Мариана Запата – Виннипегская Стена и я (ЛП) (страница 22)
Работники обычно тоже плакали и говорили, что никогда не ожидали, что нечто подобное случится с ними, или каким благословением для их семьи станут эти деньги. Или какой подарок им преподнесли, чтобы изменить их жизни.
Но вот она я.
Мои руки задрожали, а легкие словно забыли как дышать.
Мои кредиты были моей ахиллесовой пятой.
Меня лишь слегка пристыдила мысль, что я незамедлительно не подумала о том, как нелепо его предложение. Почему я не вытолкала его или не послала? Почему не рассмеялась над его идеей? Или не сказала отвалить к черту, потому что он не может купить меня? Он плохо со мной обращался. Он не заслуживает того, чтобы я сделала ему «одолжение» и ради него поставила под угрозу свою жизнь.
Стиснув руки по бокам, я позволила ощущению перегруженности нахлынуть на меня. Он предлагал оплатить это все, что лежит в моей душе как цементный блок в бассейне. Кто так делает?
Но все же, кто говорит «нет» такому предложению? Мне нравилось думать, что я принимаю мудрые решения; что делаю то, что лучше для меня и будет лучше в долгосрочной перспективе. Но сто пятьдесят тысяч? Ох, черт.
— Я готов пойти на компромисс, — предложил Эйден; его глаза были честными, а голос твердым, что совсем не помогало.
Я фыркнула.
Но я не могла заткнуться. Просто не могла. Существовала небольшая придирчивая часть моей личности, которую я оттачивала на протяжении многих лет, — та, которая иногда не знает, как промолчать.
Я подняла взгляд и посмотрела на заросшего щетиной мужчину, который стоял в моей квартире и предлагал мне спасательный круг, возможность
— Эйден…
Самый мускулистый мужчина, которого я знаю, сделал шаг вперед и прижал руки к бокам, пришпиливая меня взглядом к месту.
— Это должна быть ты. Я подумал об этом. Никто не понимает мое расписание так, как ты. Ты не действуешь мне на нервы, и ты… — он покачал головой и распял меня на месте. — Я сделаю все, что нужно. Скажи, чего ты хочешь, и ты это получишь. Что угодно.
Головная боль, давящая на виски из-за голода, внезапно усилилась.
Но другая часть моего мозга, логическая, сказала, что будет тупо упустить такую возможность. Все, что мне надо сделать, это выйти за парня, верно? Подписать клочок бумаги? Сохранить сбережения за счет его интересов?
Вот черт. Серьезно, я не могу переключать свое настроение каждую минуту. Я только что говорила ему, что мы не друзья, и как сильно он ранил мои чувства, и какой он идиот только потому, что поднял эту тему… и теперь я снова обдумываю его предложение всего через несколько минут. И еще раз, более ста тысяч долларов являются частью этого предложения. Это не пустяк.
И тогда моя рука задрожала сильнее, чем раньше, и я получила временный ответ, и даже тогда простое желание рассмотреть данный вариант заставило меня почувствовать себя проституткой.
Я могу думать о себе как о проститутке, но я хотя бы буду проституткой без долгов, не так ли?
Его взгляд был полностью сосредоточен на мне, стоящей там, в моей крошечной кухне в мешковатых пижамных штанах «Доктор Пеппер» и топе, низ которого был разрезан на полосочки, и на мне не было лифчика.
Со мной что-то не так. Со мной серьезно что-то не так.
Но я не сказала.
— Дай мне подумать об этом, — произнесла я, мой голос неуверенно надломился.
Он не расплакался из-за победы, и я не отправила его сразу к черту, что удивительно. Вместо этого Эйден очень спокойно ответил:
— Хорошо, — на секунду он засомневался, переступая с ноги на ногу. — Извини, что я облажался.
У меня в горле сформировался узел из-за выражения на его лице.
— Я привык быть одиночкой, Ванесса. Ничто из того, что я сказал или сделал, не имеет отношения к тебе. Я хочу, чтобы ты это понимала.
Больше ничего не добавив, мужчина, известный как Виннипегская Стена, ушел. Единственным звуком, сигнализирующим о его уходе, стал хлопок закрывшейся за ним двери.
Я собиралась подумать об этом. Подумать о том, чтобы выйти замуж за парня ради денег, когда месяц назад я уволилась с работы на него, потому что он не защитил меня перед своим менеджером; он не поддерживал даже мизерные обязательства, которые, как я думала, между нами были. Какого черта я делаю?
