Мари Соль – Яйца всмятку (страница 69)
Из глаз текут слёзы. И на сей раз — это слёзы обиды. Мне обидно за Мишку! За то, что он так поступил. За себя, что меня все ругают. За кольцо, которое так и осталось у этой мерзавки. А ей хоть бы что?
— Какое, сука, кольцо? Чё ты мне впариваешь? Ты какого попёрлась туда, я тебя спрашиваю?! Ты что Катерине сказала? Какого, мать твою хера, она вся в слезах? — продолжает Сорокин орать.
— Такое кольцо! Золотое! Моё! — ору я сквозь всхлипы.
— Я те зад надеру, поняла? Если Катьку обидела, я тебя укакошу, пизда белобрысая, ясно? — рычит в трубку Сорокин. Рычит так яростно и зло, что у меня вырывается поток новых рыданий.
— Своей малолетней шалаве зад надери! Чтобы чужое не воровала! — кричу напоследок и вешаю трубку.
А после, сажусь на скамейку у подъезда, к которому добрела, пока говорила с ним. Сажусь, сгибаюсь вдвое, и рыдаю что есть мочи. Просто сил нет! Да пошло оно всё. Вот уеду! И пусть все живут, как хотят. И насрать и на Мишку, и на Сорокина. Пускай один облизывает эту сучку мелкую. А другой — чешет обратно, к жене…
Домой возвращаюсь под утро. Просидела всю ночь в ресторане. Проплакала. Девки молчали, в душу не лезли. Знают, что у меня сейчас такая ситуация сложная. Видели, как мне плохо! И подливали по чуть-чуть в опустевший стакан. В итоге налакалась я, конечно… Такси вызвали прямо к рестику и оно отвезло меня к дому.
Кое-как добираюсь на свой этаж. Не могу ключ достать из кармана. Достав, пытаюсь долго его вставить в замочную скважину. Дверь открывается прежде, чем мне удаётся это сделать.
На пороге Михон. Смотрит сурово, даже не пытается матери помочь. А я шатаюсь, хватаюсь за лутку дверную. Изо всех сил делаю вид, что я трезвая!
Телефон надрывался всю ночь. Причём, звонили оба. И Михон, и Женёк. Мне насрать было на всех! Я пила, как не в себя. А теперь… Ну, не то, чтобы сильно жалею. Но немного здравомыслия мне бы точно не помешало.
— Дядь Жень, она тут! — кричит Мишка за спину.
Из кухни выходит Женёк. Недовольный. В рейтузах. Теперь две пары глаз смотрят на меня осуждающе.
Я перешагиваю порог, пытаюсь разуться. Но это охренеть, как сложно! Замок на ботинке заел что ли? Сажусь на пол, сгребая с вешалки всё, что на ней висело.
Мишка меня поднимает:
— Ма, стой!
— Отвали! — я толкаю его.
— Да она пьяная в хлам, — комментирует он «дяде Жене».
Тот стоит, даже не пытаясь помочь.
Я снова берусь расстёгивать обувь. Сын приседает на корточки возле меня.
— Дай, я сам.
Я опираюсь на его плечи руками. Мир шатается, едет! Каруселька, мать её… Не нужно было мешать пиво с водкой. Вот не нужно было!
— Отойди! — толкаю я Мишку, когда он встаёт и берёт меня под руку.
— Мы уже в морги звонили, в больницы, ма! Ты бы хоть трубку взяла что ли? — раздражается в спину.
— Идите вы в жопу! — бросаю ему.
По стеночке медленно, иду в направлении спальни. А там, увидев кровать, буквально валюсь на неё, в чём была. Мир продолжает кружиться, хотя я лежу. Под закрытыми веками не спрятаться от этого безумного кружения.
Кто-то заходит в спальню, кто-то садится на кровать, тревожа матрас. Я издаю тихий стон, когда он начинает пружинить.
— Хули ты надралась так? — слышу сквозь вату Женькин голос.
Не могу ответить. Только стоном.
— Алкашка-ебанашка, — комментирует он. И, закинув на постель мои ноги, свисавшие вниз, оставляет лежать.
Образы в моей голове сменяют друг друга. Катькин язвительный голосок, физиономия того мужика… Откуда ни возьмись, появляется бывший. Мишка! Так похожий на него внешне. И кольцо в красном бархате.
— С годовщиной, — слышу сквозь пьяный туман в голове, голос бывшего.
И погружаюсь в бездонную пропасть тяжёлого мутного сна.
