Марибель Ли – Тень крыла (страница 48)

– И вы верите, что убедите меня согласиться?

– Да.

– Как?

– Потому что я знаю, что вы, как и я, хотели бы покончить с этим. Ваш отец звал меня дочерью, а я звала его дядей. Мой отец был готов доверить меня вам, потому что знал, что дружба может быть сильнее предначертанной вражды. Вы и я, мы были первыми наследниками, которых вырастили без жажды крови друг друга. Если мы не сумеем остановить этот круг ненависти, то она вскоре вновь захлестнет наши дома. А все, о чем мечтали наши отцы, будет бесследно смыто новой кровью.

– И только?

– И только?!

Я резко поднялась. Его спокойное лицо, его незнакомый тон. Я хотела увидеть его глаза. Ближе. Я хотела докричаться до него, я хотела, чтобы он поверил мне.

– Все закончится. Нашим людям незачем будет умирать. Они найдут другие причины для своей смерти, но хотя бы не из-за этой вражды. Мой брат не будет убивать ради этого. Все, что я хочу для него, – это свобода. Даже если он решит, что я предаю свою семью. Даже если он будет ненавидеть меня, я готова принять его ненависть, если это будет ценой за его освобождение. Я готова принять ненависть и своих людей, и ваших. Пусть все проклинают меня и считают предательницей. Это неважно. Это не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме одного: я не хочу видеть, как мой маленький брат проклинает людей, которых он не знает, людей, которых он ненавидит лишь по заученной клятве. Я хочу, чтобы он увидел мир дальше моста Хоуянь, дальше Драконьих Гор, дальше глаз дяди, мечтающего только о мести, власти и силе чертовых Воронов.

– Ваш брат… Значит, вы вернулись ради него?

Я замерла. Его глаза смотрели на меня холодными черными реками. Это я подошла к нему или он успел неслышно приблизиться? Между нами оставался лишь шаг, а мне уже не хватало дыхания.

– Ради него вы ушли и ради него вернулись?

– Разве это имеет значение? Это все, что вы хотите узнать?

Это все, что он хотел сказать мне?

Его глаза чуть потемнели, или мне лишь показалось.

– Нет. Я вовсе не хочу знать.

Выдох, я опустила глаза, чувствуя, как его взгляд прожигает меня своим отчуждением.

– Глава Бай, – я не хотела срываться на шепот, но он был слишком близко, он не мог не услышать. – Я сыграла нечестно, я не должна была называться вашей женой, я не должна была без вашего позволения делать это, но у меня не было плана лучше, чтобы покинуть Учение и увидеть вас. Глава Бай. – Я подняла глаза, надеясь, что он все еще смотрит на меня. – Я лгала. Я только и делала, что лгала. Чтобы выжить, чтобы скрыться, чтобы погубить. Я лгала даже своему брату. Но это последняя правда, которая у меня осталась. Я хочу положить конец вражде. Я хочу закончить то, что начали наши отцы. Я могу лгать всему миру, но не вам.

– Почему же не мне?

– Потому что вы единственный, кому я верю.

– Разве сейчас вы не лжете?

Его глаза. Как мне было достучаться до него? Как я могла разбить его лед?

– Разве вы хоть раз верили мне?

– Верила.

Его глаза молчали. Это его глаза не верили мне. Его глаза видели лишь У Минчжу, которая вместо того, чтобы сказать ему правду, пряталась под именем Гао Фэнь, У Минчжу, которая не приняла его помощи и ушла, У Минчжу, которая предпочла стать госпожой Учения Ворона, чем уйти с ним и довериться его словам. Я знала, знала.

– Я верила вам, даже когда не хотела верить.

Если бы я не верила, я бы и правда спрыгнула в пропасть у беседки Первого Ветра. Если бы я не верила, его слова не преследовали бы меня все эти годы. Если бы я не верила, я бы сдалась. Раньше, чем Цзе Цзин протянул мне руку.

– Я лишь боялась, что буду верить вам больше, чем себе, – прошептала я.

– И это все, что вы хотели сказать мне? Это все?

– А что еще я могу сказать, чтобы убедить вас?

Был ли способ убедить его, если все слова, сказанные мной, не имели для него значения?

– Разве госпожа Бай – не умнейшая женщина в моем Учении?

Госпожа Бай. Он продолжал смеяться надо мной.

