Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 33)
- Господи! – он закрывает глаза, - Этот гад… Он живёт припеваючи! А ты… Я… Мы с тобой… Боже, нет!
Словно не в силах осознать это, Стас закрывает руками лицо и отрицательно машет.
Я тянусь рукой, чтобы к нему прикоснуться. Отчего мне так жаль его в этот момент? Не должна ли я быть рада этому? Ведь вот же он, момент моего долгожданного триумфа. Момент, когда мои страдания стали его.
Но душевная рана, с которой жила в одиночку, разверзлась… И теперь мне как будто больно вдвойне!
- Господи, Ань! – восклицает.
Я слышу, он плачет. И это странно! Ведь Стас никогда не плакал. По крайней мере, при мне. И я, поражённая этим, не могу найти слов утешения для нас обоих.
- Наверное, я не должна была, - шепчу, - Ставить тебя в известность. Что было, то было!
Хочу пробудить в душе злость, потому говорю:
- В тот момент ты увлёкся. Был занят, - встаю.
О, нет! Он не заслужил моего сочувствия. Стоит лишь вспомнить, где он был в тот вечер, как вся боль превращается в злобу.
- Ань, - стонет он, - Я не знал…
- А даже если бы знал? Что сделал бы? Хорошо! В тот вечер, допустим, ты предпочёл бы меня ей. А потом? Только не говори, что бросил бы!
Стас осекается.
- Видишь, - шепчу, - Ты бы сжалился, скажи я тебе тогда. А жалость – это уже не любовь, - я терзаю кухонную штору, - Да и была ли любовь? – усмехаюсь.
- Была, Ань! Была!
Я не верю ему. И зачем рассказала, не знаю! А впрочем, так лучше. Психолог не зря говорила, что нужно ему рассказать. Только вот, она имела ввиду Родиона.
Но Родиона нет рядом. А Стас сейчас здесь. В тот момент, когда эта потребность, вытолкнуть боль изнутри, оказалась почти нестерпимой.
Глава 29
Я смотрю и не узнаю мир вокруг. Словно всё изменилось, так неожиданно и необратимо. Хочется думать, что она врёт, что это шутка. Довольно глупая, стоит сказать! И сейчас Анька воскликнет:
- Попался?
Если так, то я даже не обижусь. А выдохну с облегчением. И заключу её в объятия, даже если станет брыкаться.
Но она молчит. Стоит возле окна, смотрит на мир сквозь прозрачную штору. И молчит, как немая. Словно всё уже сказано. Но ведь сказано далеко не всё?
- Ань, - глухим голосом говорю я, - Как это было?
Покачнувшись, она оборачивается ко мне. На лице выражение искреннего удивления. Даже усмешка.
- Серьёзно? Стас! Ты хочешь знать, как это было? – вопрошает.
Я провожу ладонью по лицу. Действительно, глупый вопрос! Но я - мазохист, я - садист. Я хочу. Просто хочу пережить это вместе.
Она, точно услышав меня, добавляет:
- Семь лет я пыталась забыть. Я ходила к психологу, Стас!
- Получилось? – смотрю в одну точку.
- Ты знаешь, не очень! – разводит она руками.
Обкусанные губы теперь заалели, щёки, напротив, бледнее мрамора.
Я машу головой, словно отвергая всё вышесказанное. Мой мозг отказывается это принимать! Мою жену… Мою Аньку… Кто-то взял силой? Этот кто-то сейчас жив здоров. А наша жизнь просто взяла и разрушилась.
- Значит, вот в чём причина побега? – заключаю.
Она усмехается:
- Нет, не совсем, - опирается бёдрами о кухонный шкафчик, подтягивается на руках и седлает его.
Я вспоминаю, как бывало, отмечая у тёщи что-нибудь, мы заходили сюда вместе с ней. Незаметно для всех, уединялись. И урвав этот кусочек интимности посреди торжества, целовались взасос, обнимали друг друга…
- Знаешь, я даже мечтала тебе рассказать! – вдруг произносит она, - Думала, вот состаримся вместе, будут у нас внуки, или даже правнуки. И я расскажу тебе всё, что скрывала. И тогда ты возьмёшь, и пожалеешь меня. И мне будет совсем не обидно. Ведь жизнь уже прожита вместе. И всё позади.
На глаза снова наворачиваются слёзы от её слов. Как будто в самое сердце…
- Прости меня, - тихо шепчу.
- Да что уж теперь? – усмехается Анька.
- Почему ты не пошла с этим в полицию? – не могу не спросить.
- Стас! – восклицает она, - Ну какая полиция? Шутишь! Мне было двадцать пять лет. А он – взрослый дядька со связями. Он мне деньги потом предлагал за молчание. А их вернула его жене.
- Они развелись, кажется с этой… как там её? – говорю.
- Вероникой Адамовной, да! - вздыхает Анька, - Хорошая тётка была! Жаль её. А ты, кстати, не в курсе, что с ней?
- Нет, не в курсе, - пытаюсь припомнить, - В ТЦ все отделы закрыли, на их месте открыли фудкорт. Я просто был в этом боулинг клубе! Увидел его, и узнал.
- Ладно, довольно! – хлопает Анька себя по коленям, - Хватит ворошить былые раны. Я, если хочешь знать, на жизнь не в обиде. Да и тебя простила давно. Не случись этого тогда, не реши я уехать, и не встретила бы Родиона.
- Родион, значит? – хмыкаю я, наконец-то услышав его имя.
- Да, - пожимает плечами, - Он старше меня на пятнадцать лет, у нас общий сын, у меня свой бутик.
Я поджимаю губу, выражая искреннее восхищение её сложившейся судьбой.
- Рад, что у тебя всё в порядке, очень рад! – говорю, - Ну, а я начальник отдела продаж, купил джип, ну, ты видела…
Анька сдерживает усмешку:
- Да ты просто отлично устроился здесь!
- Иронизируешь? – хмыкаю я, прислонившись к стене.
- Нет, я искренне рада, что у тебя всё в порядке! – повторяет она мои же слова.
Мы словно два дурака, козыряем успехами. А между тем, столько слов невозможно сказать. Я решаюсь:
- Покажи мне её? - говорю.
Анька меняется в лице. Улыбка растворяется в осознании просьбы.
- Пожалуйста! - добавляю я надломлено. Хотя знаю, что будет больно! И я морально готов ощутить эту боль.
- Стас, - произносит она, снова глядя в окно, - Если ты изъявишь желание видеться с ней, и захочешь, чтобы она знала о том, кто её настоящий отец, то я приложу все усилия, чтобы этого не случилось. Если я и решу это сделать однажды, рассказать ей всю правду, то не сейчас, и сама. Надеюсь, что ты меня понял?
Я прикусываю губу, чтобы не выдать себя. Этот тон, этот голос, всё это… Она! Всё она.
Как скучал! Я так сильно скучал по всему, что в ней есть. И чего нету в Ирке…
- Ань, я обещаю тебе… Нет, клянусь, если хочешь! После всего, что я слышал сейчас, я не посягну на твою жизнь. Думаю, ты заслужила его, это счастье. Если ты мне позволишь однажды… То я… Я готов!
- Звучит не слишком правдоподобно! – ухмыляется Анька, - И тебе доверия больше нет, Демидов!
Я усмехаюсь: