Марика Крамор – Наследник чемпиона (страница 3)
Мое внимание автоматически фокусируется
Лед сияет под лапами как отполированная сталь. Назар скользит по кругу. Раньше он несся, сметая все на своем пути, сейчас в его катании появилась мощная размеренная сила. Каждый толчок отточен, экономичен. Ушла расточительность, пришла эффективность. Назар не тратит энергию понапрасну. Корпус стабилен, мышцы в тонусе, плечи расправлены. Это снижает риск травмы межпозвоночных дисков. Хорошо…
Хм… стопы при толчке работают отлично. Колени сгибаются под правильным углом: в молодости был легкий завал на правую сторону при резком старте… Исправил. Мысленно ставлю галочку: движения оптимизированы, энергия используется эффективно, нагрузка распределяется идеально. К биомеханике претензий нет.
Тренер дает команду на ускорение, и Назар рвется с места. Каждое свое движение он держит под контролем, тело подчиняется ему безоговорочно. Ребята начинают отрабатывать броски: я слежу за его кистью, предплечьем. Раньше его бросок был просто сильным. Теперь он хлесткий, потому что техничный, но без лишнего напряжения. У меня сейчас в команде всего несколько ребят, кто смог бы хоть отдаленно работать в такой манере, как Назар. Еще одна галочка: динамическая стабильность высокая.
Оценка мелкой моторики и связок положительная: кисть гибкая, хват уверенный. Никаких признаков дискомфорта. Но есть… едва уловимая асимметрия. Левый бросок чуть более резкий, что логично: он правша. Но разница минимальна, значит, он работал над этим. Что тут скажешь. Молодец.
В состоянии покоя нет перекоса таза. То есть программа растяжки и балансирующих упражнений у него была.
На команды тренера Назар реагирует мгновенно, сконцентрировано и собрано. Он не просто играет. Он, как шахматист: считывает игру. Заполняю графы дальше.
Так… Эмоциональный фон?
С шумом выдыхаю воздух, прогоняя прочь болезненные воспоминания.
Стабилен!
Стабилен его эмоциональный фон. У него железная выдержка. Всегда была.
Тренер дает новую команду: ребята тут же перестраиваются.
Я тщательно слежу за ним и пытаюсь найти хоть что-то, за что зацепился бы глаз, но пока не нахожу. Он как машина. Все же интересно… что же заставило его вернуться и играть в команде, где уровень игроков прилично ниже его собственного?
— Анна Юрьевна, — приближается тренер команды, рассеивая мое внимание. — Ваша оценка?
Я возвращаюсь взглядом к Назару, отрабатывающего скоростной маневр.
— Все в пределах нормы, Андрей Сергеевич. Но я бы пока не форсировала события. Не нужно сегодня на пик интенсивности. Дайте ему пару дней на полную адаптацию.
— Отлично.
Тренер кивает, и я переключаюсь на других игроков. Битва на льду в самом разгаре, темпы ускоряются. И тут происходит это…
Назар получает шайбу, на него уже летят два защитника. Два обводящих движения, он оказывается на рубеже атаки! Бросок и!.. Шайба влетает в самый верхний угол. Ребята потрясенно замедляются. Все. Я хлопаю ресницами, громко сглатывая. Не может быть! Как он это сделал?! Внутри меня рождается незыблемое профессиональное признание. Я восхищена. Уровень его мастерства действительно на порядок выше привычного здесь.
В кармане халата вибрирует телефон. Я нехотя тянусь к гаджету.
Я даже не поднимаю голову, все еще переваривая. Это был сложный бросок…
Ответа нет в течение минуты, и я убираю телефон. В этот момент мой висок начинает нестерпимо жечь. Я поднимаю голову, сталкиваясь со взглядом… Эти холодные стальные глаза буравят меня насквозь.
Назар смотрит прямо на меня и не отводит взгляд, пока его вниманием полностью не завладел тренер. А мне хочется провалиться сквозь землю. Вот почему так, а? Не может отвернуться — он. Прошибает лишним вниманием, а неудобно мне.
В конце тренировки мы беседуем с Андреем Сергеевичем: он уже отпустил ребят.
Еще немного, и я уже спешу к себе в кабинет. Спешу — это громко сказано, конечно: ребята растянулись на весь коридор: плетутся медленно, уставшие, плечи широченные.
