Марибель Ли – Тень крыла (страница 46)

– Огненный меч? Разве он нужен был мне в прошлом, когда я сражалась с тобой? Думаешь, он нужен мне сейчас? Чего ты хочешь, Тан-Тан? Мою жизнь?

Почему даже она смотрела на меня с такой ненавистью и страхом? Почему она опять прятала страх за безрассудностью? Лучше бы просто убежала, но нет, она наступала, будто хотела, чтобы я ее же собственным мечом пронзила ей сердце. Чего они все ожидали от меня? Что я буду огненным демоном, сжигающим все вокруг?

– Да, я хочу твою жизнь. Потому что я никогда не признаю тебя своей госпожой! И никто не должен! Глава слишком добр к тебе! Я убью тебя, и Главе не придется принимать женой такую, как ты! Госпожа Бай? Да как ты посмела вообще вернуться сюда? Если ты из рода Воронов, уходи к своим! Как ты посмела… Как ты могла обмануть нас? Наставница говорила, что ты принесешь беду! Но никто, даже я, не верил ей! А госпожа Ду? Ты избавилась от нее, чтобы расчистить себе путь? Кто будет следующим?

Я отшвырнула ее меч и пошла прочь.

Объяснять им? Объяснять каждому? Проще было бы выжечь все огнем.

– Гао Фэнь!

Она правда думала, что я не замечу ее атаки? Но прежде чем я перехватила лезвие, направленное мне в спину, кто-то опередил меня.

– И Тан!

Я впервые слышала в голосе советника Ду столько гнева.

Я развернулась. Его рука все еще сжимала лезвие меча. И Тан в ужасе выпустила оружие.

– Я… я…

– Извинись перед госпожой Бай. Сейчас же!

Он вновь вернулся к своему спокойному тону, будто меч не рассек его ладонь и кровь не стекала по его рукаву.

– Я… – Глаза Тан-Тан вдруг заблестели. – Простите, простите!

Она кинулась разжимать его пальцы.

– Извинись перед госпожой Бай, И Тан.

Эта девочка даже подняла на меня глаза, полные слез и ненависти. Она скорее бы закололась этим самым мечом, чем назвала меня госпожой.

– Советник Ду, вы не так поняли, – рассмеялась я, – мы с Тан-Тан всегда любили помериться силами на мечах. Вы зря вмешались. Это был лишь дружеский поединок.

– Любые поединки во дворце под запретом, – спокойно ответил он и наконец выпустил лезвие.

– Наставник… – прошептала Тан-Тан, с ужасом глядя на его рассеченную ладонь, но, прежде чем она успела коснуться его руки, он спрятал ту за спиной.

– Возвращайся к ученикам, И Тан.

Даже я бы повиновалась его тону. Госпожа И покорно подхватила свой меч и убежала, рукавом вытирая лицо.

– Госпожа Бай! – Ду Хувэй отвесил мне поклон.

– Вам нужно скорее перевязать рану.

Я не решалась посмотреть ему в лицо и только спросила:

– Глава Бай еще не вернулся?

– Нет.

– Тогда будьте добры, сообщите ему, что мне нужно увидеть его как можно скорее.

– Я передам.

– Ваша рана… скорее перевяжите ее, – неловко повторила я, борясь с желанием просто сбежать.

– И Тан еще глупый ребенок…

Я резко подняла глаза. Он правда собирался оправдываться за эту девочку? Зачем? Будто я могла навредить ей. Будто ее слова могли обидеть меня. Или его скорее заботило, что я могу обидеть ее?

– Я знаю ее не хуже вас, господин советник. Нет надобности просить за нее.

Я пыталась говорить спокойно, а вышло слишком холодно.

– Благодарю вас, госпожа Бай.

«Госпожа Бай». Я тихо усмехнулась.

– Нет надобности благодарить меня, советник Ду.

Я развернулась и пошла прочь. Я шла и ругала себя. Глупой девочкой здесь была только я. Причем глупой настолько, что посмела надеяться: он перестанет вести себя так, будто мы никогда не знали друг друга, сделает вид, будто рад, что я У Минчжу и что У Минчжу жива. Я хотела, чтобы он не заставлял И Тан извиняться передо мной, а сказал ей, что У Минчжу – не враг и нет надобности нападать со спины.

У Минчжу. Гао Фэнь. Госпожа Бай.

Я вскрикнула. Даже камень считал, что я не имела права идти по этой дорожке. Теперь еще и палец на ноге распухнет. Но вместо того чтобы заплакать, я рассмеялась. Подумаешь, камень. Подумаешь, безрассудная глупышка И Тан. Подумаешь, Вэй-гэ.

Только бы Бай Син вернулся скорее.

5

Бай Син не возвращался.

Я чувствовала себя запертой в Павильоне Семи Лепестков. Я чувствовала себя запертой во дворце. Я чувствовала себя запертой в Учении Лотоса. Я чувствовала себя запертой в застывшем ожидании. Я покорно ждала и мучила себя бесконечными вопросами.

