– Любишь? – хрипло спросил Шалико.
– Очень-очень люблю! И не хочу, чтобы мы разошлись в плохих отношениях… Тебе ведь скоро уезжать!..
– Да, – безрадостно согласился он и обернулся. Княжна посмотрела на него снизу вверх и не обнаружила в его карих глазах злобы. – Скоро.
Они простояли ещё немного, улыбаясь друг другу и не нарушая тишины. Гнев стал медленно отпускать Шалико, а она с облегчением подумала, что бурю пронесло.
– Когда-нибудь ты научишься держать язык за зубами, – заметил он, смеясь. – Только я до этого дня, похоже, не доживу.
– Но ты меня прощаешь? – надула она губы, по опыту зная, как подобные приёмы действовали на него.
Как же ей нравилось видеть его таким!.. Родным, близким, своим. Смущённая улыбка, горящий взгляд и растрёпанные кудри – вот он снова перед ней, её Шалико. Её сердечный друг, товарищ по детским играм и просто человек, без которого она не представляла своей жизни. Интересно, а он то же самое думал о ней?
– Разве может быть иначе? – вздохнул он тяжело, после чего добавил: – Только вот не я должен тебя прощать, а твоя сестра. В её дела ты вмешалась без спросу.
– Ты хочешь, – безошибочно догадалась девушка, – чтобы я попросила у неё прощения?
– Мне кажется, это было бы уместно.
Нино согласилась, что этот жест сможет вернуть потерянный мир между ней и Саломе. Известные разногласия сильно отравляли княжне душу, и она отчитала себя за то, что не додумалась до этого сама. Почему без Шалико она так глупела? А с ним, наоборот, ощущала за спиной крылья?
Молодые люди проболтали ещё немного, обсуждая тяжёлую обстановку в собственных семьях, и только после этого отправились в спальню Саломеи. Она, вероятно, не покидала своей комнаты с тех пор, как все разошлись по разным частям дома, а Вано куда-то уехал, никому ничего не объяснив.
– Ты говоришь, он уехал? – нахмурил лоб Шалико, дёрнул её за пояс платья и не позволил убежать вперёд по коридору. – Почему же он только что промчался мимо, как разъярённый тигр?
Нино пожала плечами, предположив, что брат, должно быть, уже вернулся, куда бы он ни уезжал. Его взбешённый вид и её, по правде, насторожил, но что же могло так разозлить добродушного дзму? Она терялась в догадках.
– Он шёл к Саломе, – осознала она вдруг и навострила уши. – Слышишь? Дверь хлопнула.
Звук и правда был оглушительный, и юные князья, отличавшиеся неуёмным любопытством, не упустили такой возможности. Если они держали путь в том же направлении, то что им мешало… подслушать?
Что-то подсказывало, что греть уши под чьей-то дверью нехорошо, поэтому каждый шаг до покоев Саломеи давался им с трудом. Они ощущали приближение чего-то разрушающего и необъяснимого, а неведомая сила тянула их туда как магнитом. Кто они такие, чтобы противостоять этой силе, которую Шалико сравнил с законом всемирного тяготения Ньютона? Лишь жалкие песчинки в масштабе Вселенной.
– Саломе! – истошно кричал Вано по ту сторону двери. – Объясни мне сейчас же, почему твой супруг лобзается с мужчиной?!
Светло-зелёные глаза Нино округлились до размеров ньютоновского яблока, а Шалико увидел в её огромных зрачках отражение собственного замешательства, которое с каждой минутой только увеличивалось.
– Что значит «мужеложник»? – спросила она изумлённо, а друг шикнул на неё, приложив палец к губам.
***
Корцили51 назначали на пятницу, 21 сентября 1877 года. Священники не советовали венчаться в пятничный день, называя такой выбор плохим предзнаменованием, но Пето, да и остальные Ломинадзе в один голос назвали эти предостережения причудами старых церковников и, сославшись на бесчисленных гостей, которые уже получили приглашения, так и не стали ничего менять. Переписывать свои планы – да и планы стольких людей! – они не захотели, а поскольку организацией свадьбы занималась прежде всего семья жениха – но расходы они почему-то поделили поровну, – Георгию Шакроевичу только и оставалось, что недовольно ворчать в стороне.
Юная невеста со снисходительностью отнеслась к причитаниям отца, который невзлюбил виноделов Ломинадзе с апрельских мачанклоба и нишноба52. Тогда он нашёл будущих сватов чересчур грубыми и неотёсанными, несмотря на дворянское происхождение. Умилилась она и чрезмерной торопливостью Пето и его родни, из-за которой они, судя по всему, не стали передвигать венчание даже на один день. Столько времени соблюдать приличия и всего лишь раз не отказать себе в желании послать их ко всем чертям? Кто их за это осудит?!
Первый месяц после свадьбы молодожёны собирались провести в ахалкалакском особняке Мгелико Зурабовича, после чего отправились бы в Тифлис, в его большой отчий дом. Саломея хихикала про себя, представляя, как в том самом ахалкалакском особняке поместятся почти две тысячи гостей. Даже им в Сакартвело придётся попотеть, чтобы дать достойный приём!
