Мари Соль – Яйца всмятку (страница 71)
— Ясно, — он кашляет, хмурится, — Ладно. Не буду мешать. Просто… Ольга кричала. Я думал…
— Ты думал, что я её бью? — напираю всем телом.
— Да нее… Это… Просто…, — теряется он. Машет рукой и уходит.
Закрыв дверь, я сажусь на танкетку. Поднимаю ладонь, чтобы вытереть пот со лба. Вижу Ольгины волосы, запутавшиеся между пальцами.
«Ой, бля-а-а-а», — так сильно жмурюсь. Как будто всё может исчезнуть. Всё может вернуться. Уже ничего! Никогда.
— Оль! — кричу, поднимаясь.
Но в гостиной её уже нет. У нас балкон на две комнаты. Так что Ольгу нахожу на балконе. Так и стоит, запахнувшись в халат.
— Ты сдурела? Замёрзнешь! — пытаюсь я накинуть ей на плечи хоть что-нибудь.
Вижу в руке сигарету.
— Ты куришь? — не могу я поверить, — С каких это пор?
— Уходи, — отвечает она совсем тихо, — Сейчас Катерина вернётся. Уходи.
Меня разрывает на части. Охота остаться, молить о прощении. Но с другой стороны… Эта женщина мне как чужая. Даже теперь, после секса! Она — не моя.
— Оль, — говорю ей, — Ты любишь кого-то?
Она молчит.
— Оль, — говорю, — Если ты полюбила, скажи.
Её профиль на фоне стекла непривычный, неузнанный. Волосы так разметало, что похожи на гриву. Лицо в тёмных струйках, видать грим потёк? С одного плеча съехал халатик, обнажая его. И мне хочется… Дико хочется прикоснуться! Со всей нежностью, на которую я только способен.
Она подносит к губам сигарету, вдыхает в себя мятный дым. Что-то бабское! Тонкое.
— Я уже никогда и никого не смогу полюбить. Потому, что любить разучилась, — говорит с хрипотцой.
Я слышу, как тачка моя начинает орать на парковке. Дежавю, бля! Неужели, колёса проколоты?
— Оль, я вернусь! И мы поговорим, да? Я за вещами вернусь, и вообще…, — бросаю, прежде, чем выйти.
Она ничего не говорит. Продолжает курить, глядя вдаль. И я ухожу, благодарный за то, что машина дала мне такой веский повод исчезнуть.
Глава 43
Корпоратив по поводу слияния нашего хлебозавода с холдингом «Агроинвест» устроили заблаговременно. Впереди новый год! И мы будем праздновать его уже под новым логотипом.
Отмечаем это событие в самом крутом ресторане нашего города. Следуя логике руководства, теперь все события, большие и малые, мы будем праздновать совместно. У нас будет много активностей в новом году. Турслёты, конкурсы, в том числе трудовые. В общем, скучать будет некогда! Хотя, мне итак не скучно. С тех пор, как нашу «городскую хлебопечку» взял под крыло Чебушев. Фонтан его планов неиссякаем! А мой, по ходу, иссяк…
Весь наш руководящий состав сегодня собран здесь. ТОПы в одной половине зала, середнячок — в другой. А рядовые сотрудники, среди которых Анюта с Геннадием, заседают каждый в своём корпоративном «загоне».
Так получилось, что от каждого подразделения руководитель был призван выделить двоих-троих наилучших работников. А так как наш ОТК на хорошем счету, я взяла своих на этот праздник жизни. Они заслужили, даже сильнее меня!
Угощений навалом. И наша выпечка тоже присутствует здесь. Горячее уже подали. У меня аппетита всё равно нет. Свой кусок мяса я сплавила Генке. Он у нас за столом едва ли не единственный мужчина, так что работает «барменом», разливает напитки, толкает тосты. Приглашает на танцы всех поочерёдно.
