Мари Соль – Яйца всмятку (страница 51)
То есть? Он намекает, что я должна сесть и поехать... одна?
— Саш! — наклоняется, мимо меня произносит в салон, — Доставишь Ольгу Викторовну в целости и сохранности, куда она скажет. Куда вам? — поднимает лицо на меня.
— Мне? — заикаюсь, — Д-омой.
— Домой! — повторяет водителю, как будто уже одно это говорит обо всём, — А после вернёшься за мной.
Из салона доносится голос, от которого колени мои невольно слабеют:
— Всё понял.
«Как медведь из берлоги», — с тревогой думаю я, и отчего-то безмерно боюсь сесть в машину, чтобы остаться с ним с глазу на глаз. А придётся...
— До завтра! — кивает Всеволод Радмирович, продолжая держать для меня дверцу авто. И мне так неловко заставлять его ждать. Я сажусь! Скрепя сердце, сажусь. И киваю ему в знак согласия.
Когда дверь закрывается, слышу:
— Куда?
— Что, куда? — не понимаю сначала.
— Ехать куда? — односложно бросает водитель по имени Саша.
«Саша, значит», — принимаю на веру. Это имя ему не идёт. Называю свой адрес.
Какое-то время едем молча. Я краем глаза смотрю на него. Делая вид, что — в окно. На правой, или на левой щеке у него был шрам? Что-то в нём изменилось. Побрился? Хотя, я и не помню лица. В общих чертах. Уж слишком я тогда испугалась. Хотя... И сейчас не легче! В компании этого типа я чувствую себя, как у самого края обрыва.
— Приношу извинения за тот эпизод, — его голос в тишине салона звучит настолько неожиданно и грозно, что я аж подпрыгиваю, — Я не мог сообщить женщине на линии иную информацию. Если бы я сказал ей, что я просто водитель, то она бы решила, что я завладел этой машиной неправомерно.
Я молчу. Пожимаю плечами:
— Хорошо. Извинения приняты.
— Пристегнитесь! — взглянув на меня своим жёстким, цепляющим взглядом, бросает он.
— Спасибо, я так..., — говорю. Терпеть не могу ремней безопасности. Да и привыкла! У Женьки в машине он вечно был сломан. А в этой вообще не боюсь угодить в ДТП. Тут, наверняка, и подушки безопасности имеются?
— Пристегнитесь, — повторяет он сдержано. Но это звучит как приказ.
Я подбираюсь, как будто он просит раздеться. Нехотя тяну ремень на себя.
— Не дёргайте, — следует новая команда.
Я выдыхаю, пытаясь себя успокоить:
— Я не дёргаю.
— Вы дёргаете, — отзывается он, всё также спокойно, глядя не на меня, а на дорогу.
Как он вообще мог увидеть, что я дёргаю, если смотрел на дорогу? Да, я дёрнула! Но, опять же, по старой привычке. Так как в Сорокинской бэхе ремень нужно было вытаскивать именно так.
Намеренно медленно я вытягиваю ремешок и замыкаю его на себе. Дальше опять едем молча.
«Хоть бы музыку включил что ли?», — думаю я раздражённо. Но сказать об этом вслух, само собой не решаюсь. На первый взгляд машина едет так медленно, а на самом деле мчится сквозь сырость ноябрьских туч.
Когда наконец он привозит меня в наш район, говорю:
— Остановите вот здесь, у Пятёрочки.
— Я довезу вас по адресу! — цедит сурово.
— Что... нет! — возражаю. Ещё не хватало, чтобы кто-то из соседей увидел, из какой машины я выхожу. Я вообще-то, замужняя женщина. По крайней мере, пока.
— Вам нужно в магазин? — интересуется он неожиданно глядя мне прямо в глаза. И я, пригвождённая этим взглядом к сидению, не могу солгать.
— Н-нет! Просто... Мне нужно выйти.
— Выйдете возле подъезда, — констатирует он.