— Что скажете, доктор? — догоняет меня ровный голос. Я нехотя поворачиваю голову.
— Все нормально. А что?
— Это было даже интересно.
— Что именно?
— Ненадолго побыть подопытным кроликом.
В его словах нет ни недовольства, ни возмущения. Лишь сухая констатация факта.
— Ну что вы. Какой кролик? Вы актив команды. А я просто должна убедиться, что ваше тело выдержит нагрузки.
— И как впечатление? Выдержит?
Он ровняется со мной, под его взглядом мне должно быть все равно! Но мне неловко.
— Вполне.
— Значит, я окончательно прошел медосмотр?
— На сегодня да.
Не знаю, что со мной такое, но я запинаюсь. В прямом смысле слова! Теряю равновесие… Сильные руки тут же подхватывают меня, помогая удержаться на ногах.
— Осторожнее. Анна Юрьевна.
Глава 5
АННА
Мир большого хоккея не только лед. Это микрофоны, каверзные вопросы, стекло и хром пресс-конференций, где вспышки камер ослепляют чаще, чем белизна площадки. Раздевалки профессиональных игроков больше похожи на лаундж-зоны пятизвездочных отелей, где пахнет парфюмированным освежителем, а не п
Сегодня у команды «день медиа». После утренней тренировки, когда игроки немного отдохнули и переоделись, их по одному вызывали на съемки для промо-роликов. Уже скоро начнется общее интервью. Мой кабинет как раз находится по пути в небольшую студию, и я, выходя, столкнулась с этим блестящим вспышками механизмом.
Ребята с тренерами стоят в окружении менеджеров. Высокие красивые мальчишки. Все как на подбор. Назара я подмечаю механически: пока не получается его игнорировать, полностью не замечать его присутствия.
Ловлю на себе его острый взгляд и тут же отворачиваюсь, спеша дальше к выходу.
У меня свой, куда более важный график.
Мне везет: пробки цепляют меня не сильно и подъехать к зданию детской спортивной школы я успеваю вовремя. Здесь находится новый каток, принадлежащий крупному хоккейному клубу.
Прохожу внутрь: мамочки уже ждут своих юных спортсменов у раздевалки. Я остаюсь на ногах, игнорируя свободные сидения.
Наконец двери распахиваются.
— Ма-ам!!! — несется ко мне маленький метеор, отделяясь от группы таких же взъерошенных птенчиков с мокрыми после игры волосами. — Мы все!
— Как дела, чемпион?
Присаживаюсь на корточки, чмокаю сына в нос, стягивая с него краги. Илюха похож на маленького робота в своей разлапистой защите! Он подлетает ко мне, громко шлепая сменной обувью, коньки небрежно несет в руке. Щеки сыночка пылают, на губах блуждает счастливая улыбка, а глазки сияют.
— Супер! Мы играли три на три! И я сделал две голевые передачи! — тарахтит он без умолку. — Тренер сказал, что я хорошо вижу партнеров! И я молодец!
Он светится так, что может озарить обесточенный город.
Его страсть к хоккею — одновременно мой вечный страх и моя бесконечная гордость. Но первое все же немножко больше. Если бы я могла выбирать, то никогда бы не отдала его в хоккей. Никогда. Я и не перестаю надеяться, что чуть позже он охладеет к этому спорту. Слишком много я уже видела в своей медицинской карьере, чтобы безропотно смотреть, как мой сын идет по пути, вымощенному травмами.
И если честно, нередко я вспоминаю далекие слова Назара: «Отец запретил мне играть. Сказал, что не готов рисковать моим здоровьем». Вот и я не готова. Теперь я слишком хорошо понимаю отца Черкассова, но запретить не могу.
Моя мама стала моим спасением. Илюша вечно был на ней, хотя и сейчас мама постоянно меня выручает. Когда сыночек был грудничком, а я просто падала с ног от усталости, она всегда подставляла плечо.
— А Сережа не отдал пас, а я ведь ему кричал! — искренне возмущается мой юный спортсмен. — А он…
— Да че я-то?! — долетает до нас возмущенный детский голосок Сережи. — Я не успел просто!
Раздевалка уже гудит, как улей. Мальчишки они и есть мальчишки. Точно такие же разговоры царят и в мужской раздевалке моей команды. Кто кому чего недодал.