Вторую половину стола занимает вездесущая бухгалтерия. Дальше — кадровики. А потом уже — производство. Вижу Иннусю, тусит со своими! Машу ей и поднимаю бокал. В нём вино. Пока красное! Больше люблю красное. Оно сильнее пьянит. А мне сегодня так охота напиться.
Единственный раз напивалась, на собственной свадьбе. Наверно, от радости? А второй раз будет, тоже от радости, но уже по случаю развода. А он состоится! Я теперь точно уверена в этом. После того, что он сделал со мной…
Слышу болтовню девчонок по левую руку.
— А мне больше нравится его водитель! Ты его видела? Такой фактурный мужик! Говорят, холостой.
Это они про Чебушева. Точнее, про… Сашу. Который, к слову, сегодня отсутствует. Наверно, дежурит снаружи? Чтобы забрать своего развесёлого, пьяного шефа домой?
— Ой, я тебя умоляю! Надолго ли? В нашем курятнике, никто не ходит в холостяках подолгу, — произносит другая знакомая сплетница.
— Как же никто? А мой Генка? — вступаю в беседу.
Девчонки задумчиво хмурятся.
— Оль, а он часом не гей?
Я прыскаю со смеху. Анюта по правую руку краснеет.
— Не-е-е-ет! — отвечаю. Хотя… А откуда мне знать? Я же в штанах у него не была?
Ой, чего это я? Наверно, уже опьянела! Такие дурные мысли в голову лезут.
— Давайте, девчонки! За нас! — говорит «собутыльница».
Я тянусь к ней с бокалом вина. А затем осторожно чокаюсь с Аней.
Шепчу ей:
— Ты б Гену пригласила на танец, Анют?
Она опускает бокал:
— Да, Ольгонька Викторовна! Он же у нас нарасхват!
Мы обе смотрим через плечо, на танцпол. Где Гена «танцует» главбуха. Та у нас женщина видная, во всех смыслах слова. В том плане, что видно её издалека! И чтобы объять необъятное, нужно Геннадия три, это как минимум.
— А ты дождись, пока будет белый танец и пригласи, — толкаю Анюту в плечо.
Она заметно краснеет, кусает губу:
— Я, наверно, не нравлюсь ему.
— Ты с чего так решила?
— Ну, просто…, — вздыхает она, — Он постоянно ко мне придирается, вечно раздражённый такой в мою сторону.
— Так это ж хорошо, Ань! — вставляю свои «пять копеек», — Это ж как в школе, когда пацаны девчонок за косички дёргают, чтобы чувства свои выразить. Ну, а Гена, он у нас где-то на том уровне развития, школьном, остался. В плане отношений с женским полом, я имею ввиду. Так-то он — мужик умный!
Аня снова вздыхает. А я улыбаюсь. Всё же вино благотворно воздействует на организм. Особенно, красное!
Когда быстрый трек вновь сменяется медленным. И Гена уже отработал ещё один тост… Мне на плечо ложится мужская ладонь. Я поднимаю глаза. И встречаюсь взглядом со Всеволодом Радмировичем.
— Ольга Викторовна, вы сегодня танцуете? — уточняет с улыбочкой. Пьяненький! Впрочем, я тоже. Слегка.
Поднимаюсь:
— Вам не могу отказать!
— Вот же рад, так рад! — раскрывает объятия, чуть отстраняется, берёт меня за руку и ведёт на танцпол. Ощущаю спиной взгляды коллег. Все они сейчас смотрят нам в спину.
Мы медленно кружимся в танце. Сегодня играет дискотека восьмидесятых! Назло молодёжи, которой, впрочем, у нас не так много. И всем весело, и все танцуют, и пьют, и едят! У одной у меня на душе скребут кошки…
— Вы какая-то грустная, Ольга? — переходит от дел к разговорам о личном.
Я выдыхаю:
— Да так, развожусь.
— Как?! — округляет глаза Чебушев. Как будто он сам был «дружком» на нашей с Сорокиным свадьбе.
— Вот так, — отвечаю с усмешкой, — После почти двадцати пяти лет брака.