Я выдыхаю. Вот псих! Точно! Какое я в первый раз сложила о нём впечатление, так оно и было самым верным.
— Ну, вы же водитель, — напоминаю, совсем не желая обидеть, — И должны останавливать там, где я попрошу.
— Я ничего вам не должен, — парирует он.
Я аж теряю дар речи! Вот так, значит?
— А вы не слишком-то любезны, — сцепляю руки в замок на груди.
Он усмехается краешком рта:
— А я и не должен любезничать. Я же водитель.
Я тяну носом воздух. Ну, что ж! Выйду у подъезда. Не выбрасываться же на дорогу. Да и... Конечно! Как я и думала. Дверь заблокирована. Как будто он думал, что сделаю именно так. Убегу.
— Можете остановить, не доезжая подъезда, вот здесь, — тычу пальцем в прореху между припаркованных у тротуара машин.
Но он молча едет к подъезду.
— Вы специально? Это просто такая позиция? Я же просила вон там! — нервы сдают.
— Мало ли, что вы просили, — совершенно спокойно парирует он.
Что ни слово, то оскорбление!
— Да лучше бы я пешком пошла, — бормочу себе под нос, — Дверь-то откройте!
Он щёлкает кнопочкой. И «затычки» со всех четырёх сторон поднимаются.
— Благодарю, — выдавливаю сквозь зубы.
— Всегда пожалуйста, — отвечает он в той же манере.
Я сжимаю сумочку в левой руке. Громко хлопаю дверцей. Намеренно гордо иду по ступеням наверх. И держусь, запрещая себе оборачиваться! Хотя, уверена, он ещё там, не отъехал. Наверное, пялится вслед? Шовинист! Недоучка. Подумаешь, тоже мне! Баранку крутить, большого ума не надо. А гонору, хоть отбавляй...
Неожиданно следом за мной в подъезд входит кто-то ещё. Я, не успев вызвать лифт, замечаю огромную тень на стене и роняю на выдохе:
— Ах! — когда чья-то рука зажимает предплечье.
Глава 31
К Ольге теперь не подступишься. Все вечера она пропадает где-то. По телефону говорит, что на работе. Избегает меня, вот и всё! Вот и сегодня, приехал пораньше, и стою битый час, караулю, неизвестно чего.
Катюха со мной общаться не хочет. На звонки отвечает, а от встреч отказывается. Обиделась? Что стала невольным моим соучастником. Мне тоже обидно! Я не хотел...
Во двор въезжает Мазда. Крутая тачила! Сколько стоит такая? Да я б за всю жизнь, наверное, не накопил. А, кстати. Что теперь делать с деньгами? Ольга их упаковала, положила на счёт. Я типа тоже причастен! Если ей действительно, как она говорит, удастся заработать на этом. Ведь это — мои деньги! Мои.
Мазда встаёт аккурат возле нашего подъезда. Да ладно! Неужто, Маринкин хахаль? Вот шалашовка-то! Абы кому не даёт.
Из авто, хлопнув дверцей, выходит какая-то девушка. Спустя пару секунд узнаю в ней жену. Сперва удивляюсь тому, как одета. Каблуки! Ты погляди, как вырядилась? Волосами встряхивает, и такая... цок-цок-цок.
Тут меня накрывает. Это что за тачила такая? И кто в ней сидит? Я дёргаю дверь, но цепляюсь курткой за торчащий сбоку на сидении рычажок регулировки. Пока освобождаю себя, тачила уже отъезжает. Крадучись так, тихонечко.
Вот, скот! Глянуть бы на него. Закрыв свою бэху, я мчусь в наш подъезд. Практически пулей врываюсь в него. Скудный свет позволяет не споткнуться на лестнице. А вот и она, моя киса...
Ольга мнётся у лифта. Давит на кнопочку. Лифт у нас тормознутый. Приезжает, когда ты уже потеряешь надежду и решишь подниматься пешком. Я хватаю свою благоверную за руку.