Мариа Армлин – В объятиях глициний (страница 7)
На самом дне коробки я нашла фотографии, которые заставили сердце сжаться от нахлынувших воспоминаний. Это были снимки нашей семьи. Я рассмотрела каждую из них, вспоминая сестер.
Вот Эмма – самая старшая и самостоятельная. Она была старше меня на двенадцать лет, поэтому я не представляла для нее особого интереса, хотя всегда получала ценные и мудрые советы. Когда мне было десять, она уехала в Ереван и удачно вышла замуж за влиятельного человека, занимавшего высокий пост в правительстве. Ее внешность напоминала мамину, только черты лица были крупнее, а фигура – более пышной.
Следующей на фотографии была Эльвира – самая чуткая из нас. Она была старше меня на семь лет и всегда умела выслушать, поддержать и ободрить. Пять лет назад она уехала учиться в Ереван на химика и встретила там свою судьбу. Теперь она жила в Дилижане с мужем и двумя сыновьями, а я должна была приехать к ней на помощь. Ее маленькие карие глаза и густые папины брови всегда отражали внутреннее смятение ее богатой души.
И, конечно же, Джулия – мой ласковый цветочек. Она была старше меня всего на три года, и именно с ней я провела больше всего времени. Она также уехала учиться в Ереван, и по счастливой случайности, когда гостила у сестры в Дилижане, встретила своего будущего супруга, который был лучшим другом мужа Эльвиры. У Джулии были маленькие карие глаза, в которых при любом случае весело плясали искорки, отражая ее наивную добрую душу, большие щечки, которые мило заливались краской, когда она улыбалась и конечно же, ее согревающая улыбка, которая способна была поднять настроение даже самому несчастному человеку.
Все сестры удачно вышли замуж, закончили с отличием учебу и прекрасно сочетали быт и работу. А Эльвира и Джулия еще и жили рядышком друг с другом по счастливому стечению обстоятельств. Мы с сестрами были очень близки, и в глубине души, я отчаянно ждала встречи с ними, чтобы посидеть, выпить кофейку, поговорить обо всем и в тоже время ни о чем. Я любовалась этими фотографиями, пока не дошла до последней, самой дорогой моему сердцу. На ней была изображена была вся наша большая семья: папа сидит на бревне и улыбается на камеру, мама нарядная и красивая обнимает его плечи сзади, с левой стороны – Эмма как старшая дочь, стоит на почетном месте рядом с мамой, рядышком с ней – Эльвира, в красивом белом платье в горошек, которое отлично подчеркивает ее сформировавшую женскую фигуру, затем идет Джулия, мило улыбающаяся своей обезоруживающей улыбкой, глядя на нее, невольно улыбнулась и я. А с правой стороны, рядом с папой, держа его за руку, сижу я, с двумя густыми черными косами, в милом платьице и с наивным выражением лица. Фотография была сделана больше десяти лет назад, а кажется это было вчера.
Тогда мы были счастливы, все вместе. Я почувствовала невероятную гордость за своего отца, который смог вырастить четырех дочерей, дать лучшее образование, устроить им жизнь и, главное, научить верить в себя и ценить семью.
– Подождите-ка, а что это на дне коробки? – прошептала я, заметив еще один предмет.
Там лежал нежно-фиолетовый блокнот с мягкой, словно пушинка, обложкой. Открыв его, я увидела красивые высушенные цветки глициний и аккуратно выведенные строки маминым почерком:
– Я буду сильной, мама. Даю тебе слово, – прошептала я, прижимая блокнот к сердцу. Смотря вперед, в неизвестное будущее, я знала, что справлюсь. У меня была моя семья, мои воспоминания и моя внутренняя сила. Это и было мое наследие.
Глава 2. У порога боли
Принять быстрый, обволакивающий теплом душ, чтобы смыть с себя усталость и напряжение последних четырнадцати часов перелета, оказалось спасительной идеей. Горячие струи воды, словно по волшебству, стирали с моего тела следы дороги, а вместе с ними – путаницу мыслей и накопившуюся тревогу. К моему сожалению, чемоданы не имели способности сами по себе распаковываться, но все же я позволила себе отложить этот момент. Мне нужно было время, чтобы сперва распаковать собственные мысли.
Растрепав мокрые волосы полотенцем, я снова окунулась в футболку Адама – ту самую, его любимую, слегка выцветшую, с растянутым воротом и легким запахом стирального порошка, смешанным с чем-то, что всегда напоминало мне о нем. Но вечерний прохладный воздух заставил поискать что-то потеплее. Недолго покопавшись в вещах в шкафу, я нащупала старый синий мужской джемпер с логотипом Adidas – вещь с историей, которой всегда дорожила моя семья. Этот джемпер когда-то принадлежал моему прадеду Георгию. Бабушка хранила его как величайшую реликвию, ведь это был единственный предмет одежды, оставшийся от ее отца.