Где он мог быть и почему не возвращался? Когда он приедет и какими будут его глаза?

Я убеждала себя быть терпеливой, но на третью ночь даже достала ту нефритовую шпильку, которой ни разу не решилась коснуться во Дворце Золотого Крыла. С ней я могла войти во Двор Бесконечности и даже подняться к Пагоде Равновесия. Если он прятался от меня там, я бы заставила его посмотреть мне в глаза и… Заколка светилась на моей ладони, обжигая кожу. Я осторожно переложила ее на одеяло и вздохнула. Теперь, когда я изучила все техники меча Трехлапого Ворона, даже она отвергала меня. Несколько минут я разглядывала ее, но больше не касалась. Конечно, я не могла воспользоваться ею. Нельзя было сердить Бай Сина сильнее, нельзя было позволить ему усомниться в моих намерениях. Смотреть, не более. Она была прекрасна, как и ее хозяин, и так же неприкосновенна. И все же она стала моим последним сокровищем. Она и нож Хуаня. Я даже не обманывала себя, говоря, что он – лишь напоминание о несдержанной клятве. Я знала, что держу его рядом с этой шпилькой, потому что в его блеске замер шепот Бай Сина: «Вернись со мной».

Каждое утро я посылала одну из служанок узнать, есть ли вести от Главы, но каждый раз получала лишь опущенные глаза и мотание тщательно уложенной головкой:

– Госпожа, должно быть, какое-то важное дело задержало Главу Бая.

– Госпожа, не расстраивайтесь.

За неделю они настолько осмелели, что начали улыбаться и даже возомнили, будто им позволено меня утешать.

Я знала, что слуги шепчутся обо мне. Коварная змея, вползающая на святую гору. Приспешница У Баолина. Жена, вдруг решившая объявить права на лучшего мужчину Поднебесной. Жена, какую пожелаешь лишь сыну кровного врага. Проклятый Ворон, забывший о собственном отце. Кто-то даже жалел меня. Кто-то презирал меня. Кто-то удивлялся и старался не попадаться мне на пути. Те, кто боялся, знали больше других. Но уж им-то следовало бы догадаться: я услышу обо всем, что они растаскивают по углам. Их зловещую госпожу мучила бессонница, и иногда она тенью бродила по дворцу, чтобы развеселить себя их историями. Но потом она возвращалась в свои покои и закрывала глаза, готовая вновь утонуть во сне.

– Нет, госпожа, никаких вестей от Главы. – В то утро, когда Бай Син вернулся, я услышала такой же ответ.

Эти две девушки были настолько наивны, что возомнили, будто я не разгадаю их ложь. Пальчики, что чуть замяли край накидки, сказали мне больше, чем их неумелые языки. Я отвернулась и отослала их прочь.

Если он и правда вернулся, я могла наконец вырваться из этой клетки.

Несколько минут я простояла у зеркала, вглядываясь в свое бледное лицо. Я не имела права потерпеть поражение. Меня ждала битва, в которой я не могла проиграть. Битва, в которой у меня был лишь один шанс, но я все еще хранила надежду.

Я отворила двери и направилась к Залу Белых Звезд.

Если нужно, я встану перед ним на колени.

Если нужно, я буду умолять.

Я увидела его, когда проходила мимо пруда Лунной Зари. Я увидела его и замерла. Холодные глаза скользнули по мне, и он равнодушно отвел взгляд. Он не остановился, даже не кивнул мне. Будто меня и не было, будто он и не заметил, будто можно было не заметить и скорее – потому, что невозможно было не заметить.

Один его равнодушный взгляд, и я не смогла сделать ни шагу. Я лишь смотрела, как двери Зала Белых Звезд впускают его и советника Ду, а потом закрываются, оставляя меня наедине со своими вопросами.

Бай Син, ты ведь дашь мне шанс?

Я так хотела, чтобы в эту секунду он вновь появился передо мной. Пусть даже не подошел, но хотя бы посмотрел на меня.

Я не могла требовать от него даже этого. Здесь я была вправе лишь просить и ждать.

Я знала, что об этом будут говорить – У Минчжу, стоящая перед дверьми Зала Белых Звезд. У Минчжу, покорно ждущая. Только все, кто будет судачить, не понимают: та У Минчжу, что вернулась на Гору Лотоса, не боялась ни их пересудов, ни его закрытых дверей.

Время текло бликами по камням. Советник Ду не выходил. Двери открывались, потом вновь затворялись, впустив чьи-то голоса. Я не оборачивалась, но ждала. Когда двери вновь распахнулись, я взглянула на небо и зажмурилась. Уже перевалило за полдень. Над нами висело солнце, обжигающее и холодное. Как время. Как его невидящий взгляд. Как моя замирающая надежда.