Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 39)
Молча курим, пока над большими, ещё не обросшими кронами, медленно движется серый обоз кучевых облаков.
- Я не верну его, слышишь? – надломленным, то ли от сигарет, то ли от эмоций голосом произносит она.
Я медленно и с наслаждением докурив, выдыхаю последнюю капельку дыма из лёгких.
- Он не вещь, чтобы его возвращать, - говорю, - А даже если и был бы. Увы! Срок возврата давно истёк.
Мой насмешливый тон явно бесит её. Бросив наполовину выкуренный бычок на землю, она давит его носком так, словно это не просто бычок…
«Стоило тратить на тебя сигарету», - сожалею я мысленно.
- А знаешь, - вдруг вскинув лицо, говорит, - А я не боюсь темноты. И никогда не боялась!
- О чём ты? – недоумеваю я.
Вместо ответа она подозрительно хмыкает и гордо, насколько возможно, идёт к месту «выдачи».
Стаса вот-вот должны выпустить. И я не спешу уезжать. Наблюдая из сквера напротив, как он вместе с Ирой, идёт вдоль высокого, обрамлённого колючей проволокой, забора. Она виснет на нём и что-то беспрестанно говорит ему.
Стас молчалив и сосредоточен! Идёт, глядя вниз. Но в какой-то момент поднимает глаза, смотрит в сторону сквера. Но меня там уже нет. Я уехала. У меня в этом городе есть ещё одно важное дело.
Глава 33
Больница, как я и ожидала, не простая, а частная клиника. И даже в ней есть палаты разряда «делюкс»! В одной из таких и лежит Михайловский.
Я уточнила на входе, назвавшись коллегой, и очаровав своей улыбкой санитара, который провёл меня вверх. Но войти оказалось непросто.
Собираясь сюда, я ещё не знала, что скажу ему и как себя поведу. Хотя много раз, в прошлом, мечтала о встрече, о возмездии, об отмщении.
Стас нанёс ему пару ударов. Не слишком серьёзные травмы, а жаль! Я бы хотела увидеть его обездвиженным, немощным, дряхлым. Возможно, тогда удалось бы простить…
Решившись, вхожу. Приоткрыв двери, вижу мужчину на белой постели. Лоб перемотан бинтами. Сквозь повязку проступает свежая кровь. Глаза его закрыты. Возможно, он спит.
Это он, и не он одновременно! Постарел, как-то сильно осунулся. «Сдал», - говорят в таких случаях. Возможно, разгульный образ жизни на него так влияет? Спиртное, наркотики, женщины, что там ещё…
Неожиданно он открывает глаза. Я стою неподвижно. Узнает?
- Вы кто? – шепчет хрипло.
Я делаю шаг:
- Не узнал?
Игнат щурится, но тут же морщится от боли:
- Простите, я болен. Если вы из налоговой, то…
- Игнат! Для тебя просто Игнат, - говорю, подойдя ещё ближе, - Аннушка.
Взгляд его мечется по моему лицу. Он судорожно сглатывает и безуспешно пытается встать.
- Ты…, - шепчет тихо.
Я киваю, кусаю губу, поправляю и без того безупречные волосы. Стоит сказать, по дороге сюда я подкрасилась. Надела серёжки с бриллиантами. Усилила запах духов.
Глупо, наверное? Кто он? Насильник! Я хочу поразить его в самое сердце своей красотой? Пусть знает, кого изнасиловал семь лет назад. И грезит о большем?
- Аня, - выдыхает он моё имя, - О, господи! Аня?
Я молчу и победно смотрю на него. Словно одно появление здесь есть победа.
«Я ведь искал тебя после развода с женой. Я ведь хотел извиниться», - звучит в моей голове его голос. А ещё: «Ты прости! Умоляю! Ну, хочешь, убей меня прямо сейчас? Жаль, что твой муж не сумел это сделать».
После долгих попыток Игнату, наконец, удаётся принять сидячее положение. В котором, по всему видно, ему куда легче общаться со мной.
- Выходит, что твой муж напал на меня? Это ты натравила? – его тон не звучит угрожающе. Нет! Скорее устало. Лишь констатируя факт.
- Я его не просила, - решаю сказать.
Игнат трогает голову. Морщится. Хмыкает:
- Что ж, неплохая попытка. Он не первый, кто тщетно пытается сделать мне больно.
Его тон пробуждает презрение. Время выбило спесь, стёрло прелесть харизмы! И теперь он всего лишь мужчина. Немолодой и потрёпанный жизнью. Возможно, будь он до сих пор с Вероникой, сохранился бы лучше. А так…
- Соглашусь, это было эффектно! – усмехается он, - Он сказал перед этим…, - Игнат хмурится нетерпеливо, - Кажется: «Анечка, детка моя! Лучше поздно, чем никогда!».
Он мелко трясётся от смеха, но тут же смолкает и трогает лоб:
- Хорошо он меня приложил. Только мало, - он глядит на меня, дабы убедиться, что я слушаю.
Я стою, скрестив руки и глядя в окно. Презрение, что вызывает один его вид, просто невыносимо! Мысль о том, что он был во мне. Делал мне больно…
Ах, как хочется вмазать ему! Да хотя бы вот этой капельницей. Уж я бы не стал щадить. И рука бы не дрогнула…
- Если кто б мою жену так… Уж я бы не стал милосердничать, - Игнат словно прочёл мои мысли и теперь цитирует их на свой лад.
Я оборачиваюсь от неожиданности. Стою, приоткрыв рот. А он без усмешки, серьёзно и жёстко, говорит, глядя прямо на меня посеревшими от времени глазами:
- Я бы убил за такое. Выстрелом в голову. Чтобы мозги по асфальту.
Я сглатываю и усмехаюсь:
- И что же ты себя не убил в таком случае?
- Слаб я, Аннушка, - откидывается он на подушки, - Да и, жизнь хороша! Даже если и смысла в ней нету.
Мне хочется спросить у него, где Вероника и с кем. Что она сказала ему тогда, после нашего с ней разговора? Развелись они из-за меня, или нет? Но делать этого я не стану.
- А ты, - он поджимает губу, окидывая меня восхищённым взглядом, - Похорошела! Хотя, казалось бы, куда уж?
Он что, правда ждёт, что его комплименты достигнут души? У него нет понятия о том, кто пришёл к нему? Что между нами…
- Ты напомнила мне Веронику. Ещё до всего. Вот такой я её полюбил. Молодой и красивой.
Я стою, сцепив руки. Я ведь пришла не за этим! А зачем я пришла? Поговорить о Стасе. Узнать о его намерениях. Или просто увидеть его…
- Аннушка, - шепчет он, - Аннушка. Сколько раз ты мне снилась. Ведь я сожалел! Но есть вещи, которые нельзя исправить, как ни старайся.
На глаза наворачиваются слёзы. Отчаяния, боли, стыда.
Я отворачиваюсь к окну.
- Ты пришла насчёт этого? – он усмехается, - А я, по правде сказать, и не понял сначала, какую он Аню имеет ввиду. Я ведь всегда называл тебя Аннушкой! Зря ты тогда отвергла меня.
Я вздрагиваю. Но не оборачиваюсь. Посмотреть на него сейчас значит сдаться. Ведь я же сейчас уязвима, как никогда…
- Если ты насчёт мужа с лопатой, хе-хе! – усмехается хрипло, - Считай, мы в расчёте. Будь кто другой, посадил бы!
«Спасибо», - едва не вырывается у меня. Я кусаю губу и, настойчиво глядя в окно, изучаю небесные дали.
А он продолжает:
- Я знавал разных женщин. Каких только не было! Но ты…
По спине ползёт капелька пота.