Мариа Армлин – Общество грез (страница 9)
– Лиам, зайди ко мне в кабинет, мне нужно с тобой поговорить,
– прервал мои размышления отец, заметив меня у двери. Я почувствовал себя крайне неуютно в этом кабинете не только потому, что знал, что мне там не рады, но и потому, что всё, что я только что услышал, не предназначалось для моих ушей. Новая волна любви к дяде Питеру чуть не заставила меня расплакаться. В тёплой пижаме, закутавшись в одеяло, я всё равно ощущал холод, исходящий из глубины души. Мы привыкли согреваться, когда холодно снаружи, но как бороться с холодом, если он исходит изнутри?
Сделав неуверенный шаг, отец мягким движением усадил меня напротив своего кресла и остался рядом.
«Это делал и дядя Питер», – подумал я про себя, и это дало мне надежду на то, что в этот раз между мной и отцом не будет стены непонимания и отчаяния.
– Сынок, я должен тебе кое-что рассказать. Ты уже взрослый и должен меня понять, – он впервые посмотрел мне прямо в глаза, и это тронуло меня так сильно, что, если бы в этот момент мне сказали, что в меня летит отравленная стрела, я бы всё равно продолжал смотреть ему в глаза, не двигаясь.
– У меня есть знакомый, очень важный для меня человек. Его зовут Бомани. Он младше тебя на год, но будет рад играть и жить с тобой. Его мама тяжело больна, у него никого нет, кроме нас. Понимаешь? – он умоляюще заглядывал мне в глаза. – Только есть одна проблема. Когда он приедет, другие люди могут не понять этого, и ты останешься без друзей. Но я обещал заботиться о нём, а обещания нужно выполнять. Я не хочу причинять тебе боль или портить твою жизнь, потому что я очень тебя люблю. Поэтому я предлагаю тебе выбор: ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. Ты можешь поехать с мамой к дяде Питеру и тёте Джулии, я знаю, как сильно ты их любишь. Или остаться здесь с мамой и помогать мне защитить Бомани от этого мира. Мы с тобой не всегда ладили, но я обещаю, что изменюсь и больше не подведу тебя, Лиам. Выбор за тобой,
– сказав это, он встал и подошёл к окну. Я понял, что он сдерживал слёзы, потому что не хотел, чтобы мой выбор был продиктован жалостью к нему. Но тут и выбирать-то было нечего, и я дал свой ответ:
– Я выбираю свою семью, другого варианта и быть не может. Если тебе нужна помощь, то я должен быть рядом, иначе какой я сын, а на остальной мир я плевать хотел, – сам не ожидая от себя такой смелости, произнес я.
Отец был явно потрясён. Он знал, как дорог мне Питер, и думал, что у него нет шансов. Медленно повернувшись ко мне, он смотрел на меня, словно пытаясь понять, не передумаю ли я. И вдруг, к моему удивлению, он бросился ко мне, обнял, упал на колени и зарыдал от счастья. Первые искренние объятия папы за долгое время. Радуга появилась и над нашим домом, мам.
4
На следующий день, когда папа собирался в путь, я с нетерпением ждал Бомани – того, кто мог вселить в моего отца столько энтузиазма и любви. Мама не разговаривала с нами со вчерашнего дня, считая папу манипулятором, а меня предателем. Мы давно не завтракали вместе, стараясь избегать лишних встреч. Однако этот день был совсем другим, напоминая мне забытые счастливые моменты из прошлого.
Сегодня мама не разбудила меня своим привычным утренним поцелуем, поэтому я проснулся сам и спустился к завтраку, пытаясь зарядиться энергией после вчерашнего эмоционального шторма. Мама уже сидела за столом, как обычно, по привычке, завтракая раньше всех, чтобы успеть выполнить утренние дела и дать указания слугам. Я подсел к ней поближе, ожидая свою порцию яичницы с беконом, но она не смотрела на меня, погрузившись в свои мысли о вчерашних событиях.
Странность ситуации усилилась, когда появился отец. Он спустился к завтраку впервые за четыре года и с невозмутимым видом занял своё место за столом. Мы с мамой переглянулись, забыв обо всех разногласиях, поражённые тем, что перед нами сидел подтянутый, побритый, причёсанный и элегантно одетый мужчина, каким я его помнил до получения им того злосчастного письма.
– Мама, кто этот мужчина? – прошептал я, и в комнате раздался звонкий смех, который эхом отразился от пустых стен. Даже комнаты, оказывается, могут скучать по старым временам, и наша, казалось, радовалась вместе с нами.
