В отличие от отца, Нино не была столь наивна и так и не поверила в придуманную легенду. Природное чутьё подсказывало ей, что обе сестры врали – причём не очень искусно, – и её отчаянно разбередил тот факт, что она не имела никакого представления об их мотивах.
«Нужно написать Шалико. – Девушка искусала губы, теряясь в догадках, но так и не придумала ничего лучше. – Он-то точно свяжет концы с концами!»
Так, будто нога у неё никогда и не болела, княжна поскакала по лестнице наверх, в свою комнату, где написала другу длинное письмо и за ожиданием ответа на него скоротала весь оставшийся день.
***
– Заберу тебя, как в тот раз? Через пару часов? – как можно дружелюбнее спросила Саломея, перецеловавшись с сестрой в обе щеки. И всё же более опытный наблюдатель обязательно заметил бы, как сильно дрожал её голос.
– Да, я буду стоять на этом же самом месте, – ответственно заверила её Тина и рассмеялась так непринуждённо, как только могла. – Вот церковь, улица – и сразу я.
Саломея коротко кивнула, ещё раз обняла даико и обернулась к экипажу, где Павлэ подал ей руку, усадил и только после этого захлопнул дверь и вернулся к лошадям. Младшая сестра увидела сквозь окно кареты, как старшая ей помахала. Тина послала ей воздушный поцелуй. Ни одна из них не поняла, как надрывисто улыбалась другая.
Белокурая княжна не стала терять ни секунды и, как только фаэтон свернул за угол, побежала по улице, которая вела к театру, словно от этого зависела вся её жизнь.
– Эй, осторожнее, мадмуазель! – присвистнул ей в спину какой-то наглец, когда девушка задела его за плечо, промчавшись мимо. – Чулки запачкаете, чулки!
По правде сказать, её совсем не волновала чистота чулок, и она ринулась по самой короткой дороге через пыльные дворы и лужи, оставшиеся по всему городу после недавнего дождя. Юбка неприлично задиралась до щиколоток, но она не жалела ни себя, ни своё новенькое розовое платье. Тина добралась до театра уже через пять минут.
– Гмерто чемо! – ахнул Гурам Аристархович, когда увидел обычно ухоженную девушку столь запылённой, и привстал со своего места за столом. – Что с вами стряслось? Почему вы такая уставшая?
– Показывайте, – с трудом отдышалась Тина, – где Татьяна Анатольевна?
Охранник увидел по глазам гостьи, что та была настроена решительно, и не стал ей перечить. Он без слов проводил её в специальную комнатку, которую антрепренёр выделил для своей лучшей актрисы, пока та не поправится, и застыл возле двери, позволив Тине самой дёрнуть ручку.
Девушка приятно удивилась уютной обстановке, царившей в новых покоях maman. Стены во всём театре обычно красили в кричаще-красный оттенок, зато шторы на окнах любезно задёрнули, чтобы не раздражать больную чрезмерным светом. Прикроватная тумбочка утопала в цветах и разных колбочках и скляночках – видимо, выписанных врачом лекарствах, – а сама Татьяна, словно королева, возлежала на бархатных подушках и мирно посапывала, подперев щёку рукой.
Увидев такое удовлетворение на лице матери, дочь облегчённо выдохнула и с улыбкой отослала Гурама Аристарховича прочь.
– Дальше я справлюсь сама, – пообещала она старику. – Только сделайте нам горячего чаю. И горячей воды принесите. Нужно сменить ей компресс.
– Будет сделано, ваше сиятельство. – Сторож раскланялся у входа и через пару секунд исчез на лестнице.
Оставшись вдвоём с матерью, Тина почувствовала прилив бодрости и огляделась по сторонам. Обхватив себя за плечи руками, она прошлась по комнате и опустилась на краешек кровати, опасливо потрогав лоб maman.
Улыбка неторопливо сошла с её лица.
– Ещё озноб, – обеспокоенно пробормотала девушка и взяла в руки примочку, которой с любовью промочила Татьяне лоб.
– Георгий… – забредила больная и заметалась по кровати, не на шутку испугав свою дочь. – Георгий, прошу тебя!.. Не отбирай у меня Валентину! Прошу, не отбирай!
Княжна так и застыла с тряпкой в руках и пару раз моргнула. Болезненные воспоминания о том времени, когда она только-только узнала о своём происхождении, нахлынули на неё с новой силой.
В детстве Тина слыла очень скромной и тихой девочкой, и зачастую домашние напрочь забывали о её существовании. Такое случалось раз за разом, и она давно перестала обращать на это внимание. А однажды, в суматохе свадебного переполоха, эта незаметность сыграла ей на руку.
– Гамар джоба, генацвале! Гмадлобт, генацвале, гмадлобт!28 Пусть молодым будет счастье! – твердила гостям тётка Екатерина Шакроевна, которая выполняла на том празднестве роль покойной княгини и принимала все поздравления от её лица. Тина до сих пор помнила, как мамида29любила заплетать в косы свои длинные чёрные волосы, в которых проскальзывали белые ниточки седины. Даже тогда, на свадьбе Саломе, она бессознательно любовалась и… завидовала тому, что природа почему-то не даровала ей таких же.
А ведь сёстры очень гордились своей жгучей копной. Саломе, кружившая в карчули с Пето Гочаевичем, поражала всех пышностью каштановой шевелюры. Нино, начитавшись сказок братьев Гримм, вбила себе в голову, что станет когда-нибудь грузинской Рапунцель. А Тина, волосы которой никогда не отличались густотой, с горечью смотрела на свои светло-русые локоны и всё никак не могла рассудить: когда же различия между ней и остальной семьёй перестанут сыпаться на её голову, будто из рога изобилия?
– Ну и где пропадает эта шалунья Нино, когда она так нужна? – покачала головой Екатерина Шакроевна после того, как отправила «лентяя и тунеядца» Вано с поручением в другую часть залы – к Мгелико Зурабовичу, его жене и сыновьям. – Вечно-то она бегает по углам с младшим Циклаури!..
– Когда-нибудь они поженятся, вот увидишь, – не преминула вставить младшая тётка, Нино Шакроевна – весёлая и жизнерадостная девица, немного пустая, но крайне непринуждённая в общении. На тот момент она уже год была замужем и незаметно поглаживала свой округлившийся живот. – У меня безоговорочное чутьё на такие вещи.
– Несмотря на твоё чутьё, – не осталась в долгу старшая сестра, – ты так и не смогла выдать замуж меня!.. Так что не такое оно у тебя и безоговорочное…
Тринадцатилетняя Тина посмеялась в кулачок. Тётки им достались и правда очень разные. Младшую они видели не так часто с тех пор, как та вышла замуж, а старшая мамида любила постоянно ругаться то на Вано, то на Нино, оправдывая это своим особым положением. Спокойной и покорной средней племяннице Екатерина Шакроевна обычно читала меньше всех нотаций и всегда держала её к себе поближе. И даже несмотря на это, Тина прекрасно знала, что любимицей тётки была далеко не она, а Саломе, а младшая мамида, конечно же, отдавала предпочтение своей маленькой тёзке. Ну естественно! Разве её, Тину, когда-нибудь кто-нибудь действительно любил больше остальных?
Поправив цветы за фуршетным столиком, Екатерина Шакроевна обернулась к средней дочери брата и попеняла ей пальцем:
– Ты зря смеёшься, ткбило30, – повысила она голос, чтобы перекричать музыку и стоявший вокруг гул. Пятьсот гостей еле-еле поместились у них в Сакартвело, а ведь их численность в общем списке доходила до двух сотен!.. – Раз нет Нино, тогда тебе придётся мне помочь. На вот, отнеси эту вазу в кабинет к отцу. Она тут мешается…
– Но я тебе здесь нужна, мамида, – жалобно заскулила девочка, не желавшая пропускать танец невесты, который Саломея вот-вот готовилась исполнить. – И почему именно кабинет papa? Туда же никто никогда не заходит без его разрешения…
– Это единственная комната в доме, которая ещё не набита битком подарками! – настояла мамида и мягко развернула племянницу к выходу, а перед этим вручила ей вазу с цветами и несколько пакетов. – А теперь иди-иди. Не спорь со мной! Чем быстрее ты справишься с этим, тем скорее вернёшься. Может, на танец ещё успеешь!
Екатерина Шакроевна тепло улыбнулась Тине, когда та засеменила к дверям, крепко прижимая к груди вазу, и обменялась с сестрой насмешливыми взглядами. Но ни та, ни другая так и не разглядели, что девочка с трудом сдерживала рыдания. В горле маленькой княжны встал комок при мыслях, что она всегда пропускала всё самое интересное, а Нино, хоть и увиливала наглым образом от работы, никогда по-настоящему не получала нагоняев. Почему… жизнь так несправедливо обходилась с ней? Чем же… она это заслужила?
Тина громко всхлипнула, достигнув нужной двери, и, согнувшись в три погибели, отворила кабинет отца ключами, которые получила от мамиды. Стараясь не сильно шуршать пакетами, девочка неторопливо прошла внутрь, захлопнула дверь и вдруг приметила, что на столе творился жуткий беспорядок. Сначала она не придала этому значения и молча оставила пакеты на кресле возле книжной полки, а затем приблизилась к столу, чтобы положить на него вазу. Это стало роковым решением в её жизни… через несколько секунд, не устояв перед соблазном, она во все глаза просматривала письма Георгия, так и пестрившие её именем и упоминанием какой-то Татьяны…
Тина нервно откашлялась и отвернулась, когда в дверях появился Игорь Симонович. Вот ещё – показывать ему свою слабость! Но юноша всё равно заметил её смущение, хоть и не подал виду и безмолвно положил поднос на прикроватный столик.
– Как она? – спросил он без тени улыбки на лице и подвинул в сторону склянки, которые громко звякнули при этом движении, чтобы положить рядом с ними чай. – Всё ещё жар?
