Мари Соль – Яйца всмятку (страница 21)

Свет включился. Я зажмурился.

— Ой, слава богу, живой! — всплеснула руками Анжелка.

Её лицо надо мной расплывалось от света. Она выпрямилась и пнула ногами кроссовки. О которые я и споткнулся.

— Мишка, козлиная рожа! Убью!

— Главное, тара цела, — я похлопал бидон по бочине. Перекатился на бок и встал, — Фуф! В туалет разрешишь?

— Да, конечно! — сказала Анжелка.

Пока отливал, успел оценить обстановку. Скромно, но чистенько. Пацанские тряпки на батарее. Её принадлежности на полочке возле раковины. Пахнет духами и потом.

Я вышел. Анжелка сновала по кухне.

— Вот, лоботряс! Не поел! Ускакал. Говорила же, ужин погрей, — недовольно бурчала она.

— Слышь, ну я это… пойду? — сообщил.

Она бросила взгляд на меня. И вдруг ахнула:

— Ой, а что это? — подбежала и встала на цыпочки, — Кровь?

Я мазнул рукой по лбу. На пальцах правда была кровь.

— О, надо же! Как я умудрился?

— Наверно, об угол комода. О, господи! — Анжелка испугалась не на шутку. Стала расчищать пространство. Доставать аптечку.

— Да я в норме, — пытался её успокоить.

— Да где в норме-то? Вон, кровь у тебя! Господи, а если б убился? — прижала она руки к лицу.

В домашней обстановке её деловитость куда-то исчезла. Передо мной была просто девушка, женщина. Моложавая, резвая. Волосы она собрала в хвостик на затылке. А помада на губах к тому времени стёрлась.

Я позволил себя усадить. Вот эта идея, что я мог убиться, как-то слегка подкосила меня! Пока сидел, а она суетливо сновала вокруг. Я вдыхал аромат её тела и думал, что жизнь так непредсказуема. Вот только что я пил пиво с друзьями. А сейчас сижу на кухне у почти незнакомой мне женщины, и она усиленно дует мне на ранку.

Руки у Анжелки были нежными, быстрыми. Кончиками острых ногтей она прикасалась ко лбу.

— Надо заклеить, — склонилась к аптечке. Ища внутри лейкопластырь. Кофточка чуть обнажила пространство внутри. Я увидел ложбинку грудей. И таким ароматом пахнуло мне в ноздри…

Помню, сам не отдавая себе отчёта в том, что делаю, схватил её запястье.

— Ты чего? — испугалась она.

Я без слов притянул и вдохнул ещё глубже.

— Ты чего? — повторила Анжелка и упёрлась ладонями в плечи.

Я не мог говорить. Только нюхать и чувствовать. Член набухал, отдавая команды рукам. Те поднялись к грудям, крепко сжали.

— Нет, не надо, — попыталась она их стряхнуть. Но отвергнуть меня в тот момент было уже невозможно.

Я встал, отодвинул аптечку. Повернул её тело спиной.

— Не надо, пожалуйста, — зашептала. Но в каждом «не надо», мне совершенно отчётливо слышалось «да»!

Руки уже расчехляли «снаряд». Ощущали под пальцами выпуклость чувственной попки. Анжелка была в той самой юбочке, в которой сновала между столиков в баре. И я представил себе, что ебу официантку… Порывисто вставил. И Анжелкино:

— Нет! — потонуло в потоках спасительных ласк.

Ольге сказал, что на работе ударился. Больнее всего было видеть её глаза. Взволнованный взгляд и попытки меня вразумить.

— Нужно быть аккуратнее, Жень, — упрекнула она.

«Да, нужно быть аккуратнее», — подумал я. И сходил, сдал анализы. Хотя оказался чист в итоге, но всё равно зарёкся забыть о случившемся. Ну, накрыло! Бывает. Будем считать, что она расплатилась со мной за «доставку»…

Я возвращаюсь к Борису. Тот доедает сушёную воблу.

— Ну, чё? — интересуется.

По моему лицу видно, что разговор состоялся. Вот только результаты его меня совсем не устраивают. Да и на что я рассчитывал? Что уж теперь? Всё случилось. Не убивать же её, в самом деле.

— Ничё, — отмахнувшись, сажусь рядом с ним.

— Я ещё пивка взял, — докладывает Борька.

Нам приносят. Рука, что спускает с подноса стакан, мне знакома. Эти умелые пальчики многое знают! Я поднимаю глаза на Анжелку.

«Да неужели?», — транслирует взгляд.

Поставив стакан перед Борькой, она берёт в руки мой. И, глядя мне прямо в глаза, смачно плюёт в него. Слюна смешивается с пивной пеной. И когда она ставит на стол, я не могу различить, где плевок, а где пена. Да так и сижу, глядя внутрь.

Борис приглушённо смеётся. Я перевожу на него недвусмысленный взгляд. Мол: «Заткнись». Он берёт свой стакан, поднимает:

— За баб!

Я свой отставляю. Анжелка искоса смотрит от стойки. Вот сука! Пойти, приложить о столешницу. В какой-то момент представляю себе, как встаю. Как приблизившись, делаю это. Беру её волосы и опускаю лицом о громоздкую плоскость стола. И так несколько раз подряд…

— Слышишь, Жека? Глотни, — толкает в плечо Борька. Оказывается, он уже несколько раз предложил. Только я не услышал.

Прекращаю смотреть на Анжелку. Я только в фантазиях такой! В жизни никогда не смогу ударить женщину. А если смогу, тут же сам покараю себя за это.

Отхлёбываю из Борькиного стакана пару глотков.

— Слышь, я чё думаю, — произносит приятель, — Помнишь, Сашку Чухманова?

Я хмуро смотрю на него:

— Ну?

— Его когда инсульт шандарахнул, то он долго в больнице лежал, — напоминает Борька.

Я и сам помню эту историю! Тогда побежал проверяться к врачу. Не охота становиться инвалидом в самом расцвете лет, что называется.

— И чё? — говорю равнодушно. У Сашки был не самый тяжёлый случай, конечно. Но после инсульта он стал заикаться и припадать на одну ногу. Работать уже не мог. Теперь его взяли диспетчером.

— Так он ведь с женой разводился? — припомнил Бориска.

Я навостряю уши:

— И чё?

— А ничё, — отзывается он, — Не развёлся в итоге. Жена от него не ушла.

— Ну, оно и понятно. Из жалости, — хмыкаю я.

— Из жалости, не из жалости, а живут до сих пор, — итожит Борька, — Я тогда приходил его навещать. А он мне говорит, типа жена к нему ходит, а любовница только раз пришла навестить. Вот его и пробило! Типа на фиг он нужен любовнице хромой и заика? А жене нужен, выходит.

Я думаю: «Интересно, Анжелка бы стала ухаживать за мной, за больным?». Олька бы стала, я точно знаю! Она тоже жалостливая, моя Оленька.

— Я в этой теме не шарю. Чем Сашка себя спровоцировал?

— Ты про развод? — уточняет приятель, — Так любовница у него была. Жена узнала. Ну, дальше ты знаешь, как это бывает.

— Да я про инсульт! — говорю.

— А! — усмехается Борька, — Ну это, я думаю, нам не грозит.