Мариана Запата – Виннипегская Стена и я (ЛП) (страница 23)
Она, определенно, была худшим человеком, к которому я обратилась за советом.
— Это незаконно.
— В таком случае, сделай так, чтобы тебя не поймали.
— Люди все время так делают. Помнишь Фелипу? — это ее кузина; как я могла забыть? — Этот парень из Сальвадора, за которого она вышла замуж, заплатил ей пять тысяч долларов. Ты можешь получить дом, Ванни. Ты могла бы быть более благодарной.
Определенно, неправильный человек.
— Мы не самые большие фанаты друг друга.
Из-за этого она стала раздражительной.
— Тебе почти все нравятся. Он не может тебя ненавидеть, если просит о таком тебя, а не кого-то другого. Уверена, сучки выстроились бы в очередь, если бы он приложил хоть немного усилий.
Из-за ее комментария я застонала.
— Ты, правда, думаешь, что я должна это сделать?
— Нет ни одной причины, почему ты не должна. У тебя нет парня. Тебе нечего терять.
У нее все было легко, из-за этого я почувствовала себя дурой, потому что сразу не уцепилась за этот шанс, но что-то томилось в моих внутренностях, и пока она не сказала о сучках, выстроившихся в линию, я не понимала, что это. Моя гордость.
Я хрустнула пальцами.
— Не знаю, что я чувствую по поводу брака и мужа, — я почти подавилась словом, — и общения с другими людьми во время всего этого. Даже если все не по-настоящему. Кто-то узнает, что мы женаты, и я не хочу выглядеть бедной женой-идиоткой, которой муж изменяет, и все об этом знают.
Диана снова хмыкнула.
— Пока ты работала на него, встречался ли он с кем-нибудь?
Нет. Никогда. В его телефоне даже нет ни одного женского номера. Я бы знала. Именно я ездила в магазин, чтобы купить ему новый телефон, и я переносила его контакты, и, возможно, я их просмотрела. И никогда в его доме не было ночевок, ни одной женщины поблизости. И никого не было с ним на выездных играх, потому что, по словам Зака, Эйден всегда уходил сразу в свой номер в гостинице.
Так что да, я чувствовала себя идиоткой.
— Нет.
— Так что не о чем переживать, верно?
Я сглотнула.
— Я тоже не смогу ни с кем встречаться.
Из-за этого она рассмеялась, и вдруг меня оскорбило то, что она так сильно смеется.
— Ты забавная.
— Это не смешно, — у меня всего пару лет не было парня. В чем, черт возьми, проблема?
Ее истерический смех достиг пика.
— Я тоже не могу ни с кем встречаться, — передразнила она меня голосом, который должен был походить на мой. — Теперь ты просто ищешь отмазку.
То, что я не часто ходила на свидания, хорошо известный факт.
Смех Дианы стал приглушенным, будто она прикрыла рот рукой.
— Ох, Ви. Сделай это и перестань так много думать.
Она совсем не помогала, и я поняла, что разрываюсь на части.
— Я продолжу думать об этом.
— О чем тут думать?
Обо всем.
Но я думала об этом. Потом еще немного подумала.
Меня чуть не вырвало, когда я посмотрела в интернете свою задолженность по кредиту. Смотреть на баланс — это как смотреть на затмение; я не должна была этого делать. Шесть цифр свирепо смотрели на меня с экрана, и мне стало казаться, что я слепну.
Вся эта ситуация с Эйденом — лотерея, и у меня выигрышный билет. Небольшое чувство неуверенности кружилось в моей груди, но я игнорировала его, пока могла с этим справляться.
Я буду помогать тому, в чью искренность полностью не верю.
Это будут вычеркнутые из жизни годы.
Я сделаю нечто незаконное.
И все это я проведу технически, как бизнес-операцию. Все не так сложно, потому что я понимаю, что делает Эйден и почему он это делает, по большей части.
Я просто не совсем понимаю, почему он настаивает на моем возвращении в его жизнь.
Независимо от всего остального, часть меня обижена, что Эйден я-получаю-все-чего-хочу Грэйвс, убедил себя в том, что только я могу помочь ему. Полагаю, я просто не чувствовала, что он заслуживает моей помощи или лояльности, когда он не сделал ничего, чтобы это заслужить.
Но…
Мой долг по студенческому кредиту — не только моя зарплата; он не выплачивается в течение первых пяти лет, как во время покупки автомобиля. Плюс, если дом тоже будет формой оплаты… Мы говорим о большом количестве денег, о большой головной боли и больших интересах. Тридцать лет по ипотеке. Это огромное облегчение.
Не правда ли?
Могу ли я просто простить Эйдена и сделать это?
Я знала, люди совершают ошибки, и я понимала: не всегда знаешь, что у тебя есть, пока этого не потеряешь; я научилась этому на собственном опыте. Но я также знала, какой обидчивой могу быть и как иногда сильно держусь за обиды.
Я обнаружила, что еду к дому Эйдена. Сердце поднималось к горлу, я готовилась рискнуть жизнью и свободой из-за чертовых кредитов, о чем просто не могла забыть или думать с пренебрежением.
Охранник у ворот улыбнулся мне, когда я подъехала к району, где жил Эйден.
— Давно вас не видел, мисс Ванесса, — поприветствовал он меня.
— Я уволилась, — объяснила я после того, как поприветствовала его. — Он не должен удивиться, что я здесь.
Охранник послал мне взгляд, в котором говорилось, что он впечатлен.
— Не должен. Он мне каждую неделю напоминает, чтобы я впустил тебя, если ты появишься.
Эйден либо слишком самоуверен, или…
Ну, или не было никаких «или». Он слишком самоуверен. Неожиданно мне захотелось развернуть машину и преподать ему урок, но я не была эгоистичной или достаточно глупой, чтобы это сделать. На прощание махнув рукой охраннику, я проехала мимо ворот и направилась к дому, в котором была столько раз, что не могу сосчитать.
Я знала, он дома, поэтому не переживала из-за отсутствия машин на подъездной дорожке. Я припарковалась на улице, как и каждый раз до этого, пошла к входной двери, ощущая себя невероятно неловко, и нажала на звонок.
Я хотела развернуться, уйти и сказать себе, что мне не нужны его деньги. Я, правда, этого хотела.
Но никуда не ушла.
Прошло пару минут, прежде чем я услышала звук открывающегося замка и поняла, что он там. В мгновение ока дверь распахнулась, и Эйден стоял по другую сторону в своей обычной одежде. Его возвышающееся тело блокировало свет, исходящий из дома. Выражение на его лице было открытым и серьезным, когда он впустил меня и повел туда, где все началось, — на большую кухню.
Не важно, что его диван невероятно удобный; он всегда предпочитал сидеть на кухне за островком или на одном из стульев в уголке, чтобы есть, читать или собирать пазлы.
Он сел на свой любимый стул, и я выбрала самый дальний от него. Все было еще страннее, чем должно было быть, учитывая, что поставлено на карту.
Я личность, и он не лучше и не хуже меня, и независимо от того, что случилось, я должна помнить об этом.
Я втянула воздух через нос и просто перешла к делу. Честность — лучшая политика и все такое, не так ли?
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь