Мариам Тиграни – Картвелеби (страница 48)
Шалико вполне ожидал такого недружелюбного выпада и ничуть им не смутился. Он уже приготовил достойную по колкости фразу, но друг детства всё равно опередил его:
– У нашего дипломата слишком прыткий ум, – вступился добросердечный Вано и тепло ему подмигнул. Как хорошо, что все разногласия остались позади!.. Они по-настоящему терзали обоим душу. – Конечно, он загорелся делом о том трупе, не зная, что ждёт его впереди.
– Но как только понял, – заверил их будущий политик и заговорщически понизил голос, – так сразу же умыл руки, клянусь.
Пето подозрительно сощурился, наверняка не поверив этим заверениям, а его шурин устало вздохнул. За карточным столом Торнике Сосоевич проиграл очередную партию в штосс своему брату, но никак не хотел этого признавать.
– Вы жульничаете, милый дзма! – зацокал языком обер-камергер императора. – Не знаю, как именно, но вы точно жульничаете!..
– Что было, то прошло, генацвале, – похлопал Циклаури-младшего по плечу Вано, отвлёкшись на спор старших. – Кто прошлое помянет…
– И всё же… – виновато потупил взор Шалико.
– Всё же? – Княжеский зять ещё выше вскинул брови.
– Да, я хочу загладить перед вами свою вину.
– Как же вы хотите это сделать, юноша?
Отрок – хотя Пето назвал бы его гораздо более крепким словцом, и он сам об этом догадывался – не сразу нашёлся с ответом и как-то виновато посмотрел себе в ноги. Затем он ненавязчиво кивнул друзьям в сторону карточного стола и сдержанно улыбнулся.
– Знаете, как говорят? Лучший друг грузин – это вино. И вы наверняка не отказались бы, если бы я предложил испробовать его в тесной компании?
Вано присвистнул бы, если бы не местное общество. На радостях он даже подпрыгнул на месте, хотя зять всё ещё не разделял с ним эту радость, считая её чрезмерной.
– Па!.. Неужели наш маленький книжный червь наконец-то вырос? Боюсь подумать, куда ты пригласишь нас в следующий раз…
– Если вы согласитесь, – пропустил он мимо ушей довольно обидное предположение, подделывая лёгкое смущение, – то я даже возьму с собой брата. Думаю, он с удовольствием нас в этом поддержит.
– Когда и куда вы нас зовёте, юное дарование? – Пето всё ещё не терял бдительности. – Можем ли мы быть спокойны, что вы всё оплатите?
– Сидзе!.. – осёк его шурин и осуждающе покачал головой. – Не будь таким злым…
– Завтра в шесть часов, – ощерился Шалико, ничем не выдавая своих переживаний, – в одном из ахалкалакских трактиров – «Ахтамар». Вы же знаете, где он находится?
– Обижаешь!.. – вспыхнул друг и даже пожал ему руку. – Отличный выбор, генацвале! Мы обязательно придём! Правда, сидзе?
«Сидзе» натянуто улыбнулся, но Шалико и не ожидал от него ничего другого. Зато он с большой теплотой обнял Вано перед тем, как тот покинул их, чтобы угодить отцу. Георгий Шакроевич как раз подозвал сына к карточному столу.
– Шалико Константинович, Пето Гочаевич, – старый князь в итоге обратился и к ним. – Вы тоже присоединяйтесь. Чем больше народу, тем лучше играется.
– Сейчас подойдём, ваше сиятельство, – неожиданно встрял Пето, загородив молодому Циклаури путь. – Сейчас подойдём!..
Как только Георгий вернулся к игре, его зять вполне ожидаемо сбросил все маски. В бархатном свете, что исходил от окна, глаза недруга засверкали так яростно, что Шалико даже сглотнул. Никогда раньше он не видел его благородие таким разъярённым!..
– Вы зря думаете, – зашипел он скабрезно, – что вам всё так просто сойдёт с рук! Я не Вано Георгиевич и так просто не прощаю. Если вы ещё раз станете совать свой надоедливый дипломатический нос в мои дела, то…
– То что? – набрался смелости юноша, хотя прекрасно понимал, что играл с огнём. – Что вы мне сделаете?
Повременив с ответом, Пето поправил пуговицу на его жилетке, подойдя ещё ближе, и недобро усмехнулся:
– Вам? С чего вы решили, что мой гнев придётся по вашу душу? – Чудовищная улыбка. – Почему не рассматриваете, что я могу навредить вашей маленькой подруге?
В ушах зазвенело, и Шалико почти перестал дышать. Мысли спутались, а в голове мелькнула только одна мысль: Нино, Нино, Нино!..
– Вы не посмеете! – зашептал он в итоге.
– Вы в этом так уверены? Разве я не самый нечестный человек, с которым вы когда-либо имели дело?
В этих словах сквозила неприкрытая обида на весь человеческий род, но юный князь, слишком занятый своими тревогами, к сожалению, так и не обратил на них внимания.
– Послушайте меня внимательно, юноша, – со вздохом продолжил Пето, так и не дождавшись от оппонента ответа. – Мы друг другу не нравимся, но пусть наше общение сузится до неприязни и только. Не будем расширять её границы.
