Мариам Тиграни – Картвелеби (страница 62)
– Ну, нам, в таком случае, лучше уехать, – озвучил свои мысли Константин Сосоевич, когда Георгий и Тина окончательно исчезли на лестнице. – Отправьте нам весточку, как только Вано Георгиевич и ваш зять появятся.
– Быть может, вы останетесь ещё ненадолго? – вежливо, почти непроницаемо улыбнулась Саломе, и никто бы не заподозрил её в задних мыслях. А уж такой доверчивый человек, как Константин Сосоевич, – и подавно! – Мы прикажем заварить вам кофе, принести нарды. Отец очень переживает из-за моего брата, а вы хоть сможете его отвлечь!..
Старый князь Циклаури довольно быстро позволил себя уговорить – да и как тут воспротивишься, когда красавица Саломея пустила в ход своё непревзойдённое, королевское очарование? – и сделал Давиду жест, чтобы тот следовал за ним.
– Коль вы проведёте нас в кабинет отца, ваше благородие, – поклонился Константин, – то мы с удовольствием изопьём вашего кофе.
Старшая дочь хозяина сделала реверанс и, подобрав юбки, направилась к лестнице своей гордой, лебединой походкой. Давид, перехвативший быстрый, но лукавый взгляд Саломе, безошибочно раскусил её. Сколько бесстыдного огня, сколько скрытого томления сквозило в этом взгляде! Но перед отцом он ничем себя не выдал и даже сделался крайне почтительным и отстранённым, пока они вместе поднимались по лестнице.
Через несколько минут гостиная почти опустела, и в ней остались только младшие князья, о которых все позабыли за своими переживаниями. Но вот беда! Они-то как раз ничего не упускали из виду.
– Мне это не нравится, – подвела черту Нино.
– Что именно? – не остался в долгу Шалико и недобро усмехнулся. – Все без исключения ведут себя подозрительно. С кого бы начать?
– Саломея и Давид так странно друг на друга смотрели, – вслух рассуждала княжна. – Но не в них сейчас главная проблема. Нужно придумать, что делать с Тиной!..
– С Тиной? – бесцветно спросил юный князь, а его вялость и безжизненность даже напугала милую подругу. Что заставило его так перемениться? Неужели её наблюдения за его братом оказались такими болезненными?
– Ну да, – закивала она быстро, после чего взяла его за руку и доверительно посмотрела в глаза. – Шалико… если тебя что-то гложет – расскажи. Вдруг я смогу помочь?
Он неожиданно просиял, и она расплылась в счастливой улыбке вслед за ним. И как это только работало? Когда ему становилось грустно, и у неё всё валилось из рук, пусть видимых причин для этого и не имелось. А когда он получал, скажем, высший балл за какой-нибудь срез по арифметике, о котором сразу же извещал её из Тифлиса письмом, Нино носилась по дому, радостная, весь остаток дня, будто сама стала на шаг ближе к своей мечте. Ах!.. И за что она родилась женщиной, да ещё и на Кавказе? Если бы не эта обидная превратность судьбы, она бы давно уговорила отца отправить её учиться живописи в Италию, или же стала бы балериной в Мариинском театре – ведь она так любила танцы!.. Ну, или ещё что-нибудь придумала бы, с её-то неуёмной жаждой жизни, бьющей ключом энергией! Впрочем, мысль о карьере художницы до сих пор не давала ей покоя, но, коль пока у неё не было для этого возможности, Нино целиком и полностью жила
– Всё хорошо, – промолвил он, смеясь, когда всё-таки пришёл в себя. – Ты что-то хочешь мне сказать? По глазам же вижу.
Она широко-широко ощерилась, огляделась по сторонам и потянула его к колоннам подальше от лестницы, чтобы никто точно не смог их подслушать.
– Я стала читать одну книгу… «Страдания юного Вертера». Ещё один шедевр Гёте. Всё ради тебя!..
Несясь куда-то в своих подозрениях, он теперь как будто остановился и впервые увидел её по-настоящему, а не сквозь свои бесчисленные думы. Как же… ему не хватало сейчас именно этого признания!
– И что же? – поинтересовался он весело. – Нравится?
Нино умилительно сморщилась и зацокала языком.
– Не нравится сам Вертер. Он слишком мягкий и сентиментальный. А вот Лотте и её муж Альберт очень мне импонируют.
Шалико улыбнулся уголками губ. Что-то затрепетало у него в груди настолько, что он выпалил, не таясь:
– А на кого я, по-твоему, больше похож: на Альберта или на Вертера?
Как более ясно спросить «нравлюсь я тебе или нет?», он пока что не придумал. А она ещё и всерьёз призадумалась над этим вопросом, играя на его нервах! Ну что за девушка!.. Решила, что ли, совсем его с ума свести?
– Ты ни тот, ни другой, – замотала головой возлюбленная Нино, сдерживая смешинку. Точно тянула время, чтобы подразнить! – Ты – Фауст.
«А ты моя Гретхен», – ответил он ей мысленно, но в реальности ничего не сказал. Ему всё же показалось, что его смелая метафора пришлась ей по вкусу. Неужели лёд тронулся?
Они стояли и улыбались друг другу, пока Шалико тяжело не вздохнул и не вернулся к теме разговора:
– Ладно. Давай… займёмся Тиной. У тебя уже есть какая-то идея?
Конечно же, она у неё имелась.
– Нам надо поговорить с Павлэ и узнать, куда он отвозил papa и Тину. Не верю, что он оставил её у церкви, как они пытаются нас убедить.
– Но Павлэ сам никогда не расскажет нам, куда они ехали. Он ведь не захочет вызвать гнев твоего отца?
Зелёные глаза Нино наполнились неприкрытым удивлением при таком нелестном предположении.
– Ты ведь не думаешь, что я предлагаю пойти к нему и напрямую спросить?
Шалико виновато опустил глаза в пол. Ведь именно это он и подумал! Голова всё ещё не проветрилась от мыслей о Саломее и Давиде…
– Сегодня утром, – продолжила княжна, ничуть не расстроившись и даже умилившись его смущением, – я видела, как Шота… ну, это собачка Тины, которую папа купил ей недавно. Ты сам знаешь. Так вот!.. Я видела, как он незаметно пролез в возок. Они увезли его с собой, и, да, привезли обратно. Но мы ведь можем сказать, что они забыли его в том самом месте, куда они ездили! Немного твоей дипломатии – и он сам проболтается как раз потому, что забоится гнева papa.
– Гениальный план! – искренне похвалил её юноша, даже не смея спорить. – Мы даже можем попросить, чтобы он нас туда отвёз, а иначе Шота потеряется. Если он вдруг окажется крепким орешком – в чём я сомневаюсь – и не выдаст всё и так.
С реализацией гениального плана тянуть не стали и, почти не мешкая, бросились к добропорядочному кучеру, который, конечно же, проявил поначалу известную стойкость.
– В церкви была её сиятельство, в церкви, – пробурчал Павлэ, поглаживая одну из своих лошадок по золотистой гриве. Что это такое? Неужели он заметно прятал от них глаза? – Вы что же, плохо расслышали Георгия Шакроевича?
– Значит, запрягайте поскорее коней, любезнейший, – с самым обеспокоенным видом приказала младшая из сиятельств и гордо вздёрнула нос. – Мы едем туда за собакой моей сестры. Как вы только могли её там оставить, как проглядели?!..
Шалико с наслаждением наблюдал за тем, как большие карие глаза Павлэ наполнялись беспокойством и даже ужасом. Язык у этого незамысловатого, хоть и преданного человека работал гораздо быстрее, чем следовало бы. С этим они, безусловно, не прогадали:
– Да вы что, ваше сиятельство? Куда мы сейчас в театр-то поедем! В Ахалкалаки сейчас даже мухи не пролетит просто так, не то что целый экипаж!
– В театр?! – в один голос крикнули юноша и девушка, синхронно обернувшись, а кучер сокрушённо прикусил язык. Горе ему, горе!.. Что же он наделал?! – Так вы всё-таки были не в церкви?
– В церкви.
– А театр что же? Просто к слову пришёлся?
– Просто к слову.
– Не врите, милейший! Что моя сестра забыла с утра в театре? Да ещё и с позволения отца?
– Вот у неё, ваше сиятельство, и спросите, – неприветливо отрезал Павлэ и, чтобы не испытывать больше судьбу, засуетился с лошадьми к конюшне. – А меня, пожалуйста, больше не впутывайте!
Издали сверкая широкой спиной, Павлэ вызвал в горячей голове Нино ещё больше вопросов. Шалико, который разделял её смятение, стоял некоторое время молча, но дневной зной, наступивший сразу после дождя, вымотал его настолько, что он всё-таки решился нарушить молчание.
– Генацвале, – позвал он её, мягко развернув к себе за плечи. Её нижняя губа предательски задёргалась. – Послушай. Ты уверена, что хочешь продолжить это расследование? Поверь мне… знать всё обо всех порой не так уж и необходимо.
Девушка медлила с ответом, а лучи жаркого летнего солнца заслепили парню глаза. Или он просто ослеп от нежности к ней?
– Тина встречается в театре с какой-то женщиной, – неуверенно произнесла княжна, но затем резко осмелела. – Тогда я выпытаю, что это за женщина. Ты ведь знаешь меня! Я не смогу общаться с сестрой как прежде, если буду знать, что она что-то скрывает от меня.
Сердечный друг тяжело вздохнул и убрал руки с её плеч.
– Пусть будет так. Но что ты собираешься делать?
– Нужно просмотреть отцовские бумаги. Там точно что-то есть об этой загадочной даме.
– Гмерто чемо! – взмолился юный князь, бессильно выдохнув. – Ты точно сведёшь меня когда-нибудь с ума!
Нино кокетливо захлопала ресницами и повела его обратно в дом. У кабинета Георгия молодые люди остановились почти одновременно, но она всё равно заявила, что войдёт туда одна. Это была… тайна