– Хорошо хоть, не все две тысячи придут сюда за тобой! – качала головой старшая мамида, доставая из шкафа роскошное белое платье. – А вот дома у жениха будет негде присесть!
Ломинадзе решили эту проблему довольно просто: поставили праздничные столы, ломившиеся от яств и вина, прямо во дворе дома, под натянутыми шатрами. Узнав об этом, князья Джавашвили, слишком занятые своей жемчужиной (могла бы сделать такую выгодную партию, а выбрала кого попало!), прикусили языки. Даже позлорадствовать нормально не дали!..
– Вайме деда! Какая же ты у нас красавица! – воскликнула вторая тётка и забегала по комнате с последними приготовлениями. Спальня утопала в цветах, а воздух наполнился их сладким ароматом и терпким запахом женских духов. В зеркальном отражении Саломея видела себя и улыбалась. Как же долго она ждала этого дня! Сегодня она будет блистать и завораживать, опьянять и околдовывать – ведь всё это так ей подходит! Не зря же говорили: в самом Тифлисе не найдёшь такой красы!
Нино Шакроевна так и не добавила: «И как жаль отдавать тебя этим людям!», но племянница всё равно прочитала это выражение на её лице, чему, впрочем, совсем не огорчилась. Какая разница, как ладили между собой её и Пето родственники, если они сами не мыслили жизни друг без друга? Счастливее невесты не сыскать на всём Кавказе!..
– И тамаду сами выбрали, и церковь! – не унималась Екатерина Шакроевна, уже нажаловавшаяся об этом брату. – Хорошо хоть, свидетеля с нашей стороны оставили!..
Свидетельницей невесты единогласно назначили её двоюродную сестру по дяде из Тифлиса, а Ломинадзе остановились на Зурабе – старшем кузене Пето и сыне Мгелико Зурабовича. Саломее этот грубоватый тип, по правде сказать, не очень нравился, и она с неудовольствием думала о том дне, когда тот станет крёстным отцом её будущего ребёнка. Вах!.. Не всё же коту масленица!
– Дзма хотел назначить тамадой старика Циклаури, но Мгелико Зурабович не поддержал эту затею, – напомнила младшая мамида, путаясь в безграничных застёжках на корсете невесты. – Не двигайся, дмисшвили53, родная! Я так не рассчитаю его тугость, и ты задохнёшься прямо в церкви!
– Только от любви к своему кмари, – сказала Саломея и пристыженно замолкла, а старшая мамида сокрушённо причмокнула, собрав руки на талии.
– А все Циклаури, между прочим, – произнесла она с лёгким укором, смысл которого не скрылся ни от кого, – сейчас внизу и верно ждут твоего выхода. Ах, старшенький Константина Сосоевича так по тебе страдает, Саломе! Места себе не находит. Что же ты никак не хотела его заметить?..
– Мамида! – строго отозвалась дзмишвили, высоко вскинув подбородок. – Давид Константинович… сердечный друг детства. И он завидный жених! Уверяю вас: он не пропадёт.
– Да, а вот насчёт тебя не уверена, – фыркнула незамужняя тётка, когда замужняя посмеялась в кулачок. – Что ты только нашла в этом Пето?!..
Красавица запыхтела от возмущения. Вдруг Екатерина Шакроевна ахнула, припав к окну, будто увидела там что-то ужасающее. Они с Нино-старшей переглянулись в недоумении и тоже сорвались с мест. Как оказалось, младшая Нино играла во дворе в пятнашки вместе с Шалико Циклаури и в какой-то момент так увлеклась этой игрой, что с хохотом повалилась на траву в своём новеньком платье.
– Нино!.. – крикнула старшая мамида, распахивая окошки на втором этаже. – А ну сейчас же встань, негодница! Сколько времени я потратила на подборку твоего платья?!.. Знаешь, что я тебе сделаю, если ты его испачкала?
Не договорив, Екатерина Шакроевна помчалась вниз, чтобы отчитать племянницу по-настоящему, а Шалико, расслышав грозные предостережения, замотал кудрявой макушкой. Позже, когда Нино поднялась на ноги, он взял её за руку и увёл поскорее в дом, пока справедливая кара ещё не успела их настигнуть.
– Что такое? – округлила небесные глаза Тина, столкнувшись в дверях с разъярённой тёткой. – Кто опять разозлил мамиду?
Саломея рассмеялась, с нежностью подумав о домашних. Стоит признать, что и Вано, и Нино злили тётку с переменным успехом!.. Интересно, а весёлый братец ещё нигде не успел нашкодить, или он терпеливо ждал для этого сегодняшнего вечера?
Весь переполох в доме стих, как только дудук, саламури и чонгуруи, раздававшиеся со двора всё громче, известили о прибытии жениха и его родни. Пока тётки в обе руки поправляли её длинный шлейф, счастливая невеста с горечью думала об утреннем эпизоде. Неужели это последний раз, когда она принимала в них участие? Неужели с замужеством ей больше никогда не разделить с ними счастливых моментов?