Глава 42
Да, Анжелка, конечно, учудила! Не ожидал от неё такого. Хотя… Кого я обманываю? Неужели, когда она сказала мне, что не пойдёт к Ольге, я поверил ей на слово? Нужно быть дураком, чтобы верить Анжелке. Но такого даже я не ожидал.
Оказалось, что Мишка и правда подарил Катюхе это кольцо. Он сам признался! А что? Мать закинула его в дальний ящик. Типа, с глаз долой, из сердца вон. Оно же от бывшего! А про него Анж вообще говорить не любит. Видать, сильно обидел её в своё время? Так что Мишка решил, что его можно взять. Пусть послужит. Да и Катьке понравилось.
Дочка вообще в непонятках. Решила, что «папина пассия» чокнулась! Я подтвердил. Сказал, что у неё на почве нервного срыва чуток съехала крыша. Мол, расстроилась сильно, что я её бросил, и пришла учинять разборки.
В общем, как-то уладил.
Я в целом знал, что Анжелка напьётся. Как я наорал на неё по смартфону. Но заслуженно ведь наорал? Даже знал, что она в своём баре. Но решил, если поеду туда, то убью суку. Точно убью! Так зол был на неё в тот вечер.
А тут Миха звонит:
— Дядь Жень, мать на звонки не отвечает. На работе сказали, что она к ним не приходила. Чё делать?
«Ага, как же? Не приходила», — усмехнулся я про себя. Небось, своим девкам уже рассказала, какой я гондон?
Приехал к Михону. Просто так, по-мужски поддержать. Пожрали, кино посмотрели. Я успокоил его. Он волновался, даже ментам позвонил. Ну, те, само собой, сказали, что должно пройти трое суток. В морге сказали, что такая к ним не поступала. В больнице ответили примерно то же самое. В общем, дождались маманю. А она лыко не вяжет!
Помню, сидел на постели, смотрел на неё. И не знал, чего во мне больше? Отвращения к этой пьяной сучке. Или жалости к ней. Хотелось её придушить! И в то же время… хотелось накрыть одеялом. Что я и сделал. Накрыл. И ушёл досматривать фильм и пить пиво с Михоном. Он же мне теперь как сын, почти.
Сегодня пришёл за вещами. Хочу забрать кое-что из своего. Не всё, конечно! Я всё же надеюсь… Не знаю, на что? Но надеюсь.
Составил список даже, что нужно забрать. Зимнее. Ну, это само собой! Ещё заберу кинотеатр. Вообще-то это я его покупал, если что! Стеллаж, что стоит в коридоре. Тоже я сколотил собственноручно. А Ольга расставила там свои цацки. Ещё коллекцию дисков, мою. Её, кстати, можно продать! Ещё чайник электрический. Анжелка греет на газу, по-старинке, а я привык быстро.
Вот думаю, может, кастрюли забрать и постельное? Это я ей дарил, на всякие там праздники. Пускай купит новые! У неё теперь денег навалом.
Стучу. Открывает. В халатике. Морда накрашена. Волосы убраны кверху. Куда-то собралась? Ну, ясно куда! Опять к мужику.
— Привет, — говорю хмуро.
Ольга отступает назад. Я звонил предварительно. Она не смогла отказать, разрешила заехать.
— Андрюхи нет дома? — интересуюсь, войдя.
— Нет, он у Ксении, — отвечает.
— А Катька? — добавляю я.
— А Катька гуляет, — Ольга смотрится в зеркало, поправляет завитки надо лбом.
— Ты куда нарядилась? — интересуюсь почти равнодушно. Хотя внутри у меня всё кипит. Для меня она так не наряжалась. Для меня хватало и хвостика на затылке. И морду не красила. Я даже не помню, когда она в последний раз для меня что-то делала. А тут… Вы поглядите!
— На встречу, а что? — едким тоном парирует Ольга.
— Да так, — говорю, — Ничего.
Прохожу вглубь квартиры, пытаюсь понять, с чего бы начать свои сборы. Нет, я не намерен съезжать окончательно! Кое-что всё-таки оставлю. Мало ли? Но кое-что заберу. Самое ценное.
Вот и начну с самого ценного. С кинотеатра.
Склоняюсь к колонкам. Начинаю отключать их.
Ольга заходит:
— Ты что делаешь?
— Забираю своё, — говорю равнодушно.
Она стоит в растерянности:
— Ты хочешь забрать телевизор?