Мариа Армлин – Общество грез (страница 11)

– У него все так же, как и у нас, я тебя уверяю! Ты же знаешь, как устроено в тех больницах: он зайдет со сломанной рукой, а выйдет с целым букетом болезней. Умоляю Шварц! Я тебе заплачу столько, сколько захочешь, только спаси жизнь мальчишке, – сухо отрезал мистер Джеймс. На этом моменте я уснул.

Проснулся я дома в кровати гостевой комнаты, а мистер Джеймс сидел напротив в кресле и, опустив голову, смотрел на пол. Тут подбежала мама, падая на колени передо мной и целуя в лоб.

– Извините, мистер Даррелл, за причиненные хлопоты, я сейчас же его уведу в комнату, – произнесла мама заплаканным голосом.

– За спасение жизни не извиняются, а благодарят, – старался улыбнуться он, – эта комната все равно пустует, оставь его, пока он сам не встанет. Уверен, это будет совсем скоро, тем более он же у нас боец и справиться с любыми невзгодами, не так ли, Бомани? – он обратился ко мне с такой улыбкой, что я хотел его обнять, но не в силах был произнести ни слова. Последующие четыре дня я жил в комнате для гостей, и меня никто не тревожил, лишь изредка заходила мама узнать, как я себя чувствую. Тогда я для себя отметил, что больше не буду сдаваться и давать себя в обиду, раз в меня верят такие люди, как мистер Даррелл.

2

Прошла неделя, и мистеру Дарреллу не полегчало. Ситуация усугублялась тем, что хотя мисс Маргарет в ближайшие месяцы должна была выйти замуж за адвоката Адама Грея, известного в своих кругах, все же она и ее будущий супруг получали лишь небольшую часть состояния отца, а единоличным обладателем имения и слуг становится ее кузен, мистер Роберт Даррелл. Мы никогда его не видели и не знали, что он из себя представляет. Интересно, как всего один человек может повлиять на жизнь сотен людей.

Последние недели жизни мистер Джеймс не мог разговаривать и никого не принимал у себя в спальне, кроме Маргарет. В эти дни я впервые познакомился с двумя дочерями мистера Даррела, они прибыли первым поездом, получив тревожное письмо Маргарет. Мне не разрешалось попадаться им на глаза, все боялись, что я буду мешать им горевать. Однако одним глазком я все же успел их разглядеть и понял, почему Маргарет была любимицей. Две старшие дочери были похожи внешне на мистера Даррела, и если тот был довольно симпатичным мужчиной, то они были ничем не примечательные, особенно на фоне очаровательной Маргарет. Она была роскошной девушкой: черные, густые, блестящие волосы, большие карие глаза, длинные ресницы, прямой нос, аккуратные пухлые губы и добрая улыбка, которая придавала ее лику ангельское свечение. Больше всего мне не понравилась старшая из сестер: она все время поучала Маргарет, указывая, на ее неправильное отношение к слугам, была холодна и сурова с Ифе, пренебрежительно относилась ко всем слугам.

Ожидание смерти погрузило дом и его обитателей в уныние и тоску. Никто не разговаривал друг с другом, все делали свою работу, прислушиваясь к кашлю мистера Даррелла. Если он издавал хоть какой-то звук, значит, еще жив, и мы в безопасности. Через месяц мучительной агонии мистер Даррелл скончался, и весь дом погрузился в траур, ведь он был добрым и

справедливым хозяином, который не обижал своих слуг. Однако их пугала не столько смерть, сколько столкновение с неизбежностью – новым прогрессивным молодым хозяином.

Смерть мистера Джеймса Даррелла стала первым настоящим ударом по моему детскому миру. Помню, как в тот день дом погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь приглушёнными рыданиями Маргарет и ее сестер. Мне тогда казалось, что даже стены дома, пропитанные теплом его доброты, начали трескаться и осыпаться. Мама тоже была подавлена, но старалась держаться ради меня. Мы стояли у входа в дом, пока выносили тело. Маргарет крепко держалась за мамину руку, по ее щекам текли слезы, и я впервые осознал, что боль может быть такой сильной, даже если человек молчит. Это зрелище навсегда осталось в моей памяти: лицо мистера Джеймса – такое спокойное, будто он просто спал, и Маргарет, прижавшаяся к маме, как испуганный ребенок.

Похороны были скромные, поскольку мистер Джеймс считал, что умершему все равно, насколько роскошный бант у него красуется на гробу. Маргарет разрешила слугам попрощаться с хозяином после того, как все гости, включая ее сестер, покинут имение. Честь произнести прощальные слова досталась маме, поскольку она была самой грамотной из слуг и легко могла облачить свои мысли в высокопарные слова.

В этот день меня позвала Маргарет и вручила памятный подарок – запонки из белого золота с большим зеленым рубином по центру и письмо, которое просил передать мне мистер Даррелл. Конечно, я узнал эти запонки, но меня больше волновало, что написано в письме. Я побежал к себе в комнату, прижимая так сильно полученные подарки, что у меня несколько минут на груди оставались следы этих запонок. Закрыв накрепко дверь в комнату, укутавшись в теплое одеяло, я раскрыл письмо и приступил к чтению. Аккуратный и каллиграфический почерк мистера Даррелла растрогал мое сердце так, что слезы мешали читать письмо.

«Дорогой Бомани, ты вырос на моих глазах и стал сильным и добрым мальчиком. Я хочу, чтобы ты не забывал, трудности в жизни будут всегда, каждый будет пытаться сломить тебя, однако они могут повредить лишь твою физическую оболочку, но не твою волю.

Я помню, как готовился к встрече друзей из Бостона и надевал эти запонки, которые подарил дорогой мне человек. Ты посмотрел на меня и сказал: «Если бы у меня были такие запонки, я бы был похож на настоящего джентльмена». Я тогда посмеялся и сказал, что джентльменами нас делают не запонки, а наши поступки. Так и есть, ты увидишь еще много людей в дорогих запонках, которых тяжело назвать настоящими мужчинами.

Однако эти запонки по праву твои, пусть они служат напоминанием тебе каждый раз, когда ты будешь на них смотреть, то будешь вспоминать старого доброго Джеймса, который верит, что ты и есть настоящий джентльмен, и у тебя обязательно получится еще показать этому миру, кто ты есть.

С уважением,

твой друг Джеймс».

Немного успокоившись, я спрятал запонки и письмо за комодом. Это письмо я перечитывал еще много раз, когда сталкивался со сложностями, а они в моей жизни только начинались. Я и не представлял, как хорошо жил до того момента, как хозяином дома стал Роберт Даррелл.

3

На следующее утро после похорон все обитатели дома вновь ожили, отложив мысли о тягостной утрате в дальний ящик, и с замиранием сердца готовились к приезду нового хозяина. Рецепт успешного исцеления от душевных ран – появление свежих проблем, заправленных соусом неизвестности с привкусом безысходности. Поварихи с жаром готовили свои лучшие блюда, создавая кулинарные шедевры на любой вкус, а служанки с безупречной тщательностью натирали хрусталь и серебро,

излучая острое напряжение и жадное стремление к совершенству. Горничные, словно юркие тени, носились по всему дому, вытирая пыль, расставляя вазы с цветами, добавляя в интерьер нотки свежести и аккуратности. Мама с легким беспокойством приводила Маргарет в порядок, уверяя ее, что все будет хорошо, а экономка настороженно следила за каждой цифрой в годовых отчетах, проверяя расходы на содержание поместья и делая пометки о работе слуг. Я же, нарядившись в ярко-зелёную ливрею, которая чудесно контрастировала с тёмно-зелёным убранством гостиной, покорно выполнял свои мелкие поручения. Одним словом, весь дом напоминал механические часы, где каждая шестеренка выполняла свою работу, и лишь одна ошибка способна была привести к поломке всего механизма. И вот, несмотря на всё происходящее, дом с его пахнущими свежестью мраморными полами и сверкающими дорогими антикварными предметами продолжал жить своей жизнью, уступая место новым заботам и новым хозяевам.

Наступил вечер, а мы, как загнанные звери, всё ещё носились по дому, выполняя работу по третьему кругу, стараясь ничего не упустить из виду, но на самом деле стараясь не думать о надвигающейся катастрофе. Почему мы чувствовали такую тревогу, легко объяснимо. Во-первых, добродушный мистер Даррелл, который любил своих слуг, был исключением из правил. Мы наслушались ужасных историй от других слуг, чьи жизни спасал мистер Даррелл, выкупая их у тиранов. Во-вторых, мистер Роберт Даррелл, новоиспечённый хозяин, не счёл нужным присутствовать на похоронах, сославшись на свои многочисленные дела. Однако мог ли настоящий джентльмен, испытывающий хотя бы каплю уважения к своему предку, не почтить память человека, который целый месяц проявлял желание познакомиться с ним, оставив после себя целое состояние? Конечно, не по своей воле, но всё же. После этого слуги, да и сама Маргарет, интуитивно поняли, что как раньше жить в поместье больше никто не будет.

Поезд должен был прибыть к вечеру, следовательно, хозяин должен был появиться на пороге с минуты на минуту. Все служащие заняли свои почётные места, готовясь встретить его, но первыми пропустили Маргарет, которая дрожала от нарастающего волнения. Молчание в комнате было тяжёлым, и тревога, как мрак, сгущалась с каждой минутой. Через двадцать минут ожидания дверь распахнулась и нервное напряжение выросло до предела, однако это был Адам Грей, решивший поддержать любимую и лично поприветствовать нового хозяина дома. Его присутствие немного разрядило напряженную атмосферу, хотя тревога не покидала никого из нас.