Добившись всего, чего он только хотел, Ломинадзе-племянник собрался уходить, но внезапно вернулся на пару шагов назад и снова затеребил пуговицу на жилете молодого князя.
– Ах да. Что бы вы ни задумали, приглашая нас в трактир, знайте: я не позволю одурачить себя во второй раз.
Шалико перехватил прощальную улыбку, которой наградил его неприятель, прежде чем уйти, и с ужасом заметил, что и Нино настороженно смотрела в его сторону. Она так удивлённо повела головой, когда зять занял своё место за столом, что сердце парня сжалось от тоски.
«Я доведу до конца то, что начал! – с мрачной решимостью заключил он. – Но её впутывать больше нельзя. Это опасно… Вах, Нино, вах!.. Не думал, что скажу это, но занимайся лучше Сосо!»
– Ты что-то молчалива весь день, – тонко подметила Саломе, обращаясь к сестре. – Что стряслось?
– Шалико, – эхом откликнулась младшая княжна, не сводя настороженного взгляда с окна. – Что-то случилось…
– Так спроси у него, – пожала плечами даико. – В чём же проблема?
– Мы в ссоре, – густо зарумянилась Нино. – Но это так невыносимо, так невыносимо!..
Саломея снисходительно улыбнулась, поразившись пустячностью этой дилеммы, когда Константин Сосоевич, которому сегодня несказанно везло в картах, откинулся на спинку стула, за которым сидел, и выпустил их из рук. Обласканный фортуной, он, похоже, решил, что одержит победу не только в игре в штосс, но и в пари.
– Георгий Шакроевич, – шутливо позвал он друга. – А ты своего Вано никак не женишь?
– Мой дуралей ещё не готов жениться, – открестился от сына Георгий, тоже прерываясь с игрой. – Даже хануму из дома с позором выгнал!
– Я не обижаюсь, papa, не обижаюсь, – засмеялся незадачливый жених. – Обычно вы обзываете меня и круче в гневе!
Все рассмеялись, после чего Константин, желая похвастаться своими достижениями, от души похлопал старшего сына по плечу.
– Что ж, – весело заговорил старый князь, прижимая его к себе. – А я на днях нашёл для своего Давида настоящую царицу Тамару! Шота Руставели38 позавидовал бы!..
Саломее показалось, что земля потрескалась у ног, и, задыхаясь от чувств, она подняла глаза на Давида, не в силах противостоять отчаянию. Вокруг них толпились люди, но он, почувствовав всю глубину её смятения, всё равно посмотрел в ответ долгим и пламенным взглядом. Взоры их кричали, но лица оставались каменными.
– Ещё ничего не решено, – заспорил с отцом Давид, но тот в упор его не замечал. – Не преувеличивайте, Константин Сосоевич…
– И где же ты нашёл такое сокровище? – недовольно покряхтел Торнике, не придавая значения недовольству племянника. – Почему я ничего об этом не знал?
– Я не говорил никому, потому что не хотел спугнуть удачу, – похвастался счастливый отец, – пока её родители ещё не дали согласия. Но ханума вчера у меня была. С хорошими вестями она к нам пожаловала, друзья! С хорошими!..
– За это и правда стоит выпить, – покачал головой Георгий и, взяв в руки стакан, обернулся к Вано: – Эх, швило, мне не деньги жалко, а тебя. Долго ты так будешь слоняться без дела?
Вано в очередной раз отшутился, когда их старики чокнулись и выпили под какой-то громкий тост за счастье молодых. А Саломе сидела, всматриваясь в одну точку, и всё думала, думала, думала…
– Вы бы её только видели!.. Она из Тифлиса. Из очень уважаемой семьи. Дочь свояченицы моего троюродного брата, – фальцетом загорланил Константин. – Она прекрасно воспитана, умна, поклонников водилось немерено, но ни один даже тёплого жеста от неё не удостоился!.. Лучшую жену для моего швили и представить сложно!
– Главное, чтобы смогла родить здоровых внуков, – отпил вина завистливый дядя. – А остальное – неважно. Как стерпится, так и слюбится.
Саломея вздрогнула, нервно рассмеявшись. А чего она, право слово, хотела? Неужели позорная игра, которой они с Давидом предавались с таким азартом, будто она будет длиться вечность, могла иметь иной конец? Ведь они с самого начала знали, что обречены. Разве она не догадывалась, что этот роковой момент когда-нибудь обязательно наступит? Что ему в один прекрасный день, так или иначе, придётся жениться? Но… что же делать дальше? Посмела бы она встречаться с чужим мужем? Красть его у законной супруги?!
– Я прошу простить меня, но Валентина Георгиевна совсем одна в своей комнате. Мне следует проведать её. Вдруг моей милой сестре что-то понадобится?
Молодая женщина собрала всю решимость в кулак и, поднявшись из-за стола, откланялась. Давид не сводил с неё глаз, и она это видела, но всё равно не поднимала головы, пока не свернула за угол. На нервах Саломе успела убежать довольно далеко, но силы всё же покинули её у лестницы, и она сползла вниз по стенке, пока старый князь Циклаури всё расписывал и расписывал друзьям достоинства своей будущей невестки.