Мариам Тиграни – Картвелеби (страница 73)
– Шени деда ватире!50
Мысли путались. Ноги стали ватными, и он хлёстко ударился о землю, когда не сел, а буквально рухнул на неё без сил. Спину чуть не разодрало о гвоздь на стене, но Вано не почувствовал боли. Грудь жгло огнём, и он прерывисто задышал, будто астматик перед удушьем. Воздуха не хватало.
Как? Зачем? Почему? Как он не узнал
– Саломе! – зарычал он, брызгая слюной, когда ворвался в её комнату без стука два часа спустя. – Объясни мне сейчас же, почему твой супруг лобзается с мужчиной?!
Саломея, застигнутая врасплох его стремительностью, на секунду застыла, а рука, которой она переворачивала страницу, так и повисла в воздухе. Однако она довольно быстро пришла в себя, непринуждённо расхохоталась и так просто продолжила листать свою книгу, что Вано опешил ещё сильнее. И без того округлые, как у оленёнка, глаза в ужасе расширились.
– Ты ждёшь, что я удивлюсь? – пожала она плечами, перестала заливисто смеяться и, отложив книгу, поднялась с кресла у окна. – Прости, дорогой дзма, но я вынуждена тебя разочаровать.
Дзма начал задыхаться точно так же, как когда сидел на холодной земле возле дома Андрея. Руки так и сжимались в кулаки, а вид! Будто раненый зверь, готовый в любую минуту растерзать обидчика сестры. Видя его смятение, Саломея немного смягчилась. Она неторопливо подошла к брату и, пока он прерывисто дышал, с нежностью коснулась его руки.
– Как? – пыхтел от злости Вано. – Даико, как?! Я не понимаю. Я отказываюсь понимать!
Молодая женщина опустила глаза в пол, слабо улыбнулась, но смолчала.
– Почему ты не рассказала мне раньше? – разгорячился юноша, злясь всё сильнее. – Ты ведь всегда… со мной делилась.
Обида, сквозившая в этих словах, растрогала бы любого. Саломея пристыженно зажмурилась.
– Таким не могла, – сказала она даже чересчур гордо, будто хвалилась своей выдержкой. – Тогда.
– Значит, ты сделаешь это сейчас!
Вано прошёл вглубь спальни и опустился на кровать. Похлопав по аккуратно застеленному одеялу, он пригласил сестру последовать его примеру. Даико не спешила с этим, но, когда он гулко повторил: «Саломе!», она со вздохом повиновалась.
15
Нино не покидала спальни сестры до тех пор, пока та не забылась беспокойным сном. Тина долго металась по кровати и попеременно звала то Игоря, то свою мать, о плачевном будущем которой младшей княжне только что рассказала сама даико. Впереди бедную Тину ждала неизвестность: кто знал, когда молодой супруг приедет за ней, да и приедет ли вообще? Возможно ли спасти Татьяну Анатольевну или после суда её непременно отправят на сибирские рудники? Сказать ли об этом отцу? Что, если он сможет помочь? Но станет ли? Час от часу не легче!
Нино с нежностью убрала слипшуюся прядку белокурых волос со лба сестры и прислушалась: мирным её дыхание не было, и всё же Тина уже спала. Княжна бережно накрыла её одеялом и посидела ещё немного в кресле напротив, пока даико не перестала шептать во сне имя maman. Интересно, как выглядела эта maman, имелась ли схожесть в чертах между ней и Тиной? А Игорь? Какими качествами обладал тот юноша, которого выбрало сердце её недотроги-сестры? Хорош ли собой, обаятелен ли, пригож? Коль он не мог похвастаться знатным происхождением и деньгами, то наверняка привлёк даико своим ярким характером. Ах, как же она жаждала с ним познакомиться! Судя по рассказам, они точно поладят. Стать лучшими друзьями с зятем – что может быть лучше? О дружбе с Пето Гочаевичем, конечно, не шло и речи.
Эти радостные перспективы зажгли на лице Нино улыбку, но, пока она на цыпочках выходила из комнаты сестры, затворяя за собой дверь, горькие размышления всё же возобладали над ней.
Уже второй месяц ничто под этой крышей не шло так, как прежде. После сцены в женском кабинете они с Саломеей не разговаривали, с отцом тоже случались стычки, когда речь заходила о покойной княгине, и это ещё Шалико до сих пор не знал, что она рассказала старшей сестре о Давиде! Нино шла по коридору и сокрушённо жмурилась, когда думала о той тягостной минуте, когда ей всё-таки придётся во всём сознаться. Она скорее призналась бы мадам Дюпен из тифлисского пансиона, где училась всего несколько лет, что не выучила спряжение французских глаголов, нежели пришла бы к другу с повинной. Он разочаруется в ней, хоть слова злого не скажет, но посмотрит так укоризненно, что земля под ногами разверзнется!.. Он – её моральный ориентир, а она – его, и так повелось с детских лет. Как же ему теперь сказать, что она оказалась ничем не лучше Давида Константиновича? Открыто заявить, что она – ещё одно постыдное разочарование его юности?!
