Марибель Ли – Тень крыла (страница 44)

Не поднимая глаз, желая скорее уйти. Эта девочка теперь почти боялась меня – или правда боялась.

– Благодарю за заботу, госпожа Лу.

Чинный поклон, и прочь от моих покоев. Она так торопилась уйти, что на мгновение мне захотелось окликнуть ее и заверить, что наряд Учения Ворона не сделал из Гао Фэнь страшного монстра. Но я лишь грустно улыбнулась, глядя ей вслед.

– Госпожа Бай, – две миловидные служанки поклонились мне и застыли в ожидании приказаний. Я повернулась к ним и вздохнула.

– Вы что, боитесь меня? – спросила я, видя, что они не решаются поднять глаз.

– Н-нет.

Боялись. Конечно, боялись. Вот только пряталась ли за этим страхом еще и ненависть? Где бы ни была У Минчжу, на нее смотрели так – с подозрением, с опаской, с затаенной обидой. Здесь ли, на Горе ли Ворона.

– Тогда ступайте, нагрейте воды.

Я пыталась говорить мягко, но они все равно испуганно переглянулись, прежде чем уйти.

Отослав их, я закрыла двери и выдохнула.

Мое возвращение казалось сном, но я еще не знала, обернется ли он обычным кошмаром, в котором я утону, но проснусь, или оборвет мое дыхание без шанса на спасение. Бай Син. Мне просто нужно было увидеть его.

Я прошлась по покоям, пытаясь понять, случаен ли их выбор. Он не мог найти место, в котором я бы вдохнула больше воспоминаний, чем здесь. Когда-то меня отправляли сюда поупражняться в каллиграфии, я сидела тут часами, пытаясь отвлечь молодых господ от занятий. Сюда он принес меня в ту ночь, когда мы отдали поклоны, а алая вуаль кровью впилась в мои зрачки.

Помнил ли он эти мгновения? Помнил ли он ту ночь, когда я сидела на краю его кровати и свадебный убор упал, утягивая за собой вуаль. «Спи» – все, что он сказал мне, прежде чем закрыть за собой двери. Я ведь даже в этом обманула себя. Я верила, что забыла ту ночь. Но стоя в этой спальне, я понимала, что та перепуганная девочка запомнила шелест каждой занавески, каждое его слово.

Спи, скоро придет рассвет.

Маленькая У Минчжу могла ждать рассвет, но годы научили ее, что даже утреннее солнце не может рассеять темноту, что прячется в человеческом серцдце.

Мне не нужен был рассвет. Я не хотела спать, я не хотела ждать. Я хотела, чтобы в эти двери вошел Бай Син и я увидела, что в его глазах я все еще не враг, что он еще готов говорить со мной.

Бай Син. Если бы только он появился здесь, я бы спросила его почему, я бы взглянула на него и поняла, что значат эти покои: он помнит все или лишь хочет сказать мне, что детские воспоминания остались в прошлом, а сейчас мне придется нести ответ за каждый свой шаг, за каждое слово.

Бай Син. Когда дело касалось его, я становилась беспомощной. Проще было вознестись к богам, чем угадать, о чем думает Глава Бай и как он поступит со мной. Сколько бы я ни представляла его здесь, он произносил лишь:

«Как только ты ступишь на землю Воронов, не будет пути обратно».

«Если не вернешься сейчас, уже не сможешь вернуться».

Он повторял то, что я не желала слушать в Хэши. Тогда он ясно говорил мне, что может дать шанс. Но лишь один. Я не приняла его. И теперь опять шла наперекор его решению.

Бай Син. Мне просто нужно было увидеть его. Он был нужен мне, как никогда до этого. Как никогда раньше.

3

Я проснулась с одной мыслью – увидеть его.

На мой вопрос служанки лишь покачали головой, пролепетав, что ничего не слышали о возвращении Главы. Я позволила им одеть меня и принести завтрак, а после отослала. Стоило им уйти, я распахнула двери и вышла из покоев.

Дворец казался слишком тих и пуст. Я прошла прямиком к Залу Белых Звезд, надеясь, что найду его там, но навстречу мне вышел лишь слуга, который обычно приносил Главе чернила и бумагу.

– Глава Бай вернулся?

– Еще нет, госпожа Гао, – быстро проговорил тот, потом замер и побледнел.

– Когда вернется Глава?

– Н-не знаю, госпожа… Бай. Простите, госпожа Бай.

Он низко поклонился и поспешил исчезнуть.

Я еще несколько секунд смотрела на пустой зал, потом побрела обратно.

Все, кто встречался мне на пути, поспешно расступались и кланялись, но прежде чем они отводили глаза, я успевала заметить страх и неприязнь. Госпожа Бай – дочь Воронов. Насмешка судьбы или злой рок? Я гордо проходила мимо, делая вид, что не понимаю, не вижу. Пусть. И что с того?

И что с того?

Я была дочерью семьи У, я приняла меч отца и отворила Запретные Залы, я признала У Баолина своим господином, а теперь вернулась на Гору Лотоса. Они должны были ненавидеть меня. Это единственное, что им оставалось. У Минчжу и правда вышла замуж за Главу Бая. Даже Призрак Вэнь не могла отрицать этого. О той брачной церемонии знали все Стражи Учения. У Минчжу, Гао Фэнь, госпожа Бай. Я проходила мимо, больше не пытаясь понять, кого они видят во мне. Я больше не пыталась понять, кем стараюсь казаться сейчас. Я так долго притворялась, что уже не знала, кто я на самом деле. Оборванка, госпожа, воин, убийца. Я могла нацепить любую маску, стать кем угодно. Кроме той, кем я хотела бы быть. Наивной девочкой, ловящей здесь кузнечиков и бросающей их под кисть молодого господина Бая.

«Чжу-эр!»

Он редко поднимал глаза или предупреждающе окликал меня. Чаще он делал вид, будто не замечает моих шалостей. И все же я вновь и вновь подкрадывалась к нему и портила каллиграфию. И он прощал. Он всегда прощал мне глупости. Даже когда я вернулась Гао Фэнь. Он столько раз прощал меня. Вот только простит ли на этот?

«Не делай этого. Я помогу тебе забрать брата. Просто погаси фонарь».

Он давал мне шанс. До последнего. Я не приняла его и могла лишь надеяться, что он все же позволит мне объясниться.

Мне нужен был Бай Син.

Если он хотел заставить меня ждать, я могла подождать. Я лишь боялась, что он заставит меня ждать слишком долго, а потом и вовсе не захочет говорить со мной. Вставать на колени и умолять – разве это спасет меня? Разве это тронет его?

Я незаметно выскользнула из дворца и побрела прочь. Я даже дошла до жилища почтенного Гу, как вдруг нерешительно остановилась и спряталась за деревом.

Сяо Хуань развешивал под навесом тонкие пучки трав. Он осторожно завязывал нить, потом взбирался на подставку и тянулся вверх. Он повторял это снова и снова, пока не развесил все и не оглядел свою работу придирчивым взглядом. Потом он достал мешок и принялся выкладывать травы, поминутно заглядывая в книгу.

– Дедушка Гу, не хватает!

Его голос. Все тот же А Хуань.

Старик показался из домика и поманил его к себе.

– Ты внимательно посмотрел? Что забыли прислать?

Сяо Хуань подбежал к нему и принялся быстро объяснять, чего нет, что есть и в каком количестве. Старик выслушал его, потом кивнул и подошел к навесу.

– И правда! Твои глаза получше, чем у старика будут!

Мальчик довольно рассмеялся, и я почувствовала тепло. Сяо Хуань, сяо Хуань. Все, чего я хотела, – видеть его таким.

Я ушла незаметно. Вновь исчезла, не сдержав обещания. Я чувствовала, что должна подойти к нему и сказать, что Фэнь-цзе вернулась, но я не смогла. Я хотела сбежать в пустые покои и закрыть двери. Я хотела дождаться Бай Сина.

Но я не вернулась во дворец, а спустилась прямо в пасть Призрака Вэнь. Второй уровень, кухня старушки Цай. Я подошла и заставила себя войти.

Ничего не изменилось. Старушка все так же что-то бурчала себе под нос, а сяо Хуа весело отвечала. Пар струился теплом по моим замерзшим рукам, а я чувствовала, будто пытаюсь переступить через пропасть. Но эта была шире, чем та, которую пересекал мост Хоуянь. Пропасть между Гао Фэнь, вошедшей сюда впервые, и мной, вернувшейся теперь.

– А Хуа! – я тихо позвала ее, не решаясь подойти ближе.

Девочка обернулась и вскрикнула.

– Фэнь-цзе, ты вернулась!

Этот глупый цветок бросился обнимать меня, будто мое возвращение и правда могло для кого-то обернуться благословением.

– Сестрица, я все думала, когда же ты вернешься? Наконец ты пришла! Где ты была? Почему так долго? А тот…

Даже старушка Цай узнала меня и побранила:

– Нельзя так. Этот ребенок только и делал, что ждал тебя!

– А Хуа, ты что, отлынивала от работы?

– Неправда! Сестрица, я…

Мой смех оборвал ее смущенные оправдания.

– Сестрица, как хорошо, что ты вернулась. Тут столько произошло! Ты слышала? Госпожа Бай объявилась!

– Сколько раз я говорила, не болтай о господах! – почти сурово погрозила старушка, но сяо Хуа все было нипочем.