– Вы были так нетерпеливы, что ворвались сюда без приглашения. Я решил, что, должно быть, у госпожи Бай неотложное дело, но раз это все…

– Глава Бай!

От него повеяло таким холодом, что я невольно отступила назад.

– Меня не было несколько дней, я все еще должен позаботиться о делах моего Учения. Прошлое или будущее, я подумаю об этом, как только решу все, что беспокоит вверенных мне людей в настоящем. Прошу вас, госпожа Бай!

Он указывал на дверь. Он хотел, чтобы я ушла.

– Бай Син!

Я рухнула на колени.

– Я вернулась, потому что верю, что Бай Син, которого я знаю, хотел бы того же – мира и конца этой вражде.

Называть его по имени, обращаться к нему, будто я имела право говорить так, будто я все еще была девочкой, вечно испытывающей его терпение и знающей, что он никогда не обидит меня. Я чувствовала: это последнее, на что я могла надеяться. Но я больше не была той девочкой, он больше не видел той девочки во мне.

– Госпожа Бай, – он больше не звал меня Чжу-эр, – вам кажется, будто вы хорошо меня знаете? Тогда вам стоило бы догадаться, как вы можете убедить меня.

Я не знала. Не знала. А его черные глаза молчали. Они всегда предательски молчали, они не пускали меня, они оставляли меня теряться в догадках.

– По крайней мере, вы должны были знать, что незачем становиться передо мной на колени.

Холод прошелся сквозь меня тонким лезвием. Это Бай Син проходил мимо. Он уходил, не зовя меня с собой.

Незачем становиться на колени. Перед ним. Ни Гао Фэнь, ни У Минчжу.

Бай Син.

Я даже обернулась, но мне не хватило сил выдохнуть его имя.

«Как только ты ступишь на землю Воронов, не будет пути обратно».

«Если не вернешься сейчас, уже не сможешь вернуться».

Я не поверила ему тогда. Я ведь и правда не поверила, что он говорит правду. Но в пустом зале замирала моя беспомощность, а его холодный след впивался в колени, говоря, что бежать за ним бессмысленно. Но у меня все равно уже не было сил подняться.

7

«Прошлое или будущее, я подумаю об этом, как только решу все, что беспокоит вверенных мне людей в настоящем».

Его слова кружили, сбивая меня с ног.

Он был прав. Все эти годы он нес ответственность за своих людей, а я пыталась спасти лишь одну жизнь. Свою собственную. Я лгала ему, я использовала его, а он терпел это, потому что чувствовал вину из-за убийства моего отца, и даже протянул мне руку помощи, но я не приняла ее. А теперь я самовольно вернулась, чтобы просить его рискнуть всем, что было ему доверено.

«Госпожа Бай, вам кажется, будто вы хорошо меня знаете?» – знала ли я его? Знал ли он меня? «Тогда вам стоило бы догадаться, как вы можете убедить меня».

Как вы можете убедить меня… Он говорил так, будто я могла убедить его. Или он только смеялся надо мной?

Я вошла в Павильон Семи Лепестков и отослала служанок. Они уже обо всем слышали, они даже смотрели на меня иначе. Их наивные открытые глаза. Им бы стоило поучиться прятать злорадство. Но мне некогда было учить их, да и незачем. Госпожа, отвергнутая господином, слугам на смех. Я бы тоже посмеялась вместе с ними, если бы были силы, но усталость навалилась черным комом, будто встреча высушила меня ледяным ветром. Я опустилась на пол и закрыла глаза.

«По крайней мере, вы должны были знать, что незачем становиться передо мной на колени».

А что еще я могла сделать? Что?

Что еще я могла сказать, чтобы он услышал меня? Дело было не в том, что я могла, а в том, что он ожидал от меня.

Бай Син. Он ведь говорил так, потому что сердился. Но он говорил со мной, разве это уже не добрый знак? Лучше, чем его неподвижная спина, лучше, чем его ускользающий взгляд. Если он сердился, значит, я могла все исправить. Только бы понять, только бы он сказал, кто-нибудь сказал…

Я заставила себя подняться и дойти до кровати. Слабость раскачивала меня и шептала, что я еще не оправилась от ран, полученных в Запретных Залах.

«Будьте осторожны. Позаботьтесь о своих ранах». Шэ Яо, я не приняла ни одного лекарства, присланного им, после того разговора в Зале Девяти Солнц. Черный Змей. Я не хотела думать о нем. Не о нем. Не сейчас.

Я закрыла глаза.