Марианна Кисс – Девочка для Беса (страница 39)

Босиком я побежала по холодному полу, что есть силы. Действительно решила, что я сумею убежать и спрятаться. Так что они меня не найдут. Я смогу. Я сумею.

По дороге дергала двери, но все они закрыты. Один раз обернулась назад и увидела темную фигуру Савицкого в проёме и гневно смотрящего мне в след.

Лучше не попадаться ему в руки сейчас. Это видно по грозному виду и страшному взгляду понятному даже издалека.

В страхе я хваталась за все ручки, дергала и дергала. Добежала до открытой двери, увидела лестничный пролет. Мигом туда, вниз, по лестнице.

Слышу сзади шаги гулкие, устрашающие. Они приближаются. Бежать некуда только вниз. Перепрыгиваю через две, даже три ступени. Страх сковал сознание и ведёт туда, вниз. В неизвестность.

Лестница закончилась, дальше дверь я толкнула её и…

Все взгляды на меня.

Боже, сколько их тут? Мужчин, парней, девушек в откровенных нарядах. Столы с бильярдом. Накурено. Всё в сигаретном дыму. В полумраке. Лампы над столами и по стенам. Это какое-то логово. Их лица пугающие. В их взглядах усмешка и интерес.

Когда я с размаху открыла дверь, эти тёмные люди в одно время повернулись и посмотрели.

Я застыла на пороге этой адской комнаты. Скованная ужасом ещё большим, чем тогда когда я была в банде Беса. Вот теперь я действительно поняла, какая опасность мне угрожает. Ничего не спасёт, и никто.

Сзади я слышала, как подошел Савицкий. Я не оборачиваюсь, понятно, что это он.

Вдруг, рядом у бильярдного стола я увидела парня со знакомым лицом. Он был тогда у Беса в квартире, с тем рыжим. Он показался мне тогда более спокойным. Сейчас он смотрит, щурится. Вот — моё спасение.

Я кинусь к нему. Он должен меня помнить.

— Пожалуйста, помогите. Я не хочу. Прошу вас, помогите! — я схватилась за рукав его рубашки.

Но парень с силой оттолкнул.

— Пошла вон, шалава, — проговорил таким тоном, как будто я мерзкая, падшая, грязная.

Толкнул и я влипла в грудь Савицкого. Он обнял, а я снова толкнула его и отпряла. Но натолкнулась на другого человека, тот толкнул меня к третьему. Они улыбались и скалились. Их забавляла эта лёгкая игра. Забавлял мой испуганный взгляд, прозрачное платье и босые ступни. Всё это нравилось им и смешило. И каждый толкающий доволен и рад.

Я шаталась, хватаясь за руки, но они снова отталкивали. Пока я не упала на пол.

— Ну, хватит, — сказал Савицкий, — отведи ее наверх и привяжи к кровати, — приказал кому-то.

— Жора, что ты с ней возишься, — выкрикнул один, — отдай пацанам, пусть оттянуться.

— Вам своих шлюх мало? — обернулся Савицкий и проговорил это тоном хозяина, который будет сам решать, куда девать свои вещи.

Меня подхватили подмышки, поставили на ноги. И потянули обратно.

И снова я как будто отключилась от действительности. Ничего не чувствую. Иду, меня тянут, подталкивают в спину. Приводят в комнату, стягивают руки веревкой и привязывают к спинке кровати.

— Да детка, — слышу сквозь равнодушную задумчивость, — сиськи у тебя что надо. Дай уже ему и он отвяжется. Чего выламываешься?

Все ушли. Я осталась одна. С закинутыми вверх руками. Лежу.

Не получилось сбежать. Думала, получится хотя бы спрятаться в этом здании.

Тихие шаги оповестили о приходе Савицкого.

Я закрыла глаза, не хочу его видеть.

— Открой глаза, — проговорил он.

Но я упрямо их закрываю. Отворачиваюсь.

— Если не откроешь сейчас глаза, позову пацанов и пусть трахают тебя, во все дыры.

Пришлось открыть.

Савицкий стоит передо мной, рубашка уже расстегнута и манжеты болтаются. Пальцы держат бутылку с прозрачной коричневой жидкостью.

Он медленно подошёл к столу, поставил бутылку и повернулся. Начал расстёгивать брюки. Не торопясь, разглядывая меня, расстегнул последние пуговицы рубашки. Распахнул, обнажил плечи. Стянул.

— Ты меня удивила. Ещё не одна телка с таким упрямым постоянством не бегала от меня. Ты первая. И от этого ещё больше хочется тебя трахнуть. Сначала я хотел нежно, но теперь ты меня разозлила, значит буду трахать грубо.

Он откинул рубашку в сторону и начал снимать брюки.

Я снова закрыла глаза.

— Открыла, я сказал, — последовал приказ.

Я открыла, он уже снимает черные трусы.

Смотрю и мне страшно. Его вздыбленный вверх член, словно змей. Не хочу верить, что сейчас этим своим членом он будет протискиваться в меня.

Савицкий встал на колени на кровати и приближается. Взял мои ноги раздвинул максимально насколько они раздвинулись. Плате сетка полезло наверх. Обнажая сначала ноги, а потом и все остальное. Всё открыто. А я начинаю дрожать.

— Начнем без прелюдий, — он плюнул мне на лобок, провел пальцем и ладонь скользнула вниз. В меня. Я изогнулась от неожиданности и желания высвободится.

Второй рукой Савицкий потянул платье наверх, открывая все больше тела. Обнажая живот и грудь.

— Будешь дергаться, буду делать больно, — проговорил он, придвигаясь ближе.

Я лежу с поднятыми вверх руками и не сопротивляюсь. Бессмысленно что-то делать. Бесполезно.

Подняла голову, смотрю в потолок.

— Смотри на меня, — приказывает.

Но я не слушалась, а просто безучастно смотрю вверх.

— Ну как хочешь.

И я чувствую, как его член проникает в меня.

62. Ева

— Ох, ничего себе, девочка, как у тебя там узко, почти девственница. Давно у меня не было таких тугих.

Молчу, отворачиваю лицо, как можно сильнее. Отодвигаю дальше. Напрягаюсь. Не хочу. Чтобы его дыхание не попадало на меня.

— Вот так, да, напрягайся. Просто охренеть как хорошо. Ничего что не хочешь, ещё немного и ты поймешь, как тебе со мной повезло. Такую дырочку отдавать в притон — это преступление.

Он натягивает мои бедра на свой член. Вставляет, без остановки.

— Сладенькая. Безумно сладкая Ева.

Он ложится сверху, подтягивает за талию, всасывается в грудь. Облизывает сосок, сминает губами. Терзает, скользит по груди языком.

Я пытаюсь противится расслаблению тела, но плохо получается. И я дышу, всё сильнее вдыхаю запах чужого мужчины.

Его движения плавные, не грубые, но глубокие. Тело в разрез желанию наполняется негой и требует, получает. Оно не слушает меня. Не воспринимает приказов ума.

Руки натягиваются, верёвка впивается в запястья. Грудь моя торчит, на уровне лица Савицкого. Соски направлены прямо в рот этому человеку, а он хватает их губами и отпускает. Прикусывает, сосок один за другим, проводит по нему языком. Лижет.

Трудно не подаваться. Трудно сопротивляться. Потому что тело моё отвечает на эти ласки. Но я не хочу. Мозг требует остановиться, не получать удовольствие, а тело всё равно его получает.

И от этого хуже всего. Ненавижу себя за бездействие, за слабое сопротивление. Ненавижу. Это настоящая мука. Член Савицкого всё глубже и глубже. Мощь его движений все сильнее и сильнее.

Пытаюсь думать о Бесе. Представляю. Закрываю глаза. И замираю. Расслабляюсь.

Но голос Савицкого вытаскивает меня из мечты.

— Малышка, я подарю тебе столько брюликов, сколько захочешь. Ох.