Марианна Красовская – Светлая душа темного эльфа (страница 36)

— Не сегодня. Позже. Я возьму тебя везде. Сейчас ты не готова. Не хочу, чтобы ты пострадала.

— Нет, нет, — почти рыдает от страха девушка.

— Да, — довольно вздыхая, Орр-Вооз медленно проникает в нее, одновременно входя пальцем в ее зад.

Соломея кричит и бьется под ним, с ужасом осознавая, что получает извращенное удовольствие не только от его члена, но и от рук. Ее снова выкручивает сладкими судорогами так, что колени не держат. Она обмякает, дрожа, а Орр-Вооз резко выдергивает из её пульсирующего лона член и делает пару движений рукой. Горячее семя растекается по спине и ягодицам, и он опускает ладони, втирая его в нежную белую кожу.

— Только моя, — урчит он довольно. — Вся моя.

Соль тихо всхлипывает, ее плечи дрожат, и орк переворачивает ее, заглядывая в лицо, а потом гладит по волосам, словно ребёнка. Он совсем не понимает женщин. Вроде готов поклясться, что ей было хорошо, но почему тогда она плачет? Или всё же он был слишком груб и жесток?

— Так, говоришь, что ты чистая эльфийка? Только бракованная? Это хорошо.

— Почему? — хлопает мокрыми ресницами девушка.

— Детей не будет. У эльфиек дети только от своих.

— Ты уверен?

— Ещё ни разу не видел и не слышал про ребёнка эльфа и орка, — хмыкает Орр-Вооз. — Хотя по идее, орчиха могла бы родить метиса. Только не бывает так, чтобы эльф сделал ребёнка орчихе. Они, наверное, осторожны.

— Они не спят с кем попало, — возмущается Соль. — Они…

— Да конечно! Просто вслух не говорят. Кое-кто и в бордель захаживает, когда их никто не видит. Но ты права, это скорее исключение. Но наоборот-то бывает.

— Как наоборот? — не понимает девушка.

— Как у нас с тобой. Орки не церемонятся с пленницами. Но ни одна ни разу не понесла.

Соломея прикусила губу. Она разговаривала об этом с Галлой. Галла тоже эльфийка, и она прекрасно родила ребёнка от чужака. А все почему? Потому что песня Жизни. Без неё настоящего слияния энергий не происходит. Правильно говорит Орр. Не будет у них детей, пока они не завершат брак по эльфийским обычаям. Соломея малодушно обрадовалась этому. Детей она пока не хотела.

Она уже вообще ничего не хотела. Ей было страшно и непонятно. Вроде бы она любила Орра, но этого — боялась до дрожи. Предельно ясно, что он ее не любит. Хочет, бережёт, словно дорогую игрушку, по-своему заботится, но если она что-то сделает не так — насколько его хватит? Это настоящий Орр позволял ей быть капризной и вздорной, а при этом лучше молчать — целее будешь. И все же Соль малодушно радовалась, что она его жена. Ну, или не жена, но его женщина — это точно.

— Если будешь выходить из палатки, то меч носи с собой, тихо говорит Орр, гладя девушку по волосам. Ему нравится, что она льнет к нему, словно котенок. — Не хочу держать тебя, словно в клетке.

— Не боишься, что я убью часового и сбегу? — лениво спрашивает Соль.

— Я рассчитываю на это. Цитадель рядом. Укроешься там.

— Я не уйду.

Орр-Вооз садится и тянет ее за волосы, заставляя подниматься:

— Почему? — спрашивает почти с ненавистью. — Почему не уйдешь?

Он смотрит на нее горящими черными глазами.

— Я люблю тебя, — безнадежно отвечает Соломея, глядя ему в лицо.

— Ой, дура-а-а, — цедит он сквозь зубы, отталкивая ее от себя. — Совсем разум потеряла? Я — орк. Насильник. Убийца. Я наиграюсь и кину тебя на потеху солдатам. Какая любовь? Ты считаешь, что я хороший, только потому, что я тебя не бью?

— Я знаю тебя настоящего, — отвечает Соломея, касаясь его черной руки своими тонкими белыми пальцами.

Орр отдергивает руку, смотрит на нее почти испуганно. Вскакивает, подхватывает плетеный кувшин с зельем, которое исправно приносил ему Рон, а орк так же исправно выливал на землю. Сейчас он чувствовал себя совершенно неправильным. Эта девочка и ее глупая вера в него будили внутри что-то горькое и противное, вкус чего не заглушить никаким грагсом. Он ужасно устал — не физически, нет. Если бы у него была душа — он бы сказал, что устал именно душевно. Но у орков нет души, что бы там не выдумывал Рон.

Орр-Вооз приходит в палатку Кхана, привычно уже огрызается и заливает в себя половину бутыли. Что угодно, только бы не думать о том, что сказала пленница. Может быть, сон хоть немного взбодрит его — в прошлый раз вроде помогло.

Соломея, выплакавшись, устало прикрывает глаза. В палатке душно и пахнет потом и страстью. У нее нет даже сил обтереться и накинуть рубаху. Сон словно утягивает ее в свои темные объятья, и, оказывается, не зря.