– Невежливо смеяться, джентльмену и леди, над другим джентльменом, разве дядя Питер тебя этому не учил? – с улыбкой произнёс отец. Откуда он знает, о чём я говорил с дядей? Неужели он поддерживал связь со мной через Питера? Эта мысль согрела моё сердце, а его улыбка словно залечивала старые раны. Взрослые часто ошибаются, думая, что детям нужны дорогие подарки, но на самом деле нам достаточно просто видеть счастливых родителей.
Это было счастливое утро, наполненное смехом, любовью, теплом, счастливыми родителями и довольным мной, и если это заслуга этого Бомани, то я ему очень благодарен, ведь он вернул нам отца.
ГЛАВА 3. ИСТОРИЯ БОМАНИ
Вы, вероятно, ломаете голову, гадая, кто такой Бомани. Но, честно говоря, я и сам до конца не разобрался в этом вопросе. Все, что я о себе могу сказать: обычный парень, которому повезло расти в окружении добрых и мудрых людей. Однако мне всегда казалось, что моя история началась задолго до моего появления на свет.
Мама всегда говорила:
Я часто размышлял о том, что для него было бы лучше, если бы я просто исчез. Эти мысли посещали меня особенно сильно в те моменты, когда я видел, как моя тень омрачает его жизнь. Бегство казалось единственным выходом, чтобы перестать быть обузой. Но когда я всерьез задумывался над своим исчезновением, то вспоминал одну важную деталь, которая останавливала меня от воплощения навязчивых мыслей в реальность: мы словно держали два конца натянутого канат, стоя напротив друг друга. Если один отпустил бы канат, другой неизбежно упал. Мы не могли этого допустить. Лиам всегда был моей надеждой, моей опорой, а я.… я…
Кто же я такой? Откуда я взялся? Почему я стал частью семьи Лиама? Мне самому интересно было найти ответы на эти вопросы. Иногда мне казалось, что я – всего лишь случайный пазл, который пытался найти своё место в сложной картине чужой жизни. Но, честно говоря, когда я неожиданно получил ответы на свои вопросы, моя жизнь, да и жизнь Лиама, усложнилась во много раз… Ведь тогда все события перестали
быть случайностью, приобретая логическую последовательность всех эпизодов моей жизни. Все становилось на свои места, но проблема была в том, что в такой правде не было места для меня… Ведь эта правда делала меня чужим в любых слоях общества…
Может быть, будет лучше, если я просто расскажу вам свою историю. А кем я являюсь – подарком или испытанием – решите вы сами.
Моя история началась в поместье прекрасной и добродушной семьи Дарреллов благодаря моей маме Ифе. Она была служанкой мисс Маргарет Даррелл, младшей из трех дочерей мистера Джеймса Даррелла. Роды были тяжким испытанием для моей хрупкой матери, поэтому я был ее единственным сыном, и больше детей ей не нужно было, по ее словам.
Я родился с легкой асфиксией из-за того, что роды были длительными, а я не спешил расставаться с уютным и безопасным убежищем. Видимо, я уже на тот момент осознавал, что это не тот мир, куда стоит приходить, и сопротивлялся как мог. Весь синий и истощенный, я пришел на эту землю, поэтому мои шансы на выживание были невысоко оценены. Материнская любовь – бесплатное, но сильнейшее лекарство от всех недугов мира. Когда она узнала, что моя судьба решится буквально в следующие десять минут, забыв про свою боль, она вскочила ко мне и начала делать искусственное дыхание. Я выжил, смерть проиграла. Именно в тот момент мама поняла, что родился боец, который рано или поздно изменит этот мир. Так я и стал Бомани
– моё имя, означающее «воин», подчёркивало моё предназначение. Однако, с чем бороться и ради чего, я не понимал.
Отца я никогда не видел, да и мама никогда не затрагивала эту тему. Маргарет же всегда изъявляла желание со мной обсудить эту тему, считая, что мне может не хватать отцовской любви. Она предполагала, что он был сильным и волевым человеком,
который любил нас и боролся за наше воссоединение, однако этого по каким-то причинам так и не произошло. Однако я не чувствовал себя обделённым: у меня была мама, а это больше, чем у многих моих сверстников.
Мама часто делилась со мной историями своего детства. Она говорила:
История моих предков начиналась с маленького городка Бенин. Маме было пять лет, когда всю ее семью насильно вытащили из домов и продали в рабство. Каждый раз рассказывая это, она не могла скрывать ноющую боль в сердце, и даже я не мог в такие моменты отвлечь ее от грустных воспоминаний.