– Нино! – позвал за спиной тот самый голос, когда девушка, спустившись по лестнице на первый этаж, застыла у стола с шахматной доской. – Нино!
Княжна набрала в грудь побольше воздуха и, не поднимая головы, развернулась на зов. Чему быть, тому не миновать!..
В гостиной, куда ноги сами её вывели, не водилось ни души, а Шалико вбежал туда из запасной двери, выходившей в сад, и почти сразу же подошёл поближе. Видимо, их отцы всё ещё коротали дневной зной в беседке за домом.
– Что случилось? – спросил он настороженно, а радость от встречи сменилась ожиданием неизбежного. По лицу ведь видно, что где-то провинилась! И губы поджаты, и глаза на мокром месте. – Почему ты так смотришь?
Ещё надеясь на счастливый исход, она накрутила на палец локон и захлопала ресницами. Нужно прощупать почву. Вдруг удастся оттянуть роковой момент? А для этого нужно узнать, успел ли брат рассказать Шалико о ссоре с Саломеей. Теперь от этого зависело всё!..
– А Давид Константинович где? – поинтересовалась она невзначай. Но друг ведь не дурак!.. Обязательно сложит дважды два. – Остался с отцом и Константином Сосоевичем в беседке?
– Да. А я нашёл предлог, чтобы ретироваться, – менее бойко ответил юноша, который не слишком-то обрадовался, услышав имя брата в сложившихся обстоятельствах. – А что это тебя стал интересовать мой дзма?
Нино сглотнула, когда друг посмотрел на неё так пристально, что подкосились коленки. Несколько секунд они промолчали, но потом по лицу Шалико пробежала искорка, которая перечеркнула все её старания: не умеешь врать – не берись!
– Я случайно!.. – воскликнула она в отчаянии, когда приятель схватился за кудрявую голову и застонал от безысходности. Самого главного не прозвучало, но они поняли друг друга и так. – Я правда не хотела – так получилось!..
– Проклятье!..
Шалико зарычал от злости, а Нино, которая всё это время думала, как бы оправдаться, так на это и не решилась. Вид у генацвале был такой, что ей совсем расхотелось лезть на рожон.
– Ты ведь понимаешь, что ты наделала? – всё сильнее гневался парень. Видя его таким, Нино едва ли не расплакалась. – Если всё дойдёт до твоего отца, то конец многолетней дружбе между нашими семьями! Мы превратимся в Монтекки и Капулетти!..
– Нет-нет-нет! – замотала головой княжна. Сложно представить что-то страшнее тех картин, которые она живо увидела в своём воображении. – Моя сестра слишком гордая, чтобы сказать об этом отцу!
Шалико фыркнул, а она взмолилась, чтобы всё поскорее закончилось. Вот бы генацвале больше не злился и стал прежним вежливым и обходительным другом! Когда же он снова посмотрит на неё с прежней нежностью, но и с чертинкой, которую она не до конца понимала, но от которой загоралась сама? Не прошло и двух минут, пока они ссорились, а она уже скучала по нему старому. А теперь он говорил ещё и о вражде между семьями. Ах!.. Как же ей вынести всё это?
– Даже если Саломея Георгиевна смолчит, напряжение между нашими семьями никуда не денется! – безрадостно хмыкнул Шалико, прерывая поток её мыслей. – Ты бы ещё Вано о таком рассказала!
Намереваясь ответить, Нино быстро осеклась. Вот этого она бы точно не допустила!.. Страшно подумать, что сделает брат, если узнает, как и Давид, и сам Пето поступили с его любимой сестрой!..
– Почему?! – Приятель вознёс глаза к небу и сокрушённо шлёпнул себя по лбу. Нино, как пристыженная ученица, молчала. – Ну почему люди вокруг не могут быть хоть чуточку сдержаннее?!
Его последняя вспышка немного обидела княжну, но, в конце концов, он мог бы подобрать и более крутые выражения. Гораздо, гораздо круче!.. Уж она-то знала, как он любил разносить своих сокурсников, если те не проявляли должного усердия. Стало быть, он всё-таки сдерживался. Ради неё?..
– Все не могут быть учёными дипломатами, которые никогда не совершают ошибок! – произнесла она осторожно, с надеждой сыграть на его самомнении. В порыве эмоций Шалико повернулся к ней спиной, и она не смогла оценить его реакции.
– Генацвале, ну пожалуйста-пожалуйста, не злись!..
Решившись на отчаянные меры, она сорвалась с места и крепко-крепко обняла друга, обернув руки вокруг его талии. Прижимаясь как можно сильнее, она поспорила бы на что угодно, что слышала его учащённое сердцебиение даже сзади. Почему-то эта мысль пришлась ей очень по вкусу.
– Я была глупа. Согласна!.. – пробубнила девушка, не размыкая век. Она не видела его лица, но очень радовалась, воображая себе его шок. – Но мы только что с тобой помирились! Мне очень не хватало тебя. Я ведь так тебя люблю!