Марианна Кисс – Девочка для Беса (страница 37)

Он встал передо мной. Секунду молчал, а потом сказал:

— Сколько времени тебе нужно? Пойми дорогая, я тоже не хочу ждать. Сейчас бы я спокойно трахался с какой-нибудь девкой и получал удовольствие, но я пришел к тебе. Ты вообще представляешь, сколько баб мечтает сейчас оказаться на твоём месте?

— Понимаю, — ответила я, чтобы хоть как-то посочувствовать ему, ведь он этого хочет, чтобы не разозлить ещё сильнее.

И это помогло.

— Ладно, даю тебе время — до завтра. Я понимаю, ты устала веселенькая ночь. Но завтра когда я приду, ты расставить ноги и будешь стонать, когда я буду тебя трахать, а в придачу ещё и отсосешь. За сегодня. Поняла?

— Да.

— Вот и ладно. Тогда жди меня завтра. И учти, я уже не буду таким добрым.

Он накинул халат и пошел из комнаты.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

58. Ева

Скрутилась калачиком, натянула на себя одеяло, зарылась в нём. И время остановилось. Я вышла из времени, из действительности. Утонула в пустоте. В темноте. Понеслась по волнам тишины. Всё пропало.

Я заснула.

Проснулась. Сонно осмотрела комнату при свете дня. Красота комнаты не спасала от тяжелых мыслей. Вчера, вернее сегодня ночью, произошло столько всего.

Я села поджала ноги, обхватила руками и положила голову на колени. Так сидела долго. Всё думала. Решала, как быть теперь, когда нет со мной рядом Беса.

Короткое время с ним, задало направление моей жизни. Выровняло чувства. Заточило их на любовь, на нежность. Долгую, долгую. Только наметилось это направление и снова впереди неизвестность. Что делать?

Утро придало новых сил. Тело отдохнуло. Но мысли. Не дают двигаться. Сковали. Держат в напряжении. В страхе и ожидании.

Тот сказал, что сегодня придёт. И вот я жду, прислушиваюсь к звукам. Вздрагиваю от пугающей тишины.

Что я могу сделать? Да ничего.

Они ведь не убьют, но обязательно поиздеваются. Значит, остаётся одно. Придётся покориться, лечь и расставить ноги. Ради жизни я готова на это. Мне будет неприятно противно, буду терпеть. Буду.

Одежда моя подсохла и я снова натянула майку и трусы. Ходила по комнате, смотрела в окна. Уже не хотелось бить стёкла. Страшно пораниться. Вчера моё состояние требовало действий, а сегодня всё утихло и мне страшно что-то предпринимать. Уже не хочется отчаянно бороться, резать себя и тонуть. Как быстро я смирилась. Ради того чтобы жить.

За окном всё те же деревья и пустая территория. Уныло, тускло. Неинтересно.

А потом, я услышала шаги. Быстро села на кровать, прикрылась одеялом. Дверь открылась. На пороге тот, что постарше. Лицо его мерзкое, иссиня-коричневое, с бугристым носом и холодными голубыми глазками.

— Ну что кукла, соскучилась? — улыбнулся он и во рту мелькнули желтые зубы.

Он принёс два пакета, поставил на кровать и начал осматривать меня склизким взглядом. Он бы и одеяло сдернул.

— Эх, если бы не камеры, я бы тебе показал, на что способен дядя Кеша.

Я старалась не смотреть в его глаза, потупилась.

А он, не торопился уходить.

— Надо было тебя трахнуть там, у Беса на хате, а потом уже Жорику притащить. Эх, протупил. Ты наверное такая упругая, люблю молоденьких, — вздохнул он, — ну да ладно. Жора всё равно потрахает и отдаст Саиду. А может, я тебе себе тогда и заберу. Нравишься ты мне. Только у меня, все девки битые. Вас же сучек не отлупишь, вы же не понимаете, когда словами. Я бы вот так как Жора никогда не оставил. Ты бы у меня уже без пальца ходила, за такие выкрутасы. А он терпеливый. Смотри.

Он стоял и всё это мне говорил и говорил, а я слушала и слушала, потупившись и представляла, как бы всё было.

— Ну ладно, это всё потом. Я вот тебе пожрать и одёжку принёс. Смотри чё там. Сам выбирал. Сексуальное. Жора сказал выбрать сексуальное, ну я и выбрал.

