, и для вас как для врача, на чьи плечи ляжет основная работа. Именно поэтому я и пришел к вам лично.

Заставляю себя оторвать взгляд от папки и посмотреть на него. Собираю все свое самообладание, какое только есть в запасе. Семь лет, что отделяют меня от той Ани, которая могла позволить себе разбиться о чье-то имя.

— Я понимаю, Максим Леонидович. Работа есть работа. Что конкретно вам нужно?

— Мне, Анна Юрьевна, — обращается доверительно и мягко, — нужно ваше профессиональное мнение и ваше личное внимание к этому игроку. Да, комиссия формально его пропустила, но я не доверяю разовым осмотрам. Возможно, у него есть какие-то старые травмы, что никто «не заметил». Или что-то еще. Нам нужна полная картина: МРТ, функциональная диагностика, ваша оценка его готовности к пиковым нагрузкам. Он для нас — ключевое приобретение, и я не могу допустить, чтобы он сломался после первых же игр. А мы же с вами понимаем, что оттуда он ушел не просто так.

Максим Леонидович говорит четко, взвешенно, но в его словах сквозит беспокойство настоящего стратега, вложившего огромные ресурсы в свой проект.

— Я составляю индивидуальный план обследования, — подхватываю я, и голос звучит почти нормально, лишь чуть более сухо, чем обычно. — Если потребуются дополнительные процедуры, мы сможем провести их до начала активных тренировок с командой. А возможно, что-то и подкорректировать.

— Прекрасно. Я на это и рассчитываю, — он с облегчением откидывается на спинку стула. — И есть еще одна просьба. Неофициальная.

Я молча жду, чувствуя, как внутри снова что-то сжимается.

— Черкассов — игрок с характером. Звезда. Убедить его в чем-то бывает сложно. Но вас, Анна Юрьевна, команда уважает безоговорочно. Ваше слово для игроков — закон. Я прошу вас… войти в его положение. Быть с ним… немного помягче. И сделать все, чтобы он чувствовал поддержку, в том числе и медицинскую. Фактически, я прошу вас взять его на особый контроль.

Он смотрит на меня не отрываясь, и в его взгляде светится не просьба к подчиненному, а доверие коллеги, возлагающего на меня часть особой ответственности.

Я медленно выдыхаю. Фраза «быть помягче» отзывается в душе горькой иронией. Но он прав. Это моя работа. И мой долг. И… разве я не справлюсь? Еще как!

— Хорошо, Максим Леонидович. Я делаю все, что в моих силах и в пределах моих полномочий.

— Спасибо. Я знал, что могу на вас положиться, — он поднимается, поправляя пиджак. — Так и договоримся. Я предупрежу его, что вам требуется провести углубленный осмотр. Он будет у вас завтра в десять утра. До игры нужно успеть все, что возможно.

Мужчина кивком прощается и выходит из кабинета.

Дверь закрывается. Тишина снова обрушивается на меня, но теперь она иная: тяжелая и звенящая.

Я не верю. Я отказываюсь верить!

Медленно оборачиваюсь к окну, за которым кипит жизнь большого города, абсолютно безразличная к моим внутренним тревогам.

Завтра в десять. Всего лишь несколько часов, которые отделяют меня от встречи с человеком, чье возвращение переворачивает мой выстроенный, прочный мир. Конкретное время в моем рабочем расписании.

Выдвигаю ящик, тянусь к новой папке, которую тут же черным маркером подписываю именем Черкассова, и убираю к остальным делам.

Рядом лежит телефон, где все еще висит неотвеченное сообщение от Никиты.

Глава 3

АННА

Ровно в десять утра в моем кабинете раздается четкий стук. Мои пальцы непроизвольно сжимают ручку. Я проглатываю неприятный ком в горле и отвечаю: «Войдите».

Дверь уверенно распахивается, и на пороге появляется он. Все мое восприятие сейчас сконцентрировано в дверном проеме.

Я рассчитывала увидеть зазнавшегося героя, кумира миллионов, самодовольного и дерзкого, с тем вызовом в глазах, который когда-то сводил меня с ума. Я готовилась к его колкому сарказму, к снисходительной улыбке, к колючим взглядам, но... Я ошиблась.

Входит мужчина. Не тот молодой парень, что уехал семь лет назад, а именно мужчина. Он не изменился до неузнаваемости: лицо его, движения, черты те же, но отшлифованные временем. В нем нет ни напряжения, ни показной расслабленности, только естественная собранная уверенность. Он не врывается, не заполняет собой пространство: он в него аккуратно вписывается, проявляя должное уважение, и пространство — мое рабочее пространство! — вынуждено подчиниться новому масштабу.

Глаза Назара совсем не такие, как прежде. Я ожидала увидеть там знакомый огонь, задор, даже где-то пренебрежение правилам, но... там осторожность и тишина. Глубокая, бездонная. Во взгляде читается не молодой кураж, а опыт, переплавленный в крепкую сталь. Ушла пылкость, но появилась прочность закаленного металла.