По ту сторону жизни ее уже ждет Орр.

На этот раз у Соломеи нет ни сил, ни желания его любить, словно всю душу она уже отдала тому, другому, который стал ее мужем. Конечно, это тот же Орр, но одновременно другой. Она запуталась и оттого так мрачно смотрит на хмурого мужчину, а когда он протягивает к ней руки, она шагает назад.

— В чем дело? — сердито рычит орк. — Не любишь меня настоящего теперь? Нравится кричать под мной одурманенным?

— Орр, ты дурак? — устало спрашивает девушка, обнаружившая, что она голая и прикрыта только тонким льняным полотном.

— Нет, ты ответь! — глаза мужчины наливаются кровью. Он вскакивает и насильно притягивает ее к себе, не обращая внимания на сопротивление. — Тебе нравится, когда тебя ставят на четвереньки? Засовывают пальцы в зад? Нравится принуждение?

— Пусти, — шипит Соль, тщетно трепыхаясь в его руках. — Да отпусти же, дикарь!

— Не отпущу, — Орра трясет от злости и ревности. — Ты моя!

Он наматывает волосы девушки на руку, заставляя запрокинуть голову, и насилует ее губы, жестко раздвигая их. Соль мычит и мотает головой, пытаясь укусить его язык. Орр-Вооз не привык к ее сопротивлению — впервые она так яростно вырывается из его рук. Он пытается ухватить ее пальцами за щеки, чтобы заглянуть в лицо, но Соломея впивается зубами в его запястье — до вкуса крови во рту.

— Твою ж… — шипит Орр-Вооз, выпуская ее волосы. — Ах ты сучка! Соль, больно!

— Мне тоже больно, — глотает слезы девушка, с ненавистью глядя на него. — Я тебе не игрушка! Я твоя жена, относись ко мне с уважением! А не хочешь — я уйду к эльфам.

— Уходи, — бросает он тяжело. — Всё равно мне не жить. Ферган меня не отпустит. Лучше бы я тебя не слушал, а позволил себя убить.

— Лучше? — дрожащим голосом спрашивает Соль, плотнее затягивая на груди покрывало. — Уверен?

— Нет, — сдается Орр. — Конечно, нет.

Теперь девушка позволяет обнять себя за плечи и утыкается носом в его широкую грудь. Орр больше не пытается навязать ей свои прикосновения, лишь еле слышно трогает ее волосы. Теперь ему и в самом деле хочется умереть.

Глава 36. Желания сбываются

Проснувшись, Орр-Вооз с недоумением смотрит на своё запястье: на ней отчетливо видны багровые следы зубов.

— Что это? — спрашивает он у Кхана, тыча ему под нос руку. — Ты кого сюда пустил?

— Никого, — равнодушно отвечает Кхан. — Никто не заходил. У девки своей спроси, ну, или у Рона. Орк бы просто руку тебе отгрыз. Совсем.

— Не было этого укуса до сна, я уверен!

— Ну не я же тебя цапнул, в самом деле, — начинает злиться Га-Кхан. — Могу укусить, сравнишь!

— Перебьюсь.

Орр-Вооз быстрым шагом идет в свою палатку. Он не замечает, что погонщик, который постоянно его сопровождал, а после появления Соломеи куда-то пропал, появился снова и теперь тенью следует за ним. Как-то получается, что он вообще его обычно не замечает.

Ворвавшись в палатку, толкает ногой в бок спящую девушку и, когда она сонно приподнимается на локте, замирает на миг, отвлекаясь на небольшую, но весьма привлекательную грудь, с которой соскальзывает одеяло. Некоторое время орк молчит, сглатывая… пока Соломея не подтягивает грубую ткань выше, и только потом, уже без всякой злости, приседает рядом и просит:

— Расскажи мне всё, что ты знаешь. Ты ведь знаешь, да?

— Все знают, Орр, — опускает ресницы Соломея. — Аарон, Орра-Ла… Даже Драх.

— Расскажи.

— Ты паладин, Орр. Крестный сын Князя Времени. Ты заключил союз с эльфами, обещая не нападать на них. А потом попал в плен к Фергану… И он что-то сделал с тобой, отчего ты забыл обо всем.

— А ты?..

— А я твоя возлюбленная, — слово «невеста» вдруг показалось ей недостаточно полно описывающим всю глубину их отношений.

— А это? — он показал ей след от зубов на запястье. — Это откуда?

— Ты — Они-Ефу. Во сне ты себя осознаешь настоящим.

Орр-Вооз сглотнул. Он сразу поверил ее словам — это объясняло все несоответствия. Он внимательно глядел на свою руку, отчаянно заставляя себя вспомнить — а потом голова взорвалась цветным фейерверком.

Он вдруг посерел, повалился на бок, из носа потекла кровь. Соломея закричала в ужасе, выскочила наружу:

— Быстро, Аарона! То есть Рона! Целителя, Орру плохо!

Сама она бросилась в палатку, обхватила голову мужчины и молилась так жарко, как никогда в жизни. Больше она сделать ничего не могла.