Мари Соль – Яйца всмятку (страница 17)
«Боже ты, мой! Катька», — подумала я. Но это был просто сквозняк.
— Ладно, пойду, покурю, — буркнул Женька.
Внешне он был всё такой же. Мужчина, чьё тело я знаю почти как своё. А внутренне… Как будто кто-то другой теперь жил в нём. Дышал в нём. Смотрел на меня сквозь него.
Он обернулся в дверях:
— Мы пушистые?
По ушам резануло так сильно, словно он прокричал. А он произнёс еле слышно.
Я покачала головой отрицательно:
— Больше не мы. Ты и я.
Глава 11
Из квартиры я вышел на взводе. На балконе курить было холодно. Да и решил, что Андрюху пора загонять. Хватит болтать! Пускай едет к невесте. А то она затоскует одна.
Сын уже не болтал. Просто стоял и курил, глядя куда-то в пространство. Я подошёл. Уточнил у него:
— Которая по счёту?
Он покосился в мою сторону так, будто молнию высек из воздуха.
«Ишь, ты!», — подумал в ответ. Вырос, засранец! На драной козе не подъедешь. Всё у него какие-то «темы» и «кейсы». Словей нахватался новомодных. Половину вообще не вдупляю, что он говорит.
— Чё, как сам? — зажёг сигарету, втянул едкий дым.
Андрюха молчал. Только пыхал и пыхал. Как паровоз, выпускал из ноздрей струйки пара.
— О чём задумался, а? — толкнул его плечом.
«Уже перерос меня, надо же!», — в очередной раз удивился тому, какой у нас с Олькой получился сынок. Красавец же! Есть в кого.
— Нормально, — процедил сын сквозь зубы.
— Это чё за тон такой? — озадачился я.
— Нормальный тон, — выдал он.
Я обошёл его спереди. Пристроился так, опираясь о кончик перил, чтобы видеть лицо:
— Чё случилось? С Ксюшенцией что ли поссорился?
Ксюшка — это его девушка. Такая же модная, как и он сам. Тоже всё «чиллит» и «хайпит». Хер разберёт, чем занята!
— Нет, — коротко бросил Андрюха.
— Ты б домой шёл, ага? — подсказал, — Я уж за матерью сам присмотрю.
— Ага, присмотрел уже! — выдал сынуля, и пнул ступеньку ногой, — Сам домой иди, а я тут останусь.
И пошёл в направлении двери. Я потянулся, схватил за рукав:
— Это чё за дела? Чё хамишь?
— Того! — повёл он плечом.
«Винит меня что ли», — подумал растерянно. Типа, я виноват? Не углядел! Оно и понятно. Мамин заступник. Всегда на её стороне. Так что я не стал на него обижаться. Пошёл за ним следом к дверям.
На половине пути Андрей встал, как вкопанный.
— Вали отсюда, понял? — сказал он. Как будто не мне, а какому-то гопнику.
— Эй, ты чё? Берега попутал, малой? — приблизил лицо. В тусклом свете площадки заметил, какой злобный блеск излучают сыновьи глаза.
— Я всё слышал! — понизил он голос.
— Что слышал? — испарина покрыла не только мой лоб, но и спину, и даже подмышки.
— Достаточно, чтобы понять, — сквозь зубы добавил, — Что ты изменяешь матери!
Меня покачнуло, как будто табак был излишне крепок. Но я удержался от оправданий. Не стал вдаваться в подробности. Только сказал:
— Ты всё неправильно понял, — лихорадочно думая: «Что? Что он услышал? Конец разговора? Так значит, то был не сквозняк…».
— Я правильно понял, — ответил он борзо.
«Понятливый», — пронеслось в голове.
— Это наши дела с твоей матерью, ясно? Тебя не касаются, — выдавил так строго и грозно, как только умел.
Но мой голос, мой тон и моё превосходство уже не впечатляло Андрюху. Это раньше он млел, глядя на меня снизу вверх. Удивляясь тому, какую я рыбу поймал. Или как починил что-нибудь безнадёжное.
— Это из-за тебя она такая? — выдал он версию.
«Да, чёрт возьми! Тут ты прав», — подумал в ответ. Но вслух отмахнулся:
— Я сказал, не твоё дело, ясно?
— Моё-ё! — нараспев выдал он.
«И всё-таки, что-то в тебе есть от деда», — засёк в тот момент. Чего уж там отрицать? Оно и во мне есть, конечно! Хотя я всю жизнь так стремился быть на него непохожим…
— Не дури! Пропусти, — попытался его отодвинуть.
Но Андрюха вцепился в рукав. Теперь он! Оттолкнул.
— Ошалел?! Мелюзга! — овладел я собой. А затем подцепил за грудки и приблизил лицо, — На отца топ ногой?
— Это ещё надо проверить, — прошипел мой сынишка, — Может быть, ты не только мой отец и Катькин, но чей-то ещё?
— Что?
— Что слышал!
— Эх, не лупил я тебя в детстве, а надо было, — выдавил я.
— Так давай, отлупи, — с вызовом бросил Андрюха.
Мы стояли, сомкнувшись телами. Он — по-воробьиному выпятив грудь. Я — пытаясь быть выше и значимей. Я поверить не мог! Мой Андрюха. Тот, которого я научил… Да всему! И машину водить, а кататься на лыжах. И плавать. А сколько раз он падал? А как однажды в соседскую тачку въехал? А как до середины пруда доплыл, хотя я не велел? А потом его унесло течением! И я грёб как проклятый, пока этот висел поплавком на бревне.
— А я отлуплю, — прошептал, — Я так отлуплю, что от задницы мокрое место останется, хочешь?
В этот самый момент я припомнил, сколько раз получал от отца. И зарёкся! Что никогда не ударю. Даже если заслужит. Просто из принципа. Пальцем не трону. Только если кого-то чужого, который обидит моих…
Тут соседская дверь скрипнула. И на площадку вышел курить Митька, сосед. Старый, потрёпанный жизнью, вояка. Только один день в году он хорохорится, надевает голубой берет, и демонстрирует всем ордена и погоны.
— Эй, пацаны, вы чего? — удивился он нашей «беседе».
Я отпустил. Резко выдохнул. Попытался пройти. Но Андрей снова встал поперёк.
— Отойди, я сказал! А иначе…
— Ударь! Ну? Кишка тонка!