Следующие две ночи я не спала, и это не удивительно. Как, черт возьми, я могла спать, когда все, о чем я думала, действительно ли я рассматриваю совершение мошенничества — брачное мошенничество, как его называют — чтобы получить кучу денег? Через это ли проходят все воры?
Я чувствовала вину, хотя еще ничего не сделала.
И еще я чувствовала себя немного дешевкой из-за того, что сразу не сказала «черт, нет», но не такой уж дешевкой.
Оплата кредитов и возможность получения дома, купленного для меня манили меня гораздо больше, чем когда-либо ожидали мои моральные устои. И снова, нравственность значит не так много, когда откладываешь ипотечную сумму на счета каждый месяц. Я живу в квартире, которая приведет в ужас моих приемных родителей, если они узнают, какая она. Моей машине двенадцать лет. Я свела свои расходы к абсолютному минимуму, чтобы только тратить свои деньги так, как мне нужно.
И затем я задумалась о себе… если сделаю это, однажды мне придется развестись. Я должна буду сказать своему будущему мужу — если такой будет — что я уже была замужем, и я никогда не смогу рассказать ему правду о том, почему сделала это. Я не смогу врать и притворяться, что этого никогда не было, даже если это фальшивка лишь на словах.
Нормально ли это? Справедливо? Может, все из-за того, что когда я была маленькой, мама ни разу не вышла замуж, но я всегда представляла брак как супер серьезный особенный шаг, на который способен не каждый. Союз двух людей, которые решили, что собираются покорять мир вместе, — поэтому необходимо быть разборчивой с тем, кого выбираешь в партнеры. Вся эта часть «пока смерть не разлучит нас» и тому подобное, в противном случае ты просто тратишь свою жизнь зря. Верно?
Когда я не обдумывала все это, я спрашивала себя, что скажу людям в своей жизни. Они поймут, что я по шею в дерьме, если расскажу, что выхожу замуж за Эйдена. Я должна буду рассказать о кредитах, если собираюсь рассказать правду, и я лучше засуну руку в кипяток, чем сделаю это.
Это слишком. Слишком.
И вот, я, наконец, взяла телефон и позвонила единственному человеку, которого не смогу обмануть. Я больше не могу жить с этим. Я устала, я капризнее, чем когда-либо, и не могу сфокусироваться, потому что слишком отвлечена. Мне необходимо принять решение.
— Диана, ты бы вышла замуж за кого-то ради денег? — спросила я ее в один прекрасный день, когда позвонила ей во время ее обеденного перерыва.
Не пропуская удар, она издала задумчивый звук.
— Как сказать. О какой сумме идет речь?
И именно тогда я поняла, что позвонила не тому человеку. Вместо нее я должна была набрать Оскара, моего братишку. Он — рассудительность моей жизни, баскетбольный игрок, изучающий машиностроение. Он всегда был мудр не по годам. Диана… не очень.
Я рассказала ей лишь часть правды.
— Что, если кто-то купит тебе дом?
Она хмыкнула, затем еще раз.
— Хороший дом?
— Не особняк, жадная шлюшка, но я говорю не о свалке и тому подобном, — по крайней мере, как я поняла.
— Все, что мне надо сделать, это выйти за кого-то замуж, и он купит мне хороший дом? — позже я смогу посмеяться над ситуацией, которая привела меня к этому разговору, или над тем, как легко Диана обо всем этом рассуждала.
— Да.
— Должна ли я сделать что-то еще?
А что еще? Брак лишь для того, чтобы он получил гражданство; он не навсегда.
— Я так не думаю.
— О-о-о, — ее тон оживился. — Конечно. Почему нет?
Конечно. Почему нет. Вот это да. Я фыркнула.
— Погоди секунду. Почему ты спрашиваешь? Кто это делает? — наконец, прощебетала она весьма заинтересованно.
Когда я закончила ей все объяснять, минуя случай, который подтолкнул меня к уходу, я ждала ее мудрого — обычно не мудрого — совета.
Все, что я получила, это:
— Сделай это.
— И все? — усмехнулась я.
Я интересовалась ее мнением о решении, которое изменит всю мою жизнь, и вот так она ответила?
— Конечно. Почему нет? У него есть деньги, ты знаешь все самое худшее о нем, и он собирается заплатить тебе. О чем тут еще думать? — произнесла она сухим тоном.