Он полез в пакет достал оттуда что-то маленькое струящееся. Я краем глаза увидела что-то наподобие платья, только прозрачное полностью, в сеточку. Как будто не ткань, а чулок на тело.

— Вот ещё одна, — достал красное. — Другая одежда тебе тут не нужна. Если Жора скажет, тогда принесу что-то другое. А пока только это. Но поверь, с этого этапа, все шли к Саиду. До этапа нормальной одежды никто не доходил.

Он говорил, а я молчала. Но его это совершенно никак не расстраивало. Он видно из тез людей, которые любят рассказывать и не важно, внимательно их слушают или нет, главное, чтобы не перебивали.

Он доставал всё какие-то чулки, ночнушки, трусы. Только белье, и ничего нормального.

— Сегодня отдыхай, Жора на сходку поехал, а там всегда куча шлюх. Так что можешь расслабиться. Жора добрый слишком, как по мне. Влюбчивый. Вот, ты ему, видишь, понравилась. Если не замочил сразу, значит ещё поиграет с тобой в любовь. Я-то его знаю, он ухаживать любит. Только ты его не зли. Тогда может подольше подержишься, чем остальные.

Он взял другой пакет, понес на стол возле окна. Поставил и начал доставать коробочки и пакетики.

— Я не знаю, что ты любишь. Острое не брал. Я люблю острое, чили люблю. Но тебе взял, смотри.

Он обернулся и, наверное, сейчас только понял, что я слушаю напряженно. С опаской.

— Да ты меня не бойся. Я хоть и киллер, но добрый. Тебя не трону, если Жора не прикажет. А ты не делай так, чтоб приказал, и тогда всё будет класс.

Он пошел к двери. Я уже надеялась, что сейчас уйдёт, но там он обернулся и сказал:

— Ты меня поняла?

— Да, — ответила быстро и кивнула, чтобы он поскорее ушел.

Этот человек, при всем своём спокойствии и кажущемся участии, пугал меня больше остальных.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

59. Бес

Бездействие вот что хуже всего. Тупое бездействие.

Лежать без движения и осознавать свою беспомощность. А в это время, возможно, происходит что-то страшное.

Уже бесполезно жалеть о содеянном. Что случилось, то случилось. Нужно думать о том, как предотвратить настоящее?

Картины рисовались в моем воспалённом мозгу и от них тело не могло сдвинуться, но оно горело изнутри. Некого позвать и просить о помощи, потому что никто не поможет.

Дверь скрипнула, я оторвал взгляд от стены.

— Привет старый.

Лука. Слава богу. Я реально рад его приходу. Ещё сильнее я бы радовался приходу Евы, но знаю, это невозможно.

— Как ты? — он сел на стул напротив кровати.

— Не чувствую ничего, — выдавил я.

— Айболит сказал — это временно.

— Надеюсь.

Смотрю с надеждой, может скажет что-то о Еве.

— Короче, она у Савицкого, — произносит Лука и начинает грызть ноготь.

Это нехороший знак. Он грызёт ноготь, когда нервничает, недоволен или что-то сильно не нравится и раздражает.

— В банде? — спрашиваю и боюсь, если ответит — да.

— В доме. Но там — крепость. Туда и комар не проникнет. У него все под напряжением и на камерах. Там у них не так как у Давида. Промзона. Окопались люди по серьезному. А Савицкий, всех симпотных девок сначала через себя пропускает, а когда надоест, отдает в притон, к Саиду. Или, если девка ерепениться начинает. А эта будет ерепениться.

— А как ее достать оттуда?

— Ты серьёзно? Никак не достать. Никак. От Савицкого даже не мечтай. Только если в притон отдадут, оттуда можно.

— В какой притон Лука? Ты о чём вообще?

Каждое слово отдаётся болью где-то возле сердца. Резкой, тянущей, проникающей. Глубокой болью.

Он смотрел в моё лицо, как будто с насмешкой. В холодном взгляде я почувствовал даже издёвку. Наверное он даже рад, что я в таком положении. Да, конечно рад.

— Что, жалко девку? — произнёс Лука с каким-то новым выражением на лице. — Затрахают. А может это расплата?