Мари Соль – Яйца всмятку (страница 20)
Я плюю на её фотографию. Тру что есть силы.
— Тебе там не жарко, в аду? А то у вас же там круглый год лето.
Бросаю тряпку в пакет. И беру себя в руки. Как говорится, о покойниках либо хорошо, либо ничего. Уходя, я прощаю, её и себя. За отсутствие родственных чувств и семейную карму. Надеюсь, хотя бы у Катьки всё сложится? Ей достанется преданный, честный и любящий муж! Не в пример её «бедному папе».
Глава 13
На работу я всё-таки вышел. Вот не могут они без меня! Сегодня ночью линия встала. Бригадир позвонил: «Выходи!». Обещал по двойному тарифу. Ну, мне деньги лишними не будут. Катьке надо ботинки новые. Оле подарок какой-нибудь.
Даже не знаю, что именно. Ювелирку? Её набор украшений не меняется. Серёжки от бабушки. Цепочка с золотым крестиком. Обручальное кольцо. Правда… Насчёт последнего не знаю. Надеюсь, пока не сняла.
У нас было просто с подарками. Она говорила: «Мне нужно то-то и то-то», и я покупал. Приурочивал к дате. Сюрпризов я делать не люблю и не умею. Цветы разве что. Но разве цветами загладишь вину? А я виноват. Чёрт побери, я так виноват! Сам знаю. А вот что делать, не знаю. Потому и пришёл в этот бар.
С корефаном сидим, пьём пивко, за людьми наблюдаем. С Борькой знаем друг друга давно! Вот как пришёл на завод, так и познакомились. Он — мужик простой, без закидонов. Говорит, как думает! И это мне в нём нравится.
— А я тебя предупреждал, за двумя зайчихами погонишься, ни одной не поймаешь. Обе дрыснут! — изрекает глубокомысленно.
Я поделился. Надо же с кем-то делиться? Иначе башка треснет от мыслей.
— Да знаю я, — морщусь.
— Чё планируешь? — интересуется он.
Я вздыхаю:
— Ольгу вернуть.
Борька смеётся. Как будто не верит:
— Непростая задача, братан!
Я вижу белый хвост, мелькнувший в подсобке. Сегодня Анжелкина смена. Но эта курва прячется от меня! Наверняка, её подруженции сказали, что караулю снаружи? Теперь сидит, затаилась.
— Подожди-ка, — бросаю Боряну.
Сам иду напролом. Ага! В туалете закрылась. В служебном. Ну, ничего, подожду! При мне её фифы не решаются вякнуть. Зыркают молча. Уходят.
И Анжелка, в неведении, ссыт. Я жду, пока дверца откроется. А вот и она…
— Попалась, красавица? — хватаю её за предплечье, пока не успела сбежать.
Анж вырывается. Но я прижимаю к стене.
— Какого хрена ты делаешь, а? Я просил тебя что ли? — нависаю над ней. Между нами совсем не осталось пространства. Я ведь могу раздавить её, если чуток поднажму.
— Хотела увидеть, с кем ты живёшь, — шипит как змея, — Наконец-то увидела!
— Ну и что? Полегчало? — цежу я сквозь зубы.
— Ага, не то слово, — кривит она ярко накрашенный рот, — Ожидания VS реальность.
Моя ладонь ползёт к её шее. Пальцы смыкаются. Ощущаю биение пульса под кожей. Её пульса. И своего:
— Ты разрушила мой брак, ты разрушила наши с тобой отношения. Ты разрушила всё на хрен! Просто потому, что тебе захотелось увидеть?
— Ты врал! — восклицает она, — Нам обеим. Да будь я на месте жены твоей, после такого сделала бы омлет из твоих яиц.
Она усмехается. Даже в такой позе, даже будучи прижатой к стене, она смеет смеяться в лицо.
— Ты? На месте жены? — хочу я позлить её. Ковырнуть больное место! Знаю ведь, хочет замуж. Хочет, сучка, стать не просто любовницей, но и женой.
— Ну, ты и сволочь, Сорокин! Ведь ты же мне говорил…
— Мало ли что я тебе говорил, — приглушённо рычу, — На тебе, в тебе, под тобой и так далее.
Рука её тянется ко мне. Средний палец поднимается кверху:
— Вот тебе, понял? Дрочи!
Я отпускаю её:
— Ой, кому ты нужна? Разведёнка с прицепом!
— А ты? Больно нужен кому-то? Плейбой престарелый! — не остаётся в накладе она.
— Прислуга! — бросаю с неприязнью.
Анжелка поправляет юбчонку:
— На себя посмотри! Рабочий класс. Слесарь второго разряда.
— Ведущий наладчик станков ЧПУ! — напоминаю я с гордостью, — Я элита рабочего класса.
Она ржёт:
— Ой, элита! В жопе сито! Иди, вон, пиво лакай и не мешай мне работать, — взбивает густую копну обесцвеченных волос и деловито шествует мимо.
— Выдра тупоголовая! — бросаю вдогонку.
Анжелка ловит моё оскорбление и бросает ответочку:
— Вшивый мудак!
Мои кулаки сжимаются на автомате. Ольгу никогда не хотелось ударить. А эту… Убил бы! Вот за то, что она пробуждает во мне отцовские гены, я её ненавижу. И до одури хочу…
Помню наш первый с ней секс. Он был спонтанным. Я вот также сидел с мужиками в баре. Болтали. Когда расходиться, увидел её! Подумал: «Опять совпадение»?
У неё как раз смена закончилась. Она перебросилась фразами с подружкой. Помахала ей на прощание.
Я хотел предложить подвезти. Нашёл её возле «чёрного хода». Анжелка толкала канистру. В ней, судя по цвету, было пивко.
— Ага, подворовываешь, значит? — обозначил себя.
Она встрепенулась. Но тут же взяла себя в руки:
— Да его всё равно бы списали. А моим алкашам из подъезда самое то! Ещё и деньжат с них возьму.
Я оценил тяжесть тары. «Предприимчивая», — усмехнулся про себя.
— Как попрёшь-то её? — уточнил.
— Покачу, — сказала Анжелка и указала взглядом на тачку, стоявшую сбоку.
— А если отнимет кто? — сощурил я глаз.
— Ну и хрен! — усмехнулась она, — Оно ж всё равно не моё.
Я, естественно, помог ей. Без расчёта на что либо. Не представляя себе, как она собиралась втащить двадцать литров на третий этаж.
Подъезд у них был «образцовый». Рисунки на стенах, застоявшийся запах мочи. А квартирка совсем небольшая.
— Сюда! Подожди, щас я лампу включу, — прошмыгнула Анжелка в тёмный коридор.
Я шагнул за порог и наткнулся на что. Упал.
Помню, представил, как падаю, ударяюсь обо что-нибудь и теряю сознание. Анжелка, само собой, звонит в скорую. А там уже Ольга! Ей скажут, где они меня нашли. И что она подумает? Подумает, что я был с любовницей…