Когда я была маленькой, не могла понять, почему люди так цепляются за старые, потертые вещи. Как может кусок ткани утешить кого-то или тем более помочь пережить потерю? Но сейчас, сидя на диване, я, укутанная с ног до головы воспоминаниями, чувствовала, что все иначе. Эти вещи не лечат боль, но дарят иллюзию – хрупкое, но драгоценное ощущение, что человек, которого больше нет, все еще рядом.
С футболкой Адама было то же самое. Раньше она вызывала у меня недоумение и даже раздражение. Я помню, как ворчала и угрожала выбросить ее, чтобы он наконец надел что-то более приличное. Но Адам упорно держался за нее – «она удобная», говорил он. Теперь, когда его самого больше не было рядом, эта футболка стала частью моего мира, теперь я не могла с ней расстаться. Она не способна была вернуть его, но, укутываясь в нее, я словно вновь ощущала тепло его присутствия. Для моей души, она просто стала «удобной».
Тишину размышлений нарушил звонкий звук дверного колокольчика. Его переливчатая мелодия, разрывая спокойствие, словно напоминала, что жизнь продолжалась, и с ней приходили неожиданные сюрпризы. Нахмурившись, я надела спортивные штаны и направилась к двери.
Едва я повернула ключ в замке, в квартиру ворвалась вихрем моя двоюродная старшая сестра Амелия. Ее энергичная фигура заполнила пространство, а карие глаза сверкали смесью возмущения и искренней радости.
– Элла! Разве так делают? – выпалила она с порога, даже не дав мне шанса что-либо сказать. – Если бы не тетя Анжела, я бы вообще не узнала, что ты прилетела! А твоя мама – тоже хороша! Мы сегодня с ней разговаривали, и она даже намеком не обмолвилась! Партизаны, а не семья!
Я попыталась улыбнуться и вставить хоть слово.
– Прости, дорогая, я просто не хотела тебя утруждать…
– Утруждать? Меня? – перебила она, закатывая глаза, словно я сказала нечто совершенно нелепое. – Да, конечно, мне же так тяжело встретить младшую сестренку!
Она театрально махнула рукой, сбросила свои бежевые туфли на высоком каблуке и тут же расплылась в хитрой улыбке.
– Ладно, я могла бы еще долго дуться, но решила тебя простить, – сказала она, торжественно доставая из сумки бутылку белого вина. – Я принесла наше любимое! Так что хватит оправдываться за свою грубость. Иди-ка лучше приготовь бокалы, пока я займусь сырной нарезкой.
С этими словами она стремительно протиснулась мимо меня, оставив в моих руках свою маленькую сумочку. Ее энергия, как всегда, была заразительной, и я только успела вздохнуть, прежде чем она уже хлопотала на кухне, словно у себя дома.
Амелия была дочерью старшей сестры моей мамы – той самой, что погибла при родах, оставив этот мир в свои двадцать шесть лет. Точнее, она ушла через день после появления Амелии на свет. Но это едва ли делало историю менее трагичной. Ее звали Шушанна. Одна из версий о значении этого имени связана с розой. Шушанна действительно была прекрасна, как роза, но и шипы, которые она оставила после себя, вонзились в сердца ее близких, навсегда оставив там кровоточащую рану. Я часто думала, как это ужасно – не успеть даже увидеть своего ребёнка, не ощутить тепло его дыхания, не прочувствовать нежность его прикосновений. Эта утрата потрясла всю семью до основания, окутав ее вечной скорбью о красивой, молодой женщине, ушедшей так рано. Единственное, что помогло им пережить это горе – Амелия. Она была маленькой копией Шушанны, похожей на нее как внешностью, так и характером.
Амелия воспитывалась бабушкой Нелли, мамой Шушанны, – удивительно сильной, мудрой и доброй женщиной, которая старалась вложить в свою внучку все тепло, на которое была способна. Несмотря на раннюю утрату матери, Амелия никогда не чувствовала себя обделенной любовью. Родные окружили ее таким трепетом и заботой, что любой чужой мог бы подумать, что она выросла в идеальной полноценной семье. Однако боль утраты все же жила в ее сердце с самого детства, делая ее по-настоящему взрослой раньше времени.
Благодаря неустанным стараниям бабушки Нелли, Амелия получила превосходное образование, которое стало фундаментом для блестящей карьеры. Ее интеллект, обширные знания и врожденная харизма помогли быстро завоевать признание в мире продюсирования. Амелия искала и находила таланты там, где их никто не замечал, и открывала их миру. Она путешествовала по всему земному шару, встречая художников, музыкантов, скульпторов, фотографов и дизайнеров, которым помогала заявить о себе. Ее деятельность превращала скрытые шедевры в объекты восторга и восхищения, востребованные в самых разных уголках планеты. По работе Амелия часто приезжала в Америку. У нее были все шансы остаться там, стать одной из самых влиятельных и успешных женщин в своей области. Но для нее это не имело никакого значения. Все, что ей было важно – ее отец. Амелия не могла оставить его одного.