Мариам Тиграни – Картвелеби (страница 49)

Она ревновала к ней. Боже, как она ревновала!.. Эта девица ещё даже не появилась, а уже вызывала в сердце ураган и бурю неизведанных доселе чувств. Что же будет, если – или всё же когда?! – он всё-таки женится? Она не заставит себя прийти на их свадьбу и улыбаться, и делать вид!.. Нет-нет! Хватит – сколько все измывались над её волей!..

– Ты выдаёшь себя, чемо сицоцхле 39 – улыбнулся под ухом неизвестный, но Саломе безошибочно узнала в нём возлюбленного. – Могла бы немного подождать…

Давид подхватил её под руки, когда, с трудом поднявшись, она засеменила прочь от лестницы и чуть не сшибла его с ног за поворотом.

Она видела, что он улыбался радостно и даже счастливо, и тотчас же связала это с его будущей женитьбой. Гнев закипел в ней с новой силой.

– А ты? – прыснула несчастная. – Ты не сглупил, пустившись за мной следом?

Она сделала настойчивую попытку уйти, но Давид не позволил ей этого – увёл чуть дальше от гостиной и впечатал в стену с такой силой, что она так и не смогла увернуться.

– Зачем вы это сделали, ваше сиятельство? – Не в силах отбиться, Саломе решила ранить его словами. – Что вы делаете здесь, когда могли бы обсуждать с отцом детали будущей помолвки? Да и как ваша скромница и разумница из Тифлиса отнесётся к вашему богатому любовному прошлому? Вы об этом ещё не думали?

– Вы ревнуете, Саломея Георгиевна? – не без удовольствия заметил Давид и потянулся к её губам, но она прикрыла их ладонью.

– Какая разница? – Голос её дрогнул, когда она попыталась съязвить, а в уголках глаз снова появились слёзы. – Какая разница, что думает замужняя любовница, когда вам предлагают брак с тифлисской жемчужиной?

– Сакварело40, – беззвучно рассмеялся лейб-гвардеец, честно дослушал её горькую тираду до конца и всё-таки оставил на её шее поцелуй. На этот раз она не воспротивилась. – Я взрослый человек и сам могу решить, когда и на ком мне жениться. Я не дамся им так просто.

– Но ты не должен быть столь легкомысленным! – Внезапно она стала всхлипывать, как семилетняя девчонка. – Тебе нужно жениться! Где ты найдёшь лучше? Тебе следует завести свою семью, детей!..

– Саломе…

– И, в конце концов, ты не можешь всю жизнь скрываться со мной по подсобкам школ! Как долго это будет продолжаться?

– Послушай меня внимательно. – Устав от её агонии, он окончательно перешёл на шёпот. – Я готов хоть всю жизнь скрываться по подсобкам, но я ни за что не оставлю свою настоящую царицу Тамару!

Саломе осеклась на полуслове и не стала больше говорить. Ей хотелось только слушать, слушать, слушать!..

– Я буду твоим Сослан-Давидом41, – засиял её Давид, и она расплылась в глупой улыбке. – Он ведь дождался свою царицу, отвоевав её у первого мужа. Дождусь и я!.. Недаром ведь тёзки?

***

Шалико знал, на что шёл, когда приглашал всех в «Ахтамар». Легендарный трактир, известный на весь Ахалкалаки своей атмосферой, развязывавшей самые неразговорчивые языки, пришёл ему на ум не сразу, но довольно быстро закрепился в его юном, пронырливом сознании. Если Пето Гочаевич никогда не выболтает своих секретов в здравом уме, то, быть может, он сделает это слегка подшофе?

А быть может, и не слегка?..

Трактир был многолюдным местом. Даже в дневное время, когда посетителей в «Атхамар» не принимали, в нём царило оживление, которому завидовали все ахалкалакские кабаки. Славой духан42 пользовался оглушительной, пусть это слово не всегда означало только одно хорошее. Здесь праздновали именины и мстили за неверность жён, изменяли супругам и приятно проводили время. Лучшее место для подобной встречи и придумать сложно, не так ли?

– Какой романтикой отсюда веет, друзья!.. – присвистнул Вано, возглавляя их процессию. – Всегда любил «Ахтамар» за это.

Ахалкалакский духан и правда знал, как угодить своим посетителям. Приглушённое пламя свечей располагало к доверительным разговорам, а живая музыка – иногда лирическая, но зачастую танцевальная – никогда не утихала. У самого входа стояли массивные колонны, похожие на решётки, от которых веяло стариной и таинственностью. Круглые, преимущественно деревянные столики, разбросанные по всему помещению, куда гости спускались по длинной витиеватой лестнице, и декоративные кувшины, а также ковры на стенах прекрасно дополняли картину.

Молодые люди выбрали самый большой и вместительный стол в углу, за которым и поместились в ожидании трактирщика. Когда тот явился, Давид, как настоящий старший брат, увёл старика в сторону, шепнул ему пару слов на ухо и вложил в ладонь несколько шершавых. Шалико возмутился, что дзма не дождался, пока он сделает это сам.

– Ты ещё очень юн, – дружелюбно подмигнул ему брат, приобняв за плечи. – Но молодец, что затеял эту встречу! За это одно хвалю!.. В тебе уже просыпается доблестный кавказский джигит.

– А до этого он, значит, спал? – шутливо заспорил юный князь.

Давид театрально причмокнул.

– Скажешь, не ты летаешь в европейских столицах да фыркаешь тут и там, что кавказские обычаи давно устарели?

Шалико смущённо пригладил шею, глубоко вздохнул, но промолчал. Знал бы дорогой дзма, что на самом деле побудило его позвать всех в трактир!.. Да, похоже, так ничто и не поднимет из могилы «кавказского джигита».

Вот сам Давид… совсем другое дело. В нём кровь заиграла с детских лет. Как он мечтал когда-то стать таким же сильным, крепким и храбрым, как родной брат! Блистательный офицер, человек чести, настоящая гордость Кавказа и олицетворение всего, что эта обетованная земля когда-либо из себя представляла. Но потом дорога Шалико запетляла в совсем другую сторону – на Запад, – и он давно понял и принял этот путь, не борясь с собственной природой. Такие разные, но при этом столь дружные братья Циклаури!.. Кто бы сказал, что они – родня, не зная их лично?

Пока друзья шептались о чём-то у колонн, Вано и его зять сели друг напротив друга за столом и разлили из кувшинов в стаканы вино, не теряя времени даром.

– Принеси чего-нибудь мясного, любезнейший! – крикнул трактирщику молодой Джавашвили, не выпуская из рук графина. – И поскорее! Есть хочется – слона бы съел!

Старик-корчмарь рассмеялся и исчез в толпе. Другие посетители «Ахтамар», услышав это громкое заявление, тоже не сдержали улыбки, но Пето не разделял их приподнятого настроения.

– Что ты грустный, будто тебе барана зарезать не дали на собственной свадьбе? – Шурин от души похлопал его по плечу и явно развеселился, ещё не опьянев. – Ты так весь вечер сидеть будешь?

Пето фыркнул и, насупившись, сложил руки на груди.

– У меня не очень хорошее предчувствие, Вано Георгиевич, – съязвил сидзе, сдвинув брови к переносице. – Вай-вай!.. Хотя бы подожди, пока Циклаури подойдут!.. Ты им так ничего не оставишь!

Он забрал стакан из рук Вано, хотя молодой князь уже подносил его к губам, и немного разлил его содержимое на белую скатерть. Пока шурин обиженно надувал губы, Пето, ворча себе под нос грузинские ругательства, протирал пятно салфеткой. Вывести его, конечно, не удалось, и он в конечном счёте бросил это гиблое дело, когда братья Циклаури опустились рядом.

Шалико занял место по правую руку от Ломинадзе, а Давид – по левую от Джавашвили, и в итоге они очутились прямо между ними. Вано, долго ждавший этого момента, встал из-за стола и поднял стакан в воздух.

– Ну, генацвале! – проговорил он весело. – С добром свиделись!..

Чокнулись и выпили, не закусывая. Самый младший из них, не привыкший пить, бессильно поморщился, и брат протянул ему лимон, а друг похлопал по спине. Пето хмыкнул в усы, но предпочёл отмолчаться.

– Ничего-ничего! – снисходительно вздохнул Давид, отстраняясь, когда дзма перестал кашлять. – Со временем привыкнешь.

– И не только к этому, – задорно подхватил Вано, подмигнул старшему Циклаури и выпил. Тот понимающе улыбнулся, а Шалико, заметив эти переглядывания, ещё раз зашёлся кашлем.

– И как вам не стыдно шутить о таком?

– Ты опять занудствуешь? Что естественно, то не безобразно!

Подумать только: даже не опьянели, а уже прошлись по самым злачным темам!.. Это точно была хорошая идея – собирать всех в духане?

Чтобы отвлечься, Шалико ненавязчиво глянул в стакан Пето Гочаевича и очень расстроился, увидев, что тот только пригубил. Нужно сместить внимание, иначе он ничего не добьётся!

Но как же это делать? Добрая дипломатия всегда подскажет верный путь…

– Не уверен, что когда-нибудь стану, как вы, – перевёл дух юноша. – Каждый из вас – такая блестящая личность, что мне никогда не засиять так же!

– О, ты преувеличиваешь, генацвале! – не без удовлетворения заспорил Вано.

– Но это так! – разгорячился Шалико. – Мой брат служит в третьем по значимости в государстве полку, ты – душа любой компании, а Пето Гочаевич, – ненавязчивая, незаметная пауза, – самый загадочный человек, которого я когда-либо встречал.

Пето в очередной раз усмехнулся, когда все взоры обратились в его сторону:

– Вы и правда преувеличиваете, ваше сиятельство. Что во мне такого загадочного?

– Вы всегда отмалчиваетесь, когда мы что-то обсуждаем, стараетесь остаться незамеченным, – заметил Давид и слегка подался вперёд. – Даже к стакану своему не притронулись!

Шалико с благодарностью посмотрел на брата и беззвучно выдохнул. Всё!.. Дальше дело пойдёт как по маслу!..

– Так-так-так, милый сидзе, – возмутился шурин, наполнив стакан зятя до краёв, несмотря на все его протесты. – Жульничаете? Так не годится! Раз пришли